Денис Кащеев – Красная дорама – 2 (страница 76)
В итоге, хорошенько сам себя накрутив, я решил отправиться на разведку. Понятно, не телом — сознанием.
Семерка разноцветных кругов явилась мне с похвальной готовностью, в красный «люк» я тоже вошел чисто… И оказался над крышами десятков машин — действительно стоявших на палубе парома… И стремительно подо мной проплывавших! Судно-то двигалось — а я где взлетел — там и завис!
Я бросился в погоню за «своей» машиной. Ее, кстати, теперь еще нужно было найти среди других! А паром, зараза, шел ходко! Чего нельзя было сказать обо мне: после первого уверенного рывка я будто бы снова начал отставать! И быстрее лететь не получалось! Никак!
Уже почти оказавшись за кормой, я понял, что понемногу теряю связь с телом! Последним усилием рванулся вперед — и резко расслабился, нарочно перестав контролировать вознесение. На миг мне показалось, что совершена роковая ошибка и паром уходит — но тут меня уже насильно потащило к одной из машин (каким-то образом я успел рассмотреть, что у нее сине-белые дипломатические номера и флажок на переднем крыле — какой именно страны, точно не разобрал, но почему-то решил, что Венесуэлы).
Хлопок — и я снова в своем запертом в багажнике теле.
Уф-ф…
Ну, будем считать, обошлось. Опять же: паром, а не утилизационный пресс!..
Переведя дух, я таки выпил снотворное — и почти сразу уснул.
* * *
Разбудил меня водитель. Действительно похожий на венесуэльца — какими я их себе представлял. Да и флажок мне чуть позже удалось рассмотреть — он самый, желто-сине-красный с полукругом белых звездочек.
Машина стояла на суше, в каком-то тупике среди серых ангаров.
Водитель помог мне выбраться из багажника, после чего сунул в мои руки паспорт (тот самый, по которому я въезжал в Китай из России) и авиабилет рейсом «Циндао — Пхеньян», с пересадкой в Пекине. Махнул рукой в проход между ангарами: туда, мол, иди — а затем молча сел за руль и уехал.
Я же двинулся в указанном мне направлении — и скоро вышел к пассажирскому терминалу аэропорта уже упомянутого китайского города Циндао.
* * *
Когда мой самолет приземлился в Пекине, с момента Катиного предупреждения о проблеме с Чан Ми прошли ровно сутки. Даже с учетом предстоящей трехчасовой стыковки в столице Китая, в озвученный мне срок — два дня — я пока укладывался, даже с некоторым запасом.
Правда, ученица мудан говорила:
В воздухе возноситься сознанием я, понятно, не рисковал (самолет — не тихоходный паром, улетит — не догонишь), но что из Циндао, что из Пекина несколько раз пытался с Катей связаться, уточнить ситуацию. Сперва она вовсе не отвечала, но однажды ненадолго все же проявилась. Сказала, типа, разговаривать ей сейчас предельно неудобно, но коротко сообщила, что новостей у нее, собственно, и нет. И не появятся, пока я не окажусь на месте, в госпитале: некогда оставленный маячок сработал и растаял, а напрямую, без меня, дотянуться до Ким из Сеула девушка не могла.
Возвращаясь к перелетам: до Пекина я добрался без происшествий, ровным счетом ничего примечательного не произошло и в аэропорту «Шоуду». А вот когда я уже занял свое место в самолете «Корё Эйр» рейсом на Пхеньян, в кресло рядом со мной внезапно плюхнулся самодовольный Юн.
Каким путем старший лейтенант сюда попал, поведать он не удосужился. Правда, и про мои приключения не спрашивал. Весь полет травил какие-то тупые анекдоты и делился байками из своей давней сеульской Кей-поп эпопеи — благо ни возле нас, ни в ряду впереди, ни в двух позади никто не сидел.
Я даже было заподозрил, уж не выпивши ли товарищ разведчик — мало ли, на радостях, что все благополучно обошлось с нашим побегом с Юга — но спиртным от него вроде не пахло.
В Пхеньяне с прочими прилетевшими пассажирами на паспортный контроль мы не пошли — спутник ткнулся в какую-то неприметную дверцу и поманил меня за собой. Длинный узкий коридор — и вот мы официально на Родине. Радушно встретившей нас в лице молодого армейского лейтенанта (то есть званием младше Юна, но старше меня) при поддержке двух хмурых рядовых. Больше поблизости не было ни души.
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — откозырял офицер моему сопровождающему, после чего повернулся ко мне. — Товарищ младший лейтенант, следуйте, пожалуйста, за нами.
— Простите? — нахмурился я.
— У меня приказ незамедлительно по прибытии в страну доставить вас к полковнику Кану, — снизошел до объяснения лейтенант.
— Э… Приказ — это прекрасно, но мне сначала нужно… — я повернулся к Юну, собираясь заручиться его поддержкой. В полете я ему говорил — ну, к слову пришлось — что первым делом намерен отправиться в госпиталь, навестить Чан Ми. Не объясняя, разумеется, зачем.
