Денис Игумнов – Плакса (страница 2)

– Что это?

– Меня зовут Марина. Да вы не бойтесь, это всего лишь пригласительный билет, – объяснила девушка.

– А-а.. Я и не боюсь. – Сергей взял билет и стал его рассматривать. На глянцевой бумажке была нарисовано колесо рулетки, а надпись наверху гласила: «Пятьдесят тысяч на первую игру гарантируем».

– Вас как зовут?

– Что? А, Сергей.

– Так вот, Серж… Можно я так вас буду называть?

– Ну, да, – Сергею польстило, что такая клёвая девушка будет его называть Сержем. Как-то по-хорошему волнительно, что ли.

– Я рекламирую не обычное казино, а мобильное.

– Это как?

– Казино на колёсах. Мы перемещаемся по городу, больше пяти часов на одном месте не остаёмся и к нам можно попасть только вот по такому пригласительному билету.

– Почему?

– Ну, вы же понимаете почему, – взяв Сергея за руку, сказала Марина так, будто он был уже причастен к объединяющих их тайне. – Серж, наше казино для избранных.

– И что, я – избранный?

– Вы мне сразу понравились, Серж.

– А где это… ну, это самое?

– Где сейчас наше казино?

– Ну, да.

– Да здесь, совсем рядом, пройти всего ничего. Хотите испытать свою удачу?

– А почему бы и нет?

– Вот и я говорю: а почему бы и нет? Вы ничего не теряете. Мы всем новичкам дарим целых пятьдесят тысяч на первое посещения нашего казино.

– Вижу.

– Ну что, пойдём?

– Пошли.

Марина не обманула, вместе с ней Сергей прошёл всего ничего – метров сто – и вот он уже на месте. Грузовой автомобиль, сверкая серебром хромированного кузова-вагончика стоял припаркованным около закрытого в прошлом году супермаркета – старые хозяева съехали, а новые сетевые владельцы ещё не заехали, обещали открытие к концу осени, и никаких надписей, а единственное окошко тонировано в зимнюю полночь. Около округлой двери, ведущей в вагончик казино, стоял молодой человек в водолазке, спортивного вида – не качок, но крепкий, по виду скорее борец, но не страшный совсем, а такой обаятельный с виду, рубаха-парень, с таким приятно будет по кружечке пива выпить на исходе жаркого летнего денёчка. Увидев Сергея, охранник, ну, или менеджер, привратник, – кто их разберёт, – тоже приветливо улыбнулся и распахнул дверь, открывшую вход по таким железным, откидным ступенькам в прохладную, приятно пахнувшую ванильным кофе полутьму.

В мобильном казино горели желанием лёгкого обогащения с дюжину игроков – кто сидел за картами, а кто, таких было большинство, стояли вокруг стола с рулетками. Гости всё больше оказались людьми молодыми – до тридцати лет, – но и среди них Сергей был самым юным. Он немного застеснялся, а Марина, которая его продолжала сопровождать, легонько его подтолкнула, обнадёжила улыбкой и сказала:

– Смелее, Серж, всё получиться.

И Сергей поверил Марине, он не мог ей не поверить, тем более что другие игроки были увлечены игрой и на новичка совершенно не обращали внимания, а вот крупье приветственно кивнул и пододвинул ему стопочку фишек – его пятидесятитысячный бонус, – предлагая сделать первую в его жизни ставку в настоящим казино. Новичкам, как известно, везёт – эту истину Сергей помнил твёрдо, поэтому он, полный решимости, сделал ставку – на десять тысяч, – поставив на красное. Крупье, словно только и ждал его ставки, взял шарик, бросил и сказал, обращаясь непосредственно к Сергею:

– Поставил на красное – проиграл. У нас выигрывает лишь чёрная масть! – сказал и ощерился, будто ненормальный, сразу перестав казаться приветливым и любезным. А за спиной у Сергея раздался консолидированный ржач, больше похожий на бултыхающееся по газовой горелке шипение.

