Денис Игумнов – Неженка (страница 7)

Пока туристы прибывали в ступоре от вида их товарища, монах даром времени не терял, он бодрым шагом направился прямо к дедайту. Не доходя трёх метров до беснующегося в экстазе дедайта, Власий остановился, воздел руки к небу и пронзительно заголосил, пытаясь перекричать кипящую жутью бесовщину.

–  Уймись зло, уймись! Схватись льдом трясина, засохни гной, окаменей лава! Изыди подлый легион, пропади навеки морок! – И после первой серии криков монах внезапно перешёл на фальцет и зачастил: – Отдай погубленную душу, верни её в тело, отдай погубленную душу, верни её в тело…

Судя по всему тому, что вытворял самозванный монах, Власий оказался бродячим экзорцистом – охотником на ночную нечисть. Не в первый раз Власий проводил ритуал, не в первый раз вступал в противостояние со злом – его энергичные увещевания подействовали на дедайта. Одержимый демонами вскочил на ноги, и его как-то всего скрючило, руки он выставил вперёд корягами, став похожим на карикатуру боксёра; шея неестественно, как у жабы, раздулась, повернулась на 180 градусов так, что его лицо, по-прежнему, смотрело на алтарь, а мокрый затылок слепо уставился на людей. В костях скелета человеческого тела, оккупированного тёмными силами, что-то захрустело, рот одержимого раскрылся и оттуда вышла туча жирных, блестящих, бликующих изумрудными блёстками скверной плоти мясных мух. Мушиная орда собралось в пончик под сводом храма, сложилось в подобие жала и стремительно полетела в охотника. На всё про все ушло не более секунды. Власий, не поддавшись на невозможность происходящего, успел увернуться от удара, кувырком приблизился к раскоряченному дедайту, попутно выхватив из-под рясы клинок, и сделал ложный замах. Дедайт тоже не растерялся, он весь перекрутился, как гуттаперчевая кукла – тело по часовой стрелке, голова – против, – и приготовился к прыжку.

Власий вместо того, чтобы ударить одержимого, резко ушёл вниз, схватил книгу, а потом встретил атаку дедайта – клинок в пузо, книгой по зубам. От живота дедайта клинок отпружинил, словно и не клинок это был, а резиновая палка, ударившая в бетонный блок, но вот угощение книгой демону не понравилось – от него нечисть отбросило назад. Дедайт затрясся то ли от боли, то ли от злобы, сплюнул через зубы зелёную соплю, взвыл и бросился бежать. Захваченный чувством азарта охотник бросился за ним в погоню. Остальные гости замка, наконец, немного пришли в себя, их отпустило – укол фантасмагории происходящего перестал действовать – и они ломанулись следом за охотником. Услышав, что за ним топочут шаги, Власий, на ходу обернувшись, кинул через плечо: «Оставайтесь на месте! Не ходите за мной!», – но в горячке преследования его не послушали.

Сначала все бежали плотной группой – монах впереди, остальные за ним, – но стоило Власию повернуть на ближайшем перекрестке коридоров, как ребята его потеряли, а вскоре и группа распалась – как-то незаметно то одна пара, то другая отставала, не там сворачивала, терялась – и, в конце концов, перестала существовать, как единое целое. Замок-крепость разбросал их в пространстве, как игральные кости, вёл каждого своим путём – вёл к цели непонятной, но желанной, если не людьми, то силами непостижимыми им, пока ещё живым.

Охотник упустил дедайта, его закрутило в коридорах, и он сам не понял, как очутился в главном коридоре, у самого входа в замок. Он стоял, тяжело дышал и настороженно осматривался. Власий чувствовал, что не просто так его сюда затащили, что сейчас что-то должно произойти. Атмосфера нервного ожидания сгущалась, давила на душу склизкой пяткой могильного ужаса, зрение стало подводить охотника – в глазах двоилось, свет мерк, неуклонно стремясь оставить его слепым один на один с теми, кто ждал в темноте, кто жаждал его крови и мук – мук больше, чем крови. И когда тени накрыли Власия с головой, а чёрная дымка тумана загустела в желе, выползающее из дверных проёмов, как дым из печей крематория, из ближайшей к нему справа опочивальни полезли чёрные гробы. Гробы лезли, толкая друг друга, тёрлись боками, сдвигая крышки, лезли и в ширь, и в высоту. А из гробов на воздух рвались гнилые трупы – картофельные лица, свалявшиеся лохмы светящихся зелёным светом червей-волос, руки-судороги, перекошенные рваные рты.

Работа – работа экзорциста. Власий творил молитву, пассами загонял покойников обратно в объятия смерти, откуда их насильно вырвали, чтобы они мстили живым. Ожившие домины одушевлены чёрным духом и требовали пристального внимания – их охотник тоже не обходил вниманием, не давал им раскрывать зев на жизнь, словами народных заговоров вбивал их назад, туда, откуда они выползли.

Власий так драл горло, так напрягал в борьбе все силы, что поджилки тряслись, пот катился градом, но он побеждал кладбищенскую рвоту, и как только последний гроб, клацая крышкой, отрубая пальцы своему жильцу, скрылся во тьме, на звуки его натужных стараний вышли супруги Некрасовы.

–  Слава богу, мы нашли вас! – воскликнула Людмила. По её лицу видно, что она испугана. У её мужа лицо не лучше – бледное, словно мукой присыпанное. Набегались одни в полутьме и рады, что хоть кого-то живого обнаружили.

–  Да. Повезло. Держитесь меня, – указал, а скорее, приказал охотник. – Надо возвращаться в храм.

Супруги дружно закивали. Все вместе, втроём, отправились в храм, но по пути произошло тоже самое, что и в предыдущий раз – они потерялись. Охотник шёл вперёд, слышал шаги за собой, дыхание, их шепот – он спокоен, уверен, что Некрасовы идут за ним, потеряться невозможно, здесь прямой путь по коридору и поворотов нет, – а супруги попали в морок, их съело пространство, подпольными путями переместив в ту самую опочивальню, из которой ползли гробы.

Власий вошёл в храм, но в глазах его двоилось – он и в храме, он и где-то ещё, в помещении, задрапированном бордовыми портьерами – и, как только он переступил порог, голоса Некрасовых в его ушах резко смолкли и начались нечеловеческие вопли. Крики доносились уже не из-за спины, а издалека – из той самой опочивальни, которую теперь заливала чернильная тьма, глядящая в коридор прямоугольниками дверных проёмов. Крики, захлёбываясь, перешли в предсмертные булькающие хрипы, а потом и вовсе смолкли.

Оказывается, что все остальные, кто бегал в погоню за дедайтом, снова вместе, сидят на лавках в храме и с глазами, в которых бьётся вороном животный страх, и с растущей ядовитым грибом паникой в сердце наблюдают, как к ним идёт охотник. Позади всё кончено, а экзорцист направился к Ваське, сидящей по центру. Не просто так он выбрал в качестве приоритетной цели Васю – девушку в других обстоятельствах бойкую, шумную, а теперь сидевшую тихо-тихо, с видом отрешённым – Власий видит, что она – червоточина во плоти, что это больше не Вася.

Егор отреагировал, дёрнулся, он хотел защитить Василису, но не успел – на глазах у всех девушка, когда охотник схватил её, рассыпалась, ушла воронкой серого песка в саму себя и потянула, пытаясь затянуть в себя и Власия. Власий не дал червоточине себя затянуть, смял, вымешивая призрачный песок, как тесто, пока колдовство не потеряло силу. Песок превратился в пыль, медленно оседающую на лавку. Всё.

–  Нам надо выбираться отсюда, иначе мы все здесь пропадём, – сказал Власий, опустив голову, словно обращаясь к сгинувшей в небытие Васе, смотря на кучку пыли, что осталась от неё.

–  Ты же сам просился сюда на ночлег, – не удержался от ехидного замечания Егор. – А?

–  Это моя ошибка.

–  Что с Васей случилось? – как-то невпопад спросила Света. Она так и не отошла от шока.

–  Ах, ошибка? – не замечая вопроса Светы, спросил Игорь, и спросил так, будто это монах во всём виноват.

–  Ну, хватит, – негромко, но как-то очень твёрдо сказал Власий и, наконец оторвавшись от созерцания праха, посмотрел на Игоря.

–  …Ну, хорошо. Что ты предлагаешь? – Игорь успокоился, взгляд Власия затушил огонь гнева, разгоравшийся под котлом паники, он пришёл в себя.

–  Вне стен этого проклятого замка, – а что он проклят мне совершенно ясно, – нам будет гораздо более безопасно, – начал Власий.

–  Ночью? Под открытым небом? – Сомнения Игоря можно понять. Он начинал догадываться, что они не просто заблудились в горах, а, возможно, заблудились вообще – в пространстве, времени, жизни.

–  Что с Вааасей??? – зашлась в истерике Света. Из предыдущего тревожного вопроса она выдавила в крик всё то, что накопилось внутри, что требовало выхода. Ещё немного и она упала бы на пол и начала биться головой, хлопать руками, бить камни и себя.

Игорю пришлось обратить на неё внимание, теперь она последняя, кого он знал хорошо, от кого не ждал больших сюрпризов. Он подошёл к ней, и пока Света зажмурившись, сжав ладони в кулаки, притоптывала ногой и гнётся к полку маятником, повторяя, выкрикивая одно и то же на разные лады: «Что с Васей? Что? С Васей? Что с ВАААААСЕЙ?!!» – крепко обнял, прижал, несмотря на её начальное сопротивление, к своей груди, погладил по голове. Власий, будто не замечая происходящего, ответил на вопрос Игоря:

–  Ничего хорошего нас и снаружи не ждёт, – признал правоту Игоря Власий, – но здесь у нас нет никаких шансов. Нас окружает иллюзия, ставшая реальностью, порождающая чудовищ, которых нам не победить – слишком их много копошится в этих стенах, – сказал и длинно сплюнул сквозь зубы, выражая презрение, что ли.