Денис Кащеев – Капитан без прошлого 2 (страница 6)

«Ну, может быть…» — я остановился возле койки и принялся расстегивать брюки, предварительно на всякий случай обернувшись к дверям: Дик в медотсеке уже не было.

Глюки глюками, но помимо полученных экипажем из-за них травм, имелось у случившегося еще одно отнюдь не иллюзорное последствие: к перевозке-то мы приняли двенадцать контейнеров, а вернуть в целости могли теперь всего десять — и это еще если не случится новых инцидентов. Тут, правда, Уняйя заверяла, что отныне у нее все под контролем и больше потерь не предвидится, но уже понесенные являлись проблемой. Да, сопровождающий нас подвел, и да, мы, вроде как, сделали все, что было в наших силах, но это еще предстояло убедительно доказать — ясно уже было, что деньги нам без разбирательства едва ли заплатят. К тому же, любой суд — это время, а нас оно здорово поджимало…

— Коммерческий арбитраж на Цолле довольно скор, — заметила Ксен, когда эта тема всплыла в разговоре. Цоллой называлась планета, к которой мы, собственно, летели. — Это было одним из факторов, которые я постаралась учесть при заключении контракта. Так что, если снова не застрянем в тоннеле, все равно должны уложиться в срок! Но вот что там решит суд…

— М-ня, неплохо было бы заставить господина укротителя свидетельствовать в нашу пользу, — промурлыкала Уняйя.

— Заставишь его… — проворчала Дик.

«Это как раз нетрудно, — заявила тут мне Аран. — С часу на час кинянин должен прийти в себя. Врать в этом состоянии он не сможет чисто физиологически — по крайней мере, какое-то время. Снимем с него показания, запишем в бортовой журнал вместе с текущими данными медицинской аппаратуры — будет неубиваемый аргумент!»

«Насчет бортового журнала — можно поподробнее? — попросил я шестисолнечницу. — Кажется, тут у меня снова пробел…» — некоторые вещи, известные каждому звездолетчику, еще недавно содержавшиеся в моей наложенной памяти, безвозвратно стерлись из нее при восстановлении исконных воспоминаний.

«Бортовой журнал стоит на каждом корабле крупнее орбитального челнока, – принялась терпеливо растолковывать мне ментальная собеседница. — И, по умолчанию, фиксирует все, что происходит в рейсе или на стоянке. Но у нас традиционно выбраны минимальные настройки: протоколируются только основные технические показатели и прямые обращения капитана к журналу — те же поощрения или выговоры членам экипажа. Однако при желании можно записывать куда больше — вплоть до частных разговоров команды и даже сцен в каютах — и потом воспроизводить их в виде голограмм…»

«Еще чего не хватало!» — нахмурился я.

«На “Орках” так редко делается — не столько даже из соображений этики, сколько экономя ресурс, – пояснила Аран. — Но бывает… Суть не в этом. Главное, что подобные записи очень любят суды: журнал опломбирован, задним числом его не подправишь. Технические данные тоже не сфальсифицируешь… Хотя в бытность мою цифровой копией кое-что я сделать бы и смогла, но там сложилась по-своему уникальная ситуация… В общем, в нашем случае мы зафиксируем в журнале показания Шулея, и если даже потом кинянин попытается юлить — от сказанного под запись уже не отопрется!»

«Тогда так и сделаем! — кивнул я. — Когда, говорите, этот орденов укротитель очухается?»

«По моим расчетам — через три-четыре часа. Может, даже раньше. И еще где-то около часа солгать у него просто язык не повернется. Вот позже, если восстановление пойдет своим чередом, уже возможно всякое…»

— Установим в медотсеке постоянное дежурство! — произнес я уже вслух. — Как только кинянин обретет дар речи — сразу его допросим!

— Чур я первая дежурю! — Дик живо вскинула вверх руку в тонкой голубой перчатке — надеть пару таких девочке пришлось, дабы не пачкать все вокруг гелем, по-прежнему густо покрывавшим ее покусанные червями кисти. — Можно?

— Добро, — согласился я.

— Как вас зовут? — четко спросил я под запись.

— Гле Шулей иль Кин, — бесцветным голосом проговорил сидевший напротив меня в медицинском кресле толстяк.

— Кто вы по профессии? — задал я новый вопрос. — Кем работаете?

— Профессиональный повар. Работаю буфетчиком.

— Какое отношение вы имеете к кинским морским звездам?

— Они обитают на моей родине.

— Приходилось ли вам на них охотиться?

— Нет.

— Почему тогда вы назвались охотником на кинских морских звезд?

— Меня попросили так поступить.

— Кто попросил?

— Господин Чоко Лади иль Кин.

— Он объяснил, зачем ему эту нужно?

— Да.

— И зачем же?

— Ему срочно понадобился сопровождающий для груза звездочек. Прежний его сотрудник заболел, требовалась замена.

— Под «звездочками» вы имеете в виду кинские морские звезды?

— Да.

