Денис Хрусталев – Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг. (страница 26)

По завершении победоносной кампании 1237 г. монголы вновь собрались вместе. Как сообщает Рашид ад-Дин, «осенью упомянутого года все находившиеся там царевичи сообща устроили курултай и, по общему соглашению, пошли войною на русских»[168]. Позднейшие три года истории Руси получили наименование «Батыево нашествие».

При таком широком фронте монгольского наступления утверждение о том, что в русских княжествах не знали о нависшей угрозе или не ждали скорого вторжения, звучит нелепо. Однако в некоторой мере это соответствует действительности.

Информация о событиях в степи, без сомнения, поступала и собиралась. В Ростовской летописи отмечено появление «татар» на Яике в 1229 г., их вторжение на территорию Волжской Булгарии в 1232 г., а также разгром этого государства объединенными силами монгольских ханов в 1236–1237 гг[169]. У нас нет достаточных сведений, чтобы утверждать, что такое внимание уделялось «татарам» и на юге Руси. В южнорусских и западнорусских источниках, сохранившихся до наших дней, о событиях тех лет в половецкой степи и Волжской Булгарии вплоть до 1237 г. нет ни слова. Властители тех областей были более увлечены своими усобицами. Не уделяли внимания восточным делам и в Новгороде, где взгляд летописца был в большей степени обращен на запад.

Конечно, во всех русских землях помнили о Калке. Но, возможно, выводы, которые сделали княжеские полководцы из этих трагических событий, никак не позволяли предупредить позднейшее нападение. Русские князья в 1223 г. опрометчиво позволили завлечь себя далеко в степь. Джэбэ и Субэдей, располагавшие небольшим и утомленным войском, предъявили русским князьям типичную тактику кочевников, способных на выразительные маневры, но не обученных штурму укрепленных пунктов. Ведь Мстислав Романович в лагере, окруженном частоколом, три дня успешно отбивал монгольские атаки.

В этом отношении особенно примечательны свидетельства венгерского доминиканского монаха (Iulianus Hungarus). Он занимался поисками легендарной венгерской прародины – Великой Венгрии, расположенной по слухам на востоке. В 1231–1232 гг. четверо венгерских доминиканцев уже достигали нижней Волги: трое из них погибли, но один – брат Отто – вернулся и, хотя почти сразу умер, успел передать известие о существовании в уральских предгорьях людей, говорящих по-венгерски. Считается, что речь идет о Башкирии. По стопам Отто в 1235 г. отправились братья Юлиан и Герард. Желание принести учение Христа своим дальним родственникам заставило братьев-проповедников проделать длинный путь через Константинополь, Тмутаракань и Волжскую Булгарию. Сложность пути усугублялась напряженной обстановкой в донских и волжских степях, где вот-вот ожидали монгольского вторжения. Зимой 1235–1236 гг. монахи находились в районе устья Волги, где полгода жили впроголодь, но отправиться дальше в направлении Урала не решались «из-за боязни татар, которые по слухам были близко». Голодной зимовки не выдержал брат Герард, умерший в мае 1236 г. Для того чтобы продолжить путь, в том же месяце монах Юлиан нанялся «слугою одного сарацинского священника с женою», в свите которого и попал в Башкирию – район реки Белой. В июне 1236 г. двинулся обратно и через Нижний Новгород, Владимир, Рязань, Чернигов, Киев, Галич к зиме прибыл в Венгрию. Весной 1237 г. Юлиан предстал с докладом перед папой Римским Григорием IX, где его показания зафиксировал брат Рихард. Эти записи дошли до наших дней. Осенью 1237 г. брат Юлиан попытался предпринять новое путешествие на восток, но достиг только Северо-Восточной Руси, беседовал с Владимирским князем и вынужден был вернуться из-за татарской угрозы. Весной 1238 г. он составил отчет о проделанной работе и отправил его епископу Перуджи, папскому легату в Венгрии. Это письмо сохранилось и представляет собой ценнейший источник о ситуации на Руси накануне монгольского нашествия.

Письмо Юлиана епископу Перуджи о монгольской войне было хорошо известно уже современникам – хроникерам XIII в. Впоследствии оно многократно издавалось. Текст брата Рихарда также издавался с XVIII в. часто, хотя и не имел такой известности в прежние века. Роль «Колумба Востока» за Юлианом утвердилась после работ венгерского историка Ласло Бендефи (Bendefy; 1904–1977), сопоставившего и издавшего тексты Юлиана и Рихарда в 1937 г. Наиболее качественным изданием латинского текста отчетов сейчас считается публикация 1956 г. немецкого филолога Генриха Дёрри (Dörrie; 1911–1983). Зарубежные исследователи предпочитают использовать немецкий комментированный перевод, выполненный историком из Гессена Хансгердом Гёкеньяном (Göckenjan; 1938–2005). На русском перевод текстов Рихарда и Юлиана еще в 1940 г. издал замечательный историк-палеограф Сергей Александрович Аннинский (1891–1943). Недавно новый перевод этих текстов осуществил Роман Хаутала (род. 1973) в рамках большой антологии ранних латинский известий о монголах: Хаутала 2015. № 78–79 С. 356–397.

