Денис Кащеев – Красная дорама – 2 (страница 30)
— С чего бы? У них своя работа — у нас своя… — буркнул кто-то.
— Вот именно! — поддержали его сразу несколько голосов.
— Вашу работу я с вас снял, организовав машину! — напомнил я.
— И что нам теперь, туда, к бабам в воду лезть? Задницей вверх становиться? — хмуро кивнул на чек Пак. — Уж я бы лучше ящики нес!
Вокруг него одобрительно загудели.
— А потом — еще пришлось бы идти на собрание! — не уступал я.
— Да и пусть!
— Товарищ Чон, в самом деле, всегда же так делается: мужчины — подносят, женщины — сажают… — веско заметил Ким.
И этот туда же?
— Будем поступать, как всегда — так к Восьмому с Девятым и не приблизимся! — угрюмо буркнул я. Хотел добавить что-нибудь вдохновляющее в местном духе, но ничего кроме давешнего «Плечом к плечу — все вместе!» на ум не пришло, а это почему-то показалось безумно пошлым.
— Вот хочешь — сам и иди! — едко бросил мне между тем Пак.
Остальные, правда, будто бы притихли. Но и с мест не сдвинулись.
— Так и пойду! — запальчиво заявил я. — Должен же хоть кто-то!
Оглянулся на женщин. Некоторые из них — как, например, Ким Чан Ми — работали босиком, другие — в высоких резиновых сапогах…
Разуваться я побрезговал — и, прихватив охапку рассады, сошел в воду как был. Берцы, конечно, сразу залило, ну да и ладно, дома потом просушу, они в этом плане как раз должны быть хороши — если, конечно, Джу не подсунули подделку под известный бренд…
Я встал слева от Пак Су Бин — в ряду та была крайней. Покосился на соседку — та втыкала рассаду не по одному росточку, а сразу небольшими пучками. Нагнувшись к воде, стал делать так же и я — краем глаза пристально следя при этом за дамбой.
Долгих несколько секунд там ровным счетом ничего не происходило, а затем Ким поднялся на ноги, что-то сварливо буркнул — и принялся разуваться. Затем зашевелились и остальные…
Пошел процесс!
Последним в воду спустился Пак.
— Товарищ Гу, мы готовы, можно приступать! — поднял я голову.
— Прекрасно, — кивнул с дамбы столичный гость. — Итак, товарищи, открываем наше собрание — проходящее сегодня в таком вот необычном антураже! — начал он. — Совместным решением партийного комитета, ячейки Союза молодежи и отделения профсоюза провести его поручено мне. Протокол, видимо, стану вести сам… Ладно, не важно, потом его заполню… А на повестке дня у нас с вами — разучивание новой песни, посвященной Тридцатидневной весенней битве! Сначала давайте все вместе послушаем ее — в исполнении Государственного Заслуженного хора Корейской народной армии!
Ответственный секретарь нажал кнопку громоздкого плейера, который держал в руках, и над чеком полилась песня — достаточно громко, чтобы услышали все.
Ну… У профессионалов это звучало даже, по-своему, круто.
Сходу слова, понятно, никто не запомнил, но Гу от нас этого и не ждал.
— А теперь, товарищи — начинаем учить текст! — провозгласил он, когда из динамика отгремела величественная кода. — Первый куплет! «Снова месяц май — и значит, снова в бой! Сам товарищ Ким Чен Ын зовет нас за собой…» Давайте все вместе повторим! «Снова месяц май…»
— «Снова месяц май…» — гулким эхом откликнулся чек.
Уф-ф… Признаться, это была сущая фантасмагория…
Но зато освободимся пораньше!
* * *
— Товарищ Чон, идея с выездным собранием оказалась просто великолепной! — каких-то полтора часа спустя горячо поделился со мной впечатлениями Гу, прощаясь у Администрации. — Я обязательно отмечу вашу инициативу в своем докладе!
— Ну, это уж как считаете нужным… — развел я руками.
Занимало меня сейчас совсем иное: после стояния в поле, согнувшись в три погибели, спина моя с непривычки гудела. До кучи, в берцах противно хлюпала вода — скорее бы уж разуться…
А из открытого неподалеку окна здания нестройно неслось знакомое:
Голосили уже не наши — шло собрание Крестьянского Союза, про которое утром упоминал мне Сон.
— Кстати, чуть не забыл: вам тут пакет из Управления передали, — принялся вдруг хлопать себя по карманам ответственный секретарь.
— Пакет?
— Да… Вот, держите!
