Денис Кащеев – "Фантастика 2022 - 8". Компиляция. Книги 1-13_4 (страница 4)

– Вот сразу бы так! – буркнул Олег, выдохнув.

Ответа, естественно, не последовало.

– Я тебе не бродячий лес, чтобы ко мне присасываться! – не унимался юноша, ставя наконец ногу на землю.

Снова молчание.

– По крайней мере, не спросив разрешения! – чуть сбавив тон, добавил Светлов.

Его недавняя «собеседница» оставалась безмолвна.

С четверть минуты Олег раздраженно переминался с ноги на ногу, потом протянул руку к «коляске», намереваясь уйти прочь, но, в последний момент передумав, со вздохом опустился на колени и прижал ладонь к траве.

– Ладно, кусай, – пробормотал, поморщившись.

Подушечку указательного пальца едва ощутимо кольнуло. Усилием воли Светлов заставил себя не убирать руку.

«Это не укус, – проговорила «Диля». – И ничем тебе не грозит!»

– Ну да, бродячий лес, наверное, тоже так думал! – сварливо бросил Олег.

«Злой лес не способен думать. У него лишь самые примитивные инстинкты…»

– А что это ты у стены на карачках сидишь? – раздалось внезапно со стороны пилона. Светлов обернулся – в смущении, словно застигнутый за чем-то предосудительным: у ворот стояла Галя. – Потерял чего-нибудь? И что это за кривое деревце тут у нас торчит?

«Кривое? На себя посмотри, ворона драная!» – язвительные слова предназначались Гале, но «услышал» их и не разорвавший контакта с жгутиком Олег.

Широко распахнув глаза, Измайлова схватилась рукой за сердце и, как стояла, осела на траву.

3

Москва, муниципальный округ Хорошевский, 10 июня 20… года

Начало июня и до катастрофы-то никогда не считалось в Москве за полноценное лето, а в этом году погода и вовсе устроила выкрутасы: всю первую неделю месяца воздух не прогревался и до пяти градусов. На седьмой день пришло долгожданное потепление – аж до десяти по Цельсию. Плюс мелкий противный дождик. Плюс ледяной ветер, вольно гуляющий среди каменных коробок зданий, целых или полуразрушенных, заселенных или брошенных – ему, ветру, все равно…

Нормальный человек в такую пору без крайней нужды носу из дома не высунет.

У Насти Журовой такая нужда имелась. А вот дома у нее не было. Да и человеком она больше не являлась.

Собственно говоря, нынешнее московское ненастье ее вполне устраивало: можно, не вызывая лишних подозрений, завернуться в длинный бесформенный балахон, надвинув капюшон до кончика носа – вроде как, укрываясь от ветра и дождя, а на самом деле – от развешанных тут и там зорких камер. Настя их чувствовала: всегда точно знала, есть ли поблизости бездушный соглядатай и куда направлен его электронный взор. В центре города камеры были понатыканы, почитай, на каждом шагу, но туда Журова и не совалась. Как и в метро не рисковала спускаться. На поверхности же за пределами Садового кольца почти всегда можно было заранее вычислить угрозу и обойти опасный участок стороной.

Исключение: если камера «спала» – и вдруг включалась. Здесь уже успеть среагировать было непросто. Под одну из таких «притаившихся в засаде» камер Настя и угодила буквально час назад. Со спины, в пелене дождя, но алгоритмом распознавания попавших в поле зрения системы наблюдения объектов с Москвой поделились жнецы – «пани Горска», бывший Настин наставник в страте, как-то мельком об этом упоминала. От инопланетных технологий всего можно ждать, поэтому самое меньшее, что необходимо было сделать – сменить верхнюю одежду. И, желательно, поскорее.

От «ковчеговских» куртки, футболки и ботинок Журова избавилась в первые же часы после бегства из «Девятого неба». Ресторан ей пришлось покидать в страшной спешке: жнецы вломились туда через считанные минуты после того, как «пани Горска» отключилась, выпив подсыпанное ей Настей в бокал снотворное. Шипастый летательный аппарат – катер атмосферного класса, знакомый Журовой по преподанным наставником урокам – откуда ни возьмись появился в небе над Москвой-рекой и устремился прямиком к панорамному окну высотки, за которым Настя – новоявленный трутень и предатель своей страты – исступленно пилила столовым ножом твердую, как камень, шею монстра, которым обернулась блондинка-«полька».

О том, что не успела в тот раз довести начатое до конца, Журова жалела до колик в животе. Шансов на успех у нее не было – теперь она это понимала – но горечь от несостоявшейся мести от того ничуть не умалялась. Виновница всех Настиных бед осталась жива – а может быть, даже еще и поднялась после окукливания на новую ступень в этой их проклятой монструозной иерархии. Несправедливо!