Подойдя осенью 1237 г. к границе Руси, доминиканцы узнали, что «венгры-язычники, и булгары, и множество царств совершенно разгромлено татарами»[170]. Продолжать дальнейший путь было бессмысленно и небезопасно. Любознательные монахи задержались на некоторое время в Суздальских землях и познакомились с местным князем.

В отчете, записанном братом Рихардом, подчеркивалось, что, возвращаясь домой летом 1236 г., монахи очень опасались «преград от русских». После второго путешествия в письме епископу Перуджи Юлиан писал даже о «гонениях» на братьев-проповедников от «суздальского князя». Неизвестно, насколько оправданной была тревога Юлиана, но, пройдя русские земли летом 1236 г., в следующий раз – осенью 1237 г. – он направился в Великую Венгрию опять через Русь, а не окольным путем через Константинополь, как в первый раз.

Осенью 1237 г. Юлиан встречался во Владимире с великим князем Юрием Всеволодовичем, который выказал широкую осведомленность как о монгольской тактике, так и о планах их экспансии. В своем отчете доминиканец записал: «На укрепленные замки они не нападают, а сначала опустошают страну, грабят народ и, собрав народ той страны, гонят на битву осаждать его же замок»[171]. Здесь со всей очевидностью подчеркивается, что самостоятельных штурмов крепостей они не проводят. Это не должно удивлять. Известно, что на Руси вообще не было принято прибегать к штурму, чреватому большими жертвами. Предпочитали длительные осады, «обложение». Плохо было известно само мастерство осады, а осадные машины (пороки) практически не использовались. Поразительно, что об обстоятельствах покорения монголами Хорезма, где шах также пытался укрывать население в крепостях и разделял армию на гарнизоны, на Руси ничего не знали и, что называется, «пошли тем же путем».

Из письма Юлиана становится ясно, что мог узнать посторонний человек, незнакомый с русским языком, из кратких бесед с окружающими. Оказывается, он имел полный объем сведений о тактике, стратегических планах и даже легендарной истории монголов. Доминиканцам стало известно, что «все войско, идущее в страны запада, разделено на 4 части»: «Одна часть у реки Итиль на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже нападала на границы Рязани, другого русского княжества. Третья часть остановилась против реки Дон, близ замка Воронеж, также княжества русских. Они, как передавали нам словесно сами русские, венгры и булгары, бежавшие перед ними, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением ближайшей зимы замерзли, после чего всему множеству татар легко будет разграбить всю Русь, всю страну русских»[172]. Кроме того, Юлиан упоминает «другое многочисленное войско», которое отправилось «к морю против всех куманов, которые перебежали в края Венгрии». Также монах кратко пересказывал некую монгольскую легенду, отдаленно напоминающую отрывок из «Сокровенного сказания», и сообщал разведсведения о монгольской военной тактике. Сначала «во всех завоеванных странах они без промедления убивают князей и вельмож, которые внушают опасения, что когда-нибудь могут оказать какое-либо сопротивление». Затем собирают годных для военной службы жителей и гонят их вперед, на следующее государство. Поэтому о численности их сказать что-либо уверенно невозможно, «кроме того, что изо всех завоеванных ими королевств они гонят в бой перед собой воинов, годных к битве»[173].

В дополнение ко всему Юрий Всеволодович лично просил передать о нависшей угрозе королю Беле: «Многие передают за верное, и князь суздальский передал словесно через меня королю венгерскому, что татары днем и ночью совещаются, как бы притти и захватить королевство венгров-христиан. Ибо у них, говорят, есть намерение итти на завоевание Рима и дальнейшего. Поэтому он [хан] отправил послов к королю венгерскому»[174].

Послов этих суздальский князь перехватил, а послание, которое они везли венгерскому королю, отобрал. Однако в Северо-Восточной Руси не смогли (!) найти переводчика, чтобы ознакомиться с татарским письмом. Его передали доминиканцам, которые оказались более расторопными и позднее смогли прочитать дерзкий текст, обращенный к «венгерскому корольку» (regule Ungarie)». Им помог некий «язычник», которого они встретили, «проезжая через Куманию».