«Пакет из Управления» оказался тоненьким конвертиком. Заклеенным. Распечатывать его при госте я не стал — открыл, когда, обменявшись со мной крепкими рукопожатиями, Гу уже забрался в кабину ожидавшего его грузовика, и машина тронулась.
Внутри лежала короткая записка:
— задорно прокомментировали из окна по соседству.
20. Карантин
Несмотря на то, что уснуть мне удалось даже несколько позже, нежели прошлой ночью — по той же самой уважительной причине, что и накануне — на утро встал я более или менее выспавшимся. Оделся, умылся — и заглянул к стенду с результатами соревнования бригад, у которого и завис в задумчивости.
С одной стороны, за два минувших дня мы совершили весьма неплохой рывок — это и так было понятно, но вот теперь и табличка подтверждала. С другой — в свете последней информации от Джу, радоваться тут было особо нечему: чтобы за оставшиеся до конца мая пять рабочих дней вырваться на первое место — а ведь именно такая цель теперь передо мной стояла — даже подобных стахановских темпов было совершенно недостаточно.
Я раз прикинул, затем повторно пересчитал, снова все перепроверил, дав максимальные допуски — нет, никак! Достойно проиграть — худо-бедно получалось. Выиграть — нет, хоть тресни!
Мысленно я снова вернулся к записке Мун Хи — вчера, прочтя, я разорвал листок на мельчайшие кусочки и утопил те в пяти разных лужах, такой вот шредер-полуавтомат. Теперь никакая 35-я Комната не прочтет! Были бы в кармане спички — просто сжег бы, но так — ничуть не хуже вышло.
Итак, записка. Сам по себе факт, что от нашей возни в колхозной песочнице столь многое зависит, меня уже особо не удивлял. К месту вспомнился случай из «прошлой жизни», когда судьба средних размеров металлургического предприятия в конечном счете решилась благодаря победе пятилетней внучки председателя совета директоров на конкурсе детских рисунков. Причем, в абсолютно честной борьбе. Разумеется, это стало далеко не единственным фактором — но, как оказалось, именно тем, который в итоге и нарушил баланс в пользу одной из конфликтующих сторон. Там была длинная и, на первый взгляд, неочевидная цепочка причин и следствий, но кое-кто сумел заранее ее просчитать — и использовал. К сожалению, оказался этим самым «кое-кем» не я — мы тогда как раз играли за другую команду и не преуспели. Но урок получили хороший: мелочей в нашем деле не бывает.
Собственно, именно об этом — и даже приблизительно такими же словами — говорила на нашей с ней последней встрече Джу. После череды ошибок первых дней я все еще с большой осторожностью проводил параллели между своим прошлым опытом и здешними, северокорейскими реалиями — как бы сильно аналогия ни напрашивалась — но именно тут, пожалуй, таковая была более чем уместна.
В общем, значимость стоявшей предо мной задачи была мне понятна, а вот путей ее решения пока, увы, толком не просматривалось.
А Джу, конечно, тоже хороша! «Под колпаком» она, видите ли! Ну, допустим, трактор мне беспалевно прислать не может — так хоть бы денег в тот конверт положила — «на подкуп президента»!
Правда, надо признать: не особо они что-то тут и решают, эти деньги! С Цзинем вчера и то вышло кривовато — не говоря уже о трактористе Соне!
Последний, кстати, ко мне вчера вечером подошел — у них как раз закончилось собрание, а я прогуливался возле гостевого дома в ожидании Ким Чан Ми. Колхозник помялся, потоптался, покряхтел — и выдал: звиняйте, типа, товарищ Чон, но в город утром не получится у нас с вами! Запретили ему, понимаешь ли.
Я, как известно, к тому моменту проблему шиномонтажа уже решил через Ли-младшего — ну, то есть запустил ее решение, посмотрим еще, как все обернется сегодня — и лишь развел руками: что, дескать, делать. Но вкупе с жирным минусом мысленно поставил Сону маленький плюсик: все-таки честно предупредил…
Кстати, о торговце байками. Если бы не прямой запрет Джу, именно на него я бы сейчас и попытался сделать ставку. Может, он даже трактор сумел бы мне подогнать! Или квадроцикл какой-нибудь, с прицепом! Наверное, не безвозмездно: хоть
Но начальница Управления заведомо вывела этот мой, по сути, единственный потенциальный ресурс из игры. Ей, допустим, виднее — ну а мне-то что делать⁈
Еще тема, кстати: как Джу так быстро узнала про мой контакт с Ли-младшим? То есть с ней-то как раз понятно: не иначе, кто-то авторитетный подошел — или позвонил — и прозрачно намекнул: не надо, мол, так. Но откуда получил информацию этот подошедший-позвонивший? Едва ли утечка случилась на стороне