— Что заставило вас согласиться на предложение господина Чоко Лади?

— Он обещал мне заплатить. Десять тысяч кредитов. А в случае отказа грозил, что меня вышвырнут на улицу — буфет, где я работаю, принадлежит его деловому партнеру.

— Были ли вы должным образом подготовлены для роли сопровождающего такого груза?

— Со мной провели инструктаж по работе с транспортными контейнерами.

— На ваш взгляд, этого было достаточно для успешного рейса?

— Меня убедили, что да. Оказалось — нет.

— Поясните, почему — нет?

— В нужный момент моих умений не хватило. Контейнеры стали выходить из-под контроля почти сразу. Понемногу, но неуклонно.

— И как вы поступили?

— Я запаниковал. Признаться в собственной несостоятельности не осмелился. Решил переложить решение проблемы на экипаж звездолета. Кто, как не они, подготовлены к такого рода неожиданностям?

— Вы правда так считаете? — хмыкнул я.

— Да.

Действительно, что за глупый вопрос!

— Итак, каковы были ваши действия?

— Поняв, что не справляюсь, я подкорректировал настройку контрольных панелей — с тем, чтобы световой аварийный сигнал поступал с некоторой задержкой — и покинул трюм. Звездолет находился в стадии разгона. Я знал, что, посмотрев в иллюминатор, временно утрачу рассудок — таково свойство моего организма. В этом состоянии последующая встреча со звездочками была бы мне не страшна. Но важно было подгадать так, чтобы случившееся со мной быстро заметили и вмешались… Что, очевидно, мне удалось. Даже не пришлось проситься в рубку, как я планировал изначально…

— Вы идиот?! — не выдержав, вмешалась в ход допроса до сих пор молча присутствовавшая при записи Ксен. — Мы все чуть не погибли! Да и вас тупо могли не откачать, проведи вы перед иллюминатором еще десяток ударов сердца!

— Нет, я не идиот, — ровным тоном ответил кинянин. — Просто не видел другого выхода. И я верил, что экипаж решит проблему. Это же звездолетчики! Они такие!

— Но вы подтверждаете, что не справились со своими обязанностями сопровождающего, из-за чего гибель части груза сделалась неизбежной? — покачав головой, подытожил я.

— Части груза? — удивленно переспросил Шулей, впервые за время разговора как-то эмоционально окрасив свою фразу. — Я был уверен, что груз пропадет полностью.

— Что ж, больше вопросов не имею! — заявил я. — Конец записи в бортовом журнале!

Последнее, что стоит рассказать об этом злополучном рейсе: незадолго до посадки Дик таки попыталась приготовить нам из пайков на обед что-то по подсмотренному ею недавно у Шулея рецепту. Увы, результат оказался совершенно несъедобен — только зря продукты пропали. Неудаче юнги никто особо не удивился, но девочка сильно расстроилась…

5. Фактор времени

— Что ж, капитан, думаю, мы сможем рассмотреть ваше дело послезавтра в полдень, — любезно кивнул мне начальник порта, он же, по совместительству, шеф местной полиции и — самое для нас сейчас главное — арбитр по коммерческим спорам: как я и опасался, платить нам грузополучатель наотрез отказался. Больше того, еще и убытки намеревался вменить!

Что до нынешнего моего собеседника, то был это крепко сбитый мужчина витков сорока пяти, судя по имени — Валд Шер иль Космо — выходец не с суверенной планеты, а со спутника или астероида с экстерриториальным статусом — вроде небезызвестного космокоровского КК-177 на орбите Огуа.

— Может быть, все-таки получится завтра? — с уже почти угасшей надеждой попросил я.

— Вы же у меня тут не один такой сутяжник, капитан, — развел руками Валд Шер иль Космо. — И каждое дело нужно тщательно изучить! Взять вот хоть этих ваших кинских звезд… Не поверите, отродясь о таких не слышал!

Шаккр, как я тебе, к ордену, завидую, мужик! Сам бы о них вовек не слышал!

— Значит, придется хорошенько вникнуть в тему! — продолжил между тем арбитр. — Войти, так сказать, в курс… Так что завтра — наверняка нет!

— У нас есть запись в бортовом журнале… — начал было я.

— Капитан, мы с вами ходим по кругу! — резко посуровев, прервал меня начальник порта. — Разумеется, ваш журнал будет в установленном порядке осмотрен, полагаю — завтра, а запись — скопирована и оценена в совокупности с прочими материалами дела! Все — в надлежащее время! А сейчас убедительно прошу более меня не задерживать — как я вам уже сказал, у меня масса забот, и угадайте, в чьих интересах, чтобы работа не стояла, а шла своим чередом? А то, глядишь, до вашего дела у меня и послезавтра руки не дойдут! Это понятно?

— Понятно, начальник, — вздохнул я. Что послезавтра, что послепослезавтра — и то, и то было для нас одинаково поздно. — Прошу извинить за мою настойчивость. Просто так уж вышло, что во времени мы крайне ограничены…