Однако былую дружелюбную беззаботность с лица старлея как рукой сняло.
— Я в курсе, — скупо кивнул мой сопровождающий. — У товарища полковника есть к тебе пара вопросов.
— С огромным удовольствием на них отвечу! — горячо заверил всех присутствующих я. — Но сперва все же, если вы не возражаете…
— Возражаем, — бесцеремонно перебил меня встречающий офицер. — Идемте, товарищ младший лейтенант — или я буду вынужден применить силу!
Вот, значит, как…
Я все же снова посмотрел на Юна.
— Слушай, дружище, очень надо! Понимаешь…
— Выполняйте приказ, товарищ младший лейтенант! — сухо отчеканил тот, не дав мне ничего толком сказать. И добавил чуть менее официально: — Поверь, тебе же будет лучше, если сделаешь это добром. А пройдет все нормально — к Ким своей заедешь завтра. Или послезавтра, если дело затянется. Никуда она не убежит — в ее-то состоянии!
Это он так для разрядочки шутканул, типа?
Зря — но даже не это сейчас главное…
Кроме всего прочего — какое еще «завтра»⁈ Было, на секундочку, раннее утро! То есть разговор у полковника по умолчанию ожидался долгим?
— Можно мне хотя бы…
— Нет!
Между тем лейтенант и его свита обступили меня почти вплотную.
Однако, спешно преодолев сотню километров пути к Чан Ми по суше, 650 — по морю и 1300 по воздуху, сдаваться в какой-то паре десятков этих самых километров от умирающей Ким я точно не собирался!
— Погоди… — предпринял последнюю попытку решить дело миром я.
— Все, это не обсуждается! — отрезал Юн. — Едем к товарищу полковнику!
Что ж, как говаривал один известный российский политический деятель, если драка неизбежна — бей первым! И будь что будет! Шансы, конечно, такие себе, но разве у меня есть выбор? Дорога каждая минута!
Офицера я с ног даже сбил, сумел оттолкнуть и одного из рядовых, но второй вцепился в меня как клещ — и подоспевший «дружбан»-старлей (признаться, надеялся, что тот промедлит — на том и строил расчет) от души засадил мне кулаком в живот. Я согнулся — и напоролся лицом уже на кулак снова подскочившего к нам рядового. Пару тумаков добавил мне и поднявшийся с пола лейтенант — прежде, чем защелкнуть на моих запястьях стальные браслеты наручников.
И, беспомощно хрипящего, меня куда-то поволокли.
51. Тигрокрыс
— Что здесь происходит⁈ — раздалось вдруг откуда-то спереди.
Я поднял глаза: посреди прохода, заложив руки за спину и вздернув подбородок, стояла Джу.
— Здравия желаю, товарищ капитан! — приложил руку к козырьку лейтенант. Мою начальницу он, очевидно, знал — потому как ничто в ее облике не указывало сейчас на воинское звание. — Приказ товарища полковника — доставить в нашу пхеньянскую штаб-квартиру младшего лейтенанта Чона!
— Знаю о таком приказе, — хмуро кивнула Мун Хи. — Но что-то не припомню, чтобы в нем содержалась формулировка «живым или мертвым»!
Вперед важно шагнул Юн.
— Товарищ капитан, младший лейтенант отказался подчиниться приказу и оказал сопротивление! — вкрадчиво сообщил он своей невесте.
— Вот как? — перевела Джу строгий взгляд на меня.
— Чан Ми умирает… — выговорил я, сплюнув на пол кровь из разбитой губы. — Мне… Мне срочно нужно к ней попасть!
— Час назад я связывалась с госпиталем — врачи сказали, что состояние Ким Чан Ми без изменений, — более чем сухо сообщила на это Мун Хи.
Это, конечно, была хорошая новость — но за час она запросто могла и устареть.
— Врачи ошибаются! — упрямо заявил я.
Сам понял, что прозвучало по-идиотски! Но, блин, как тут объяснишь⁈
— Джу, помоги… — уже без обиняков взмолился я.
Побагровев, Юн обернулся ко мне в ярости:
— Что вы это себе позволяете, младший лейтенант⁈
Второй офицер для профилактики хорошенько пнул меня кулаком под ребра.
Боли я почти не почувствовал: успел вознестись сознанием, а в этом состоянии такого рода грубые ощущения заметно притупляются. Увы, это стало единственным, чего мне удалось добиться, воспарив духом к потолку: если у здешних шаманов и существовали какие-то особые боевые техники вне тела, я ими пока не владел.
Нет, была надежда позвать на помощь Катю Кан — чтобы транзитом через меня она, например, усыпила моих противников простым прикосновением — как очно проделала это с Юном в Сеуле. Тоже, конечно, никаких гарантий — против четверых, трое из которых вооружены, и все — настороже… Но хоть что-то…
Однако от ученицы мудан лишь прилетело короткое: