Денис Кащеев – Красная дорама – 2 (страница 9)

С другой стороны, что может быть легче пустоты — может, в этом-то все дело? Кто знает…

6. Недолгие сборы

Дорогой костюм перед выездом я, понятно, сменил на свой прежний немудреный дорожный наряд. А вот берцы сразу надевать не стал — переобулся обратно в видавшие виды полуботинки, а всепогодную обновку отнес к байку в руках.

Багажник у моего мотоцикла был открытым и по размеру — чисто символическим. Жесткие боковые кофры отсутствовали вовсе — вместо них сзади висели две плоские кожаные сумы. С виду, конечно, стильные, но не то чтобы вместительные. В правой из них штатно хранились аптечка и набор инструментов в пластиковом чемоданчике, в левую же я и запихнул берцы. Влезть они туда влезли — но добавить в суму еще хоть что-нибудь существенное было бы теперь довольно проблематично. А мне, если что, не на один день ехать! И как быть?

Ладно, разберемся по ходу дела…

По дороге из Пэктусан до дома, куда я заскочил за вещами, тормознули меня всего однажды — не иначе, большинство постовых на маршруте на мой байк сегодня уже полюбовались и повторно останавливать не стали. Что, к слову, весьма обнадеживало на будущее: если дорожные полицейские за своими перекрестками — ну, или хотя бы за кварталами — закреплены, глядишь, скоро с большинством здесь «перезнакомлюсь» и смогу нормально ездить…

Кстати, та самая регулировщица, в черном респираторе, что козырнула мне по дороге на работу, при новом моем приближении вновь чеканно приложила ладонь в белой перчатке к фуражке. Ну, наверное, та самая — теперь лица были закрыты у них у всех. А чтобы разглядеть в воздухе странный желтоватый морок, не нужно уже было и особо приглядываться. Гарью, впрочем, не пахло, дышалось нормально.

Благополучно добравшись до дома, я припарковал мотоцикл у строительной «баррикады», соскочил с него на землю и быстрым шагом обогнул угол забранной в леса пятиэтажки. Заметив во дворике скучающую в одиночестве инминбанчжан, почти машинально кивнул ей — и двинулся было к подъезду, но тут в голову мне пришла одна неплохая будто бы идея, и, резко сменив курс, я направился прямиком к главе народной группы.

— Тетушка Мин, — обратился я к ней с новым поклоном. — У вас где-нибудь случайно не найдется ненужной сумки или чемодана? — у самого у меня ничего подобного дома не водилось. — И веревки покрепче?

— Может, и найдется, — усмехнулась женщина. — А тебе для чего?

— Вещи в дорогу сложить. И к мотоциклу привязать.

— Снова уезжаешь? — смерила меня собеседница пристальным взглядом. — И надолго?

— Да, в командировку, — подтвердил я. — До конца мая, скорее всего.

— Зачастил, — констатировала инминбанчжан.

— Работа теперь такая…

— Что ж, работа есть работа, — малость помедлив, кивнула тетушка Мин. — Ладно, Чон, идем — поищем тебе сумку.

Вдвоем с ней мы и отправились в подъезд.

— Ну, видишь, как теперь у нас тут? — уже внутри широким жестом повела вокруг моя спутница.

Что ж, посмотреть здесь и впрямь было на что. Судя по всему, на первом этаже работы уже действительно были закончены, и, расписывая мне их результаты в прошлый раз, инминбанчжан ничуть не приукрасила: сделано оказалось на славу. Стены были аккуратно выкрашены, декорированы деревянными панелями и даже зеркалами, вахтершу от взглядов посетителей и жильцов отныне скрывали тонированные стекла, под потолком висел современного вида светильник… Слегка портили пока вид лишь замызганные фанерные мостки, ведущие от входа к лестнице наверх, но это, понятно, являлось мерой временной.

Дав мне знак подождать, тетушка Мин скрылась на вахте, откуда вышла через четверть минуты — с огромным клетчатым баулом в руках, живо напомнившим мне снаряжение российских «челноков» из лихих-святых девяностых:

— Такая подойдет?

— Лучше бы немного поменьше, — с некоторым сомнением заметил я.

— Меньше нет — бери, что есть, пока не передумала. Веревка внутри.

Ну да, привередничать мне было не с руки.

— Огромное спасибо, тетушка Мин! Что бы я без вас делал! — с поклоном забрав у нее баул, я двинулся по мосткам к лестнице.

Если внизу, у вахты, можно сказать, царила идиллия, то на втором и третьем этажах здания ремонт был в самом разгаре. Двери квартир стояли распахнутыми настежь (одна, кажется, отсутствовала вовсе), а на тесных лестничных площадках оказалось буквально не протолкнуться. Тут вовсю штробились стены, белились потолки, тянулись из коробов какие-то провода… Двое рабочих сосредоточенно выковыривали из оконной ниши старую деревянную раму — рядом у перил уже ждал своего часа новенький пластиковый стеклопакет. Еще двое закладывали кирпичом невесть откуда взявшуюся дыру в стене — сами, что ли, и проломили?