Сергей, которого мгновенно пробил холодный пот нехорошего предчувствия, обернулся и вместо беспечной толпы прожигателей жизни, которую он наблюдал вот только что, увидел кого-то, но точно не людей – нелюдей! Они все были одеты в чёрное: кто – в толстовке с капюшоном; кто – в костюме с галстуком, но тоже чёрном; кто – предпочитал кожу. И все они были на одно жуткое, нечеловеческое лицо – круглое, словно циркулем очерченное на куске сырого теста, но костлявое. Открытый рот казался шире самого лица, зубы – круглые колышки-одиночки, крепко сидящие в коричневых дёснах, редкие волосы, зачёсанные назад, больше походили на мягкие рыбьи кости, глаза, как горошины, светились бордовыми переливами колючего любопытства. И эти лица в едином порыве надвинулись на подростка, схватили, повалили на пол. Сергей открыл рот, чтобы заорать, но холодные прикосновения длинных гибких пальцев нелюдей обжигали, били током по нервным окончаниям, и он не смог выдавить из себя ни звука. Его повернули на живот, прижали, что-то жёсткое упёрлось в затылок и сразу же это жёсткое чиркнуло, обдав жаром и острой болью, за которой последовал удар с хрустом – и воронка тьмы засосала сознание мальчика… навсегда…

У Адама в пятнадцать лет случилось самое настоящее несчастье – первая любовь – горе для большинства людей, испытавших это чувство, попав в эту тягучую, болезненную зависимость, от которой не существовало ни лекарств, ни других методов лечения, кроме шарлатанских и калечащих; и лишь для крайнего меньшинства первая любовь открывала ворота рая, зажигала путеводную звезду, освещающую путь человека всю оставшуюся жизнь. Для Адама свет звезды превратился в адский пламень, пожирающий его изнутри. Он полюбил Милу не сразу, вначале ему просто понравилась девочка – очень понравилась, – девочка из соседней школы, и он решился с ней познакомиться. И – о чудо! – он сам такого не ожидал, Мила не стала возражать против знакомства. Два юных сердца нашли друг друга – так могло показаться вначале, – отношения стали развиваться и дошли до того, что со всеми случается рано или поздно, но к сожалению, иногда случается слишком рано, так рано, что неокрепшая психика не выдерживает эмоциональной перегрузки. Но Адаму представлялось всё совсем по-другому. Мила отвечала ему взаимностью примерно месяц, чудесный месяц, который, как думал Адам, будет длиться вечно, а он закончился, закончился одним дождливым, последним майским днём. Заканчивалась весна, а вместо неё начиналась взрослая жизнь – болезнь. Мила не пустила его к себе в квартиру, предпочла скандалу короткое прощание на лестничной площадке. Адам так спешил к ней, волновался, почему она ему со вчерашнего дня перестала отвечать и на звонки, и на сообщения, хотя, он видел, она их просматривала. Может быть, что-то случилось? Может, она заболела? – думал Адам, но тут же гнал от себя плохие мысли, утешая себя тем, что вот сейчас он к ней придёт и всё разъясниться, и они снова будут вместе. Его вела больше плоть, чем разум, и если бы у него был опыт отношений, то он бы к ней не пошёл, но такие ошибки совершают не только подростки, а, зачастую, и вполне взрослые, разумные люди ведут себя точно так же. В любви хочется того, чего никогда не бывает, просто не существует, вот и выходит глупость, круто присоленная чувством стыда и облитая приторным сиропом похоти.

