Денис Кащеев – Красная дорама 3 (страница 5)

Так вот что за навязчивые мысли, оказывается, так ее отвлекали!

— Здóрово! — кинул я — но, видимо, по мнению собеседницы, без должного энтузиазма.

— А вы будто и не удивлены… — с некоторым разочарованием выговорила девочка.

— Твоя онни мне уже рассказала, — пояснил я.

— Ну вот! — всплеснула руками школьница. — Весь эффект мне испортила! А почему вы с онни обо мне говорили? — с легкой опаской осведомилась она.

— Не столько о тебе, сколько о ваших походных палатках, — пояснил я. — Мы же — в смысле, концерн Пэктусан — теперь шефы Первой школы…

— А, понятно… — протянула Хи Рен. — Только вчера стало известно, что идем именно мы! — с прежним пылом продолжила она затем. — Нас специально утром собирали. Так вот, было условие: нужно стать лучшим классом школы! А по учебе мы оказывались не первыми и даже не вторыми — третьи шли. Но зато у нас двое висят на Доске почета в Музее заслуг — я и Ким Ю Джин! — на имени своей одноклассницы девочка самую малость, но скривилась. — Я — из-за медали, она — как скрипачка-лауреатка, — в этом месте снова последовала мимолетная гримаска. — Но непонятно было, что перевесит. Учеба — это важно! Но тут… — она резко понизила голос. — Одного мальчика из лидировавшего класса неожиданно исключили из школы! Нам никто ничего толком не объяснил, но говорят, что у него отца арестовали — за вредительство! Ну, или не арестовали, а просто с работы выгнали и выслали из Пхеньяна — разное болтают. Может, напридумывали, конечно… Но если бы он просто куда-то переехал, и поэтому сменил школу, его вклад в дело класса, наверное, так бы и учитывался! А тот аннулировали! И поэтому мы оказались на первом месте! Вот так!

— Повезло, — рассеянно пробормотал я. И зачем-то уточнил: — Вашему классу.

— Еще как! — охотно подхватила моя юная собеседница. — Мы все так мечтали об том походе!

— Мечты сбываются, — немного натянуто улыбнулся я.

— Вот только теперь у меня возникла кое-какая проблема, — уже озабоченно проговорила Хи Рен. — Даже две — еще мне срочно нужно научиться метать нож. Чон- сонсэнним, вы случайно не умеете?

— Метать нож? — удивленно переспросил я.

— Ну, да.

— Увы, — сокрушенно развел я руками. — Чего не умею, того не умею. А тебе это зачем? — спросил с любопытством.

— В походе у нас на каждой стоянке всякие состязания будут. Ну, там, кто быстрее костер разожжет, кто лучше палатку поставит. Вязание узлов, ориентирование на местности. Транспортировка раненого — не по-настоящему раненого, конечно, понарошку: специальное соломенное чучелко будем носить. И метание ножей. Почти все это я, в принципе, неплохо умею — а вот с ножами у меня ну совсем не получается! А эта наша Ким Ю Джин с десяти шагов их играючи в дерево втыкает! Я сама видела! Правда, кроме нее у нас никто так не может — в основном все типа меня — но как раз ей я и не имею права проиграть! Ни в чем! Эх, где бы научиться?

— А онни твоя тебе тут случайно ничем не способна помочь? — озвучил я первую пришедшую мне в голову мысль.

Кого-кого, а Джу метко бросающей в цель боевой нож я мог себе представить легко!

— Ее я еще не спрашивала, — призналась девочка. — Про поход же лишь вчера узнала. А что будут ножи — и вовсе только сегодня! Но онни же сейчас некогда совсем! Даже если она умеет, не станет со мной возиться!

— Ну, ты все же ее попроси на всякий случай, — без особой уверенности в голосе посоветовал я. — Вдруг у нее получится найти время?

— Попробую, — кивнула школьница. — Может, завтра… Сегодня она, вон, снова до ночи занята — звонила, предупредила. Придет небось опять в первом или даже во втором часу — а тут я такая со своей дурацкой просьбой!.. Кстати, — поникнув было, вновь оживилась тут Хи Рен. — Чон- сонсэнним, вы поесть не хотите? Онни сказала, что перекусит на работе… Я, конечно, уже привыкла ужинать одна, но вдвоем ведь веселее! — с надеждой посмотрела она на меня.

Отказываться от угощения я не стал.

* * *

— А что у тебя за другая проблема в связи с походом? — спросил я у юной хозяйки по завершении ужина. — Одна — ножи, а вторая?

Потчевала та меня сегодня биндэтток — этакими оладьями из бобов, риса, овощей и мелко порубленного мяса, которые полагалось макать в особый соус — довольно острый. Полуфабрикаты у Хи Рен были заготовлены в холодильнике заранее, и она по-быстрому обжарила их в масле на большой сковороде прямо перед подачей на стол — чтобы есть горячими и хрустящими. Вышло так вкусно, что мы с девочкой даже на разговоры почти не отвлекались, пока не слопали все до последней крошки!

— Нас всех разбили на группы по пять человек, — начала теперь объяснять мне школьница, складывая в раковину грязную посуду. — Причем, по какому-то не совсем понятному принципу — со мной в команде, например, оказалась только одна из моих подруг, а два мальчика — из ближайшей свиты Ким Ю Джин! И теперь мы с ними как-то должны действовать заодно!

— Возможно, в этом и цель: сдружить ребят из разных группировок? — предположил я.

— Возможно, — без особого восторга согласилась моя собеседница, включая воду. — Но пока это как-то не очень работает. Те двое так и трутся возле Ким, а нас с Ли Мин Со и еще одним мальчиком, его зовут О Ин Су, игнорируют. Хотя мы сразу попытались с ними поговорить! Но проблема не в этом. Точнее, не совсем в этом. Каждая пятерка должна подготовить нечто особенное. На партизанскую тему. Что угодно — но будут сравнивать и определять победителя. Ну там сценку разыграть или песню спеть — это совсем не интересно, правда же? И я вот что придумала: сделаем модель ловушки — в натуральную величину! Вот идет по лесу подлый японский оккупант, наступает ботинком, куда не надо — то есть наоборот, куда надо партизанам — и раз! У него на ноге затягивается петля, а сам он уже вздернут на веревке, болтается на ней вниз головой! Здорово, да? — посмотрела она на меня горящими глазами. — Такого номера точно больше ни у кого не будет!

— Ну, так… — несколько неопределенно протянул я, припомнив кое-что неоднозначное из своего собственного пионерского детства.

Ловили мы тогда, правда, не злобного японского оккупанта, за обидным неимением таковых в советском Подмосковье 80-х — охотились на волка. Были совершенно уверены, что тот бродит возле нашего пионерлагеря, высматривая добычу. Даже будто бы видели его у забора, а уж следы — точно! Потом, правда, выяснилось, что это была просто крупная собака из соседней деревни, повадившаяся рыться на нашей помойке, но суть не в этом — в замаскированную в траве петлю у нас все равно угодил не зверь, а молоденькая вожатая одного из младших отрядов. Очень нами нелюбимая, кстати: буквально накануне именно она запалила двоих наших за попыткой залезть в окно спальни девочек (еще трое, включая меня, успели удрать) — и пойманным здорово влетело.

Не скрою, мы вынашивали месть, но с той ловушкой — это вышла чистая случайность, честное слово!

И да, вздернуло вредную девицу за ногу метра на два от земли!

Несчастная вожатка была, до кучи, в легкой широкой юбке, так что зрелище получилось по тем целомудренным временам более чем пикантным. А посмотреть нашлось кому — на вопли перепуганной жертвы сбежалась разве что не половина лагеря.

Обернулось все в итоге совсем не весело, кстати. Оказалось, что вожатая серьезно повредила ногу — это не считая пережитого эмоционального потрясения — и ее увезли в больницу на Скорой. В свой отряд она так и не вернулась. Лагерь же добрую неделю стоял на ушах — искали злоумышленников. Не нашли — все, кто что-то знал, молчали, как северокорейские партизаны на допросе у янки. А потом и смена закончилась…

— Пак- сонсэнним — она с нами едет от школы из взрослых — сперва удивилась, но потом мою задумку одобрила, — продолжила между тем Хи Рен. — Сказала только на себе конструкцию не испытывать. Так я и не собиралась — что я, дурочка? Да и испытывать-то пока нечего. Мы с Ли и О набросали примерную схему ловушки, но преподаватель трудового воспитания, товарищ Цой — я ее ему показала — заявил, что так у нас не сработает. При этом сам ничего взамен не предложил — недосуг ему, видите ли! Правда, разрешил нам воспользоваться школьной мастерской — ну, изготовить, как он это назвал, прототип — вот только времени до похода остается совсем мало! Будь иначе — пошли бы путем проб и ошибок, а так надо сделать сразу правильно! А как правильно — мы не знаем!

Рассказчица печально вздохнула.

— Вот в этом-то и основная проблема, — заговорила она снова, переведя дух. — Может, и правда не лучшая была идея — с этой ловушкой? Только Пак- сонсэнним на нас ее уже вроде как записала.

— И поменять ничего теперь нельзя? — участливо уточнил я.

— Да можно, наверное… Но Ким Ю Джин узнает — на смех поднимет. Ну и вообще… Нет уж, будем пробовать! — решительно заявила она. — Может, еще Цой- сонсэнним ошибся… — Девочка водрузила на сушку последнюю из вымытых тарелок и закрыла кран. — Жаль будет, конечно, если ничего не получится… — печально закончила, обернувшись ко мне.

На несколько секунд на кухне установилась тишина.

— Хи Рен, — вкрадчиво проговорил я затем. — А как вы планировали демонстрировать свой проект публике? В смысле — на ком?

— Я бы, пожалуй, Ким Ю Джин в нашу ловушку заманила, — мечтательно подняла глаза к потолку школьница. — Но те двое мальчишек ей наверняка все расскажут — так что не выйдет. Да и отвечать потом неохота, — рассудительно заявила она. — Пак- сонсэнним ведь предупреждала: на людях не испытывать. Поэтому возьмем соломенное чучелко — которое вместо раненого бойца носят. Проденем ему под мышки палки — и подтолкнем к петле. Этот момент у нас как раз хорошо продуман. Должно получиться зрелищно! Дело — за рабочей схемой самой западни…