На меня здесь никто ни малейшего внимания не обращал, и наверх мне пришлось разве что не протискиваться. В итоге, поднявшись-таки по лестнице, я с досадой обнаружил на своем левом рукаве размашистый мазок синей краски — знать не знаю, откуда там появившийся. Нет, так-то ничего страшного — чай, не офисный костюм — но все же неприятно!

На четвертом и пятом этажах было тихо — если не считать шума снизу и снаружи — и внешне здесь все пока оставалось по-старому: похоже, рабочие сюда еще толком не добрались. Да, любопытно: а почему они идут по подъезду снизу вверх, логично же было бы поступить наоборот, чтобы, бегая вверх-вниз по лестницам, не пачкать уже сделанное? Мостки мостками, но можно же было самим себе упростить жизнь? Или легких путей мы не ищем?

Какое-то рациональное объяснение у этой загадки наверняка имелось, но, не найдя его сходу, особо ломать над ним голову я не стал — шагнул к своей двери.

Та оказалась плотно прикрыта, но не заперта. На самой на ней, а также на косяке, виднелись следы бумажной ленты, которой, видимо, три недели назад опечатала вход Кукка анчжон повисон, а затем сорвали военные. Я переступил порог.

Свет внутри от нажатия на выключатель не загорелся — воскресенье же было «не настоящее», Тридцатидневная битва идет, а у рабочих, если что, свои генераторы — и в полутемной прихожей я сразу же обо что-то споткнулся, едва не выронив из рук мотошлем. Недобрым словом помянув про себя Чучхе, достал телефон и зажег фонарик: на полу, беспорядочно разбросанные, валялись рулоны обоев. Ну, то есть раньше, возможно, они там аккуратно лежали, но, увы, на самом проходе…

Я дернулся было их собрать, но тут же махнул рукой — без меня разберутся. Просто переступил. Уронил на пол клетчатый баул, аккуратно поставил рядом шлем. Бросил взгляд направо: путь на кухню преграждал оставленный посреди узкого короткого коридорчика наполовину обернутый картоном белый фаянсовый унитаз, дверь в ванную подпирала снятая, а вернее, очевидно, еще не установленная на положенное ей место новенькая — что называется, муха не сидела — раковина. Пришлось ее отодвинуть: первым делом я решил застирать испачканный на лестнице рукав. Мельком обратил внимание на бренд завезенной сантехники — какой-то китайский, мне незнакомый…

Вода из крана, на мою удачу, шла, но краска отмывалась плохо, и провозился я с ней минут десять. Еле-еле совладал, после чего, подхватив по пути сумку, перешел в комнату.

Мои вещи, собранные по квартире предупредительной инминбанчжан, действительно были завернуты в футон, а тот — в прозрачную пленку. Достаточно аккуратно. Отдельно, под тройным слоем импровизированной упаковки, лежали драгоценные портреты Вождей со стены. Тумбочка и единственный стул тоже были прикрыты сверху пленкой. А вот «буржуйка» и опустевшая полка на стене — почему-то нет. Низенький столик и вовсе куда-то исчез. Ну да и пес с ним!

Раскатав на полу матрац, я нашел в его недрах свой старый рабочий комбинезон — и бросил его на дно сумки тетушки Мин. Затем отправил туда же весь наличный запас чистых трусов и носков из тумбочки. Подумав, добавил к ним полотенце из ванной, прихватил оттуда же умывальные принадлежности…

В какой-то момент, возясь с вещами, я выронил из кармана талоны на бензин. Собрав, стал запихивать их обратно — и наткнулся пальцами на пачку денег. Твою ж наперекосяк! Нужно было большую их часть на работе оставить! Где-нибудь в кабинете спрятать, или, лучше, Мун Хи отдать на сохранение. Не сообразил… А здесь теперь бросать — точно не вариант! Придется везти с собой…

Кстати, если вдруг кто-то не заметил — с моменты выезда за ворота Пэктусан это было первый раз, когда я упомянул про себя Джу. Комментарии? Их не будет.

Между тем, снова свернув футон, я обвел прощальным взглядом комнату, прикидывая, не забыл ли взять чего важного, а затем подхватил баул с вещами и направился в прихожую. Подобрал там с пола мотошлем — и вышел на лестницу.

Спускаясь, я заранее попросил рабочих расступиться — те без охоты, но послушались, и на этот раз у меня обошлось без отметин краски. Какое-никакое, а достижение.

Тетушка Мин уже снова маячила на улице — и бесцеремонно увязалась со мной к байку, где, правда, помогла мне привязать баул к куцему багажнику Кавасаки. Вышло, конечно — колхоз колхозом. Ну так а куда я еду⁈

— До конца мая, говоришь? — управившись с веревкой, снова уточнила у меня инминбанчжан.

— Где-то так, — кивнул я.

— Давай там аккуратнее — желтая пыль с Китая идет, — заметила мне на это собеседница.

«Желтая пыль?» — чуть было не переспросил я непонимающе, но успел-таки прикусить язык. Понятно же: желтая пыль, тут все про нее знают! Да, собственно, вот она, в воздухе висит… Сразу видно: из Китая налетела!