Адам, распалённый, вздыбленный гормональным ядом, пришёл, а ему на его откровенное рвение ответили: «Не хочу. Мы расстаёмся. Больше не приходи ко мне. Прощай», – и всё, никаких причин, простое «не хочу» обрушило небо на голову потерявшего ориентацию в пространстве и чувствах Адама. Он даже ничего толком ни смог ей ответить, ничего спросить не успел – БАМ! – и дверь пред его носом захлопнулась. Он стоял на площадке, перед закрытой дверью, и не знал, что ему делать. Звонить? Стучать? Глупо. У Милы и родители дома, да он и не решался, боялся, сам не зная чего, его вообще скрутило путами непонятного животного ужаса. И он только теперь понял, насколько далеко зашёл в своей зависимости от Милы – от её взглядов, от её улыбки, от её тела. Невозможно, никак нельзя себе представить, как он сможет жить, да что там жить, просто существовать без неё. Нет, он должен с ней поговорить, пускай не так, пускай не в живую, а через телефон. Да, точно! Он напишет ей сообщение. Адам спустился на лифте на первый этаж, вышел на улицу и, не замечая дождя, сев на лавочку, рядом с подъездом, закрывая своим телом экран мобильника стал набирать сообщение. Ему и в голову не пришло вернуться под козырёк подъезда или зайти внутрь дома, он потерял способность к рациональному мышлению – просто седел мокрый и строчил без остановки, складывал буквы в воющие страданием, обидой, злостью слова. Само собой так получилось, что его сообщение вышло размером со школьное эссе – на четыре прокрутки экрана, – но всё оказалось зря. Он нажал отправить… а сообщение никуда не ушло. Адам подумал, что виноват дождь, а потом увидел, что абонент «Мила» поставила блокировку. Он сразу же выяснил, что его заблокировали везде – в сетях, в мессенджерах. Оставалось позвонить и проверить. Адам позвонил, его вызов сбрасывался раз за разом, а это означало, что и телефонные звонки к Миле ему оказались не доступны. Но ничего, ведь он мог позвонить с другого номера!

Адам поднялся с лавочки и чуть не упал – у него сильно закружилась голова, в затылке задёргался пульсом отбойный молоток. Если бы он был старше лет на тридцать, то подумал бы о гипертонии, а так он только немного постоял, подождал, когда его перестанет трясти, как в гриппозном ознобе, и пошёл к себе домой.

Прошло две недели. Его трюк с другим номером телефона не сработал. Ну, как не сработал, Мила трубку брала, но услышав его голос сразу же отключалась и блокировала незнакомый номер – шести попыток связаться с Милой по телефону оказалось достаточно, чтобы понять, что этот способ Адаму не поможет. Тогда он стал Милу подстерегать у её дома, но и тут его ждала неудача – он вскоре выяснил, что его возлюбленная уехала на всё лето на дачу. Про дачу он знал, но вот где она эта дача находилась? Если бы знал адрес, то поехал бы хоть в Магадан, но он не знал. Адам остался один на один с самим с собой, со своей никому не нужной любовью, со своим одиночеством, со своим проклятием. Что ему оставалось, чтобы забыться? Алкоголь? Наркотики? Денег ни на первое, ни тем более на второе у него не было. Друзья? Ну, у него были друзья, но они ничем не могли ему помочь – ни советом, потому что у них не было опыта; ни сочувствием, потому что все их желания относительно девочек ограничивались просмотром порно сайтов; а денег у его друзей тоже было не густо. Над Адамом, в лучшем случае, просто бы посмеялись, да и ему самому было стыдно рассказывать про то, что его бросили. Он так гордился тем, что у него – у первого из всех его друзей! – появилась девушка, и вдруг она его отфутболила. Стыдобища, насмешек не оберёшься. Адам предпочитал хранить тайну своего «позора», перестал встречаться с приятелями, чтобы избежать их расспросов. Но сидеть в четырёх стенах он тоже не мог, так можно было легко сменить квартиру – съехать в дурку. Поэтому Адам выходил в город, шатался без дела по улицам, бесцельно ездил на автобусах. И вот в одну из таких поездок из одного конца города в другой, к нему, на свободное сиденье рядом, подсела красивая девушка, очень похожая на его любовь. Адам даже в первую секунду испугался, что это она и есть – Мила, – но потом он понял, что ошибся, хотя глазеть на незнакомку и не перестал.