Впрочем, новая встреча бывшего жнеца семьдесят третьей касты и провалившего его воспитание наставника была неизбежна. Настю искали. Не раз и не два, пробираясь по городу, Журова видела на огромных экранах, обычно транслировавших рекламу, свой портрет – с обещанием награды за любую информацию. Фотография, правда, была старая, прошлогодняя – сейчас Настя и сама не узнала бы себя в той наивной девчушке.

Расслабляться, однако, не стоило. Несмотря на недавно обретенный статус трутня, дара менять внешность Журова не получила – возможно, лишь пока – но кое-чего можно было добиться и чисто человеческими методами. Замену «ковчеговской» одежде Настя нашла в одном из покинутых жителями аварийных домов. Макияж, нанесенный при помощи позаимствованной там же косметики, может, и не мог сравниться с полноценной личиной, но сбить с толку случайного наблюдателя был вполне способен. Последним шагом стала стрижка – обнаруженными в пустой квартире ножницами Журова без жалости обрезала любимые локоны, оставив на голове лишь неровный короткий «ежик».

Разумеется, рассчитывать на то, что жнецы понадеются на одни лишь земные камеры и рекламу, не стоило. Страта будет искать беглянку и собственными силами. Закрываться от ментального поиска в информационном поле Настя худо-бедно умела – это было одним из первых уроков, полученных ею от наставника – но силы свои отнюдь не переоценивала. Вечно скрываться не получится – рано или поздно ее все равно найдут.

А значит, следует должным образом подготовиться к грядущему рандеву.

Потенциально трутень сильнее любого, кто связан по хвосту и щупальцам жесткими табу страты, в реальности многое здесь зависит от накопленного опыта. Увы, Настин пока был околонулевым. К тому же, большинство способностей могли прийти к ней лишь после второго-третьего окукливания, не раньше. Журову даже посещали мысли пришпорить процесс «взросления», сиганув с крыши или полоснув себе ножом по горлу, но она опасалась, что, пока временно будет находиться вне игры, жнецы беспрепятственно доберутся до беззащитного кокона. К тому же, было в самой идее самоубийства – пусть окончательная смерть ей как монстру и не грозила – что-то в корне неправильное. Настя даже не понимала, человеческое это у нее еще неприятие или уже чужое – жнецы, например, произвольное окукливание весьма не одобряли.

Словом, особыми успехами в монструозном самосовершенствовании Журова пока похвастаться не могла. Оставалось тянуть время, собирая навыки по крупицам. И прятаться.

Идеальным вариантом было бы выбраться из Москвы, растворившись на бескрайних просторах страны, но МКАД был буквально нашпигован камерами наблюдения, и как его пересечь, не засветившись, Настя не представляла. Все, что приходило на ум – в багажнике частного автомобиля, в кузове фуры, в трюме прогулочного теплохода по реке – требовало наличия верного помощника. Довериться же Журовой было решительно некому. Прежние ее друзья, те же сокурсники по универу, даже сумей она их отыскать, наверняка были «под колпаком» у жнецов. Родители, если вдруг те живы – тем более…

С родителями – отдельная тема. На том же экране, где Настя созерцала свой портрет, показали с ними ролик. В скромном, но милом интерьере их старой подмосковной квартиры отец с матерью обращались к блудной дочери со слезным призывом вернуться. Глядя на них, Настя ощутила… Ничего не ощутила. Ноль. Пустоту. И дело вовсе не в том, что на экране могли быть монстры в личинах, а то и вовсе примитивная компьютерная имитация. Как и обещала «пани Горска», прежние человеческие чувства в Насте постепенно угасали. Не все и не разом – но неуклонно. И вот это пугало ее больше всего. Пока пугало.

…Время было еще непозднее, но из-за повисших в небе тяжелых черных туч казалось, что уже вот-вот – и наступит глубокая ночь. Городской район, по которому шла Настя, был смешанным – нерасчищенные до сих пор развалины чередовались здесь с выстоявшими в катастрофу домами, по большей части – кирпичными пяти и девятиэтажками, в которых продолжали жить люди. Идеальное место для ночлега – есть, где найти укрытие, и при этом бредущая по пустынной улице одинокая фигура ни у кого не вызовет ненужных подозрений.

Выстроившиеся рядком три круглые башни за покосившимся сетчатым забором Журова заметила еще издали. Когда-то их, очевидно, было четыре, но крайняя рухнула, завалив обломками подъездную улицу. Ее соседка устояла, но потеряла около трети высоты. Две же другие так и вздымались к небу всеми своими тридцатью этажами. Кстати, правильное число!

Приблизившись, Настя присмотрелась к башням внимательнее. Не глазами присмотрелась. Умение вникнуть в суть неживых конструкций и механизмов было одним из немногих ее талантов, успевших худо-бедно открыться. «Пани Горска», помнится, по этому поводу еще досадовала: способность в страте не считалась ни редкой, ни востребованной. А развившись, как правило, блокировала свою противоположность: чувствовать и оценивать живое…