Денис Филатов – Кредитка (страница 4)

Однако совсем не проселочная, а добротная, покрытая свежим асфальтом дорога, по которой мягко шуршали дорогие покрышки автомобилей таганских флибустьеров, привела не в загородный рай, а к придорожному кафе-ресторану где и должна была состояться запланированная встреча.

Ресторан представлял собой деревянное строение, стилизованное под рубленый терем времен Киевской Руси. Крыльцо ресторана соединялось с широкой верандой с расставленными на ней гостевыми столиками, в настоящее время пустующими. Избушка стояла «к лесу задом, к дороге передом». В лесу угадывались очертания беседок, расположенных на почтительном расстоянии друг от друга. Об их количестве в глубине леса можно было только догадываться. Во всем читался замысел владельцев заведения добиться как можно большего ощущения интимности у клиентов.

На входных в основное помещение ресторана дверях висела табличка, на которой по всем законам жанра просто не могло быть иной надписи, нежели: «Закрыто на спецобслуживание».

Перед рестораном располагалась широкая парковочная площадка, выложенная бетонными плитами, где в непосредственной близости к выезду стояла одинокая «Ауди» старой модели. Серый цвет машины как нельзя лучше соответствовал разыгравшейся непогоде. Двигатель был выключен, но за наглухо тонированными стеклами ощущалось присутствие людей, внимательными взглядами сопровождавших въезжающие на парковку автомобили «таганских».

– Смотрите, а ребята-то подстраховались, наблюдение выставили. Ну, значит, и сами сейчас объявятся, – со знанием дела объявил Игорь.

Припарковав машины, вся команда стала выползать под моросящий дождь, разминая затекшие конечности. Только из автомобиля старшего никто выходить не торопился.

Без пяти минут до назначенного времени с противоположной стороны дороги показалось быстро движущееся темное пятно, приблизившись, разделившееся на несколько автомобилей, являвшихся однояйцевыми близнецами, уже стоявших на парковке перед рестораном.

В то же самое время двигатель серой «Ауди» ожил, она вырулила с парковки и, набирая скорость, двинула в обратном от приближающегося эскорта направления.

Сверкая блестящими от дождя черными боками, машины «измайловских» по очереди въезжали на стоянку и парковались напротив выстроенных в ряд «мерсо-бумеров» «таганских».

Старшие от обеих группировок, выдержав статусную паузу, встретились в середине площадки, вежливо поприветствовав друг друга, после чего обе команды направились к «центру поля».

Увлеченные процедурой приветствия (включалось пожимание рук, похлопывания по плечам и даже объятия), труженики криминального цеха не обратили никакого внимания на изменение обстановки. Юрий же, не знакомый не только с вновь прибывшими, но и почти ни с кем из своей команды, участия в торжественной встрече не принимал. Поэтому он стоял чуть в стороне, с интересом наблюдая за происходящим. Наверное, никто, кроме него, не обратил внимания на два подъехавших микроавтобуса «Форд» синего цвета, один из которых, практически не сбавляя скорости, зарулил на стоянку, а второй остановился на дороге, перегородив выезд с парковки.

Все произошедшее в последующие тридцать секунд было воспринято сознанием Юрия как кадры из детективных сериалов, бесконечно транслируемых по телевидению в период между утренними и обеденными выпусками новостей, рассчитанных на аудиторию, состоящую в основном из суетящихся на кухнях домохозяек и безработных тунеядцев вроде него, целыми днями пролеживающих диваны. Вот только в данном случае Юра был не зрителем, а непосредственным участником событий, хотя (слава Богу), и не на главных ролях.

Микроавтобусы, словно маленькие осиные гнезда, выпустили наружу своих злобных, жалящих и кусающих обитателей. Одетые в черную униформу, в защитных шлемах с забралами из затемненного плексигласа, они были похожи на каких-то фантастических «робокопов». В руках у каждого из них находилось «жало» – короткоствольный пистолет-пулемет «Кедр».

Послышались громкие, четкие, не терпящие возражений команды: «Всем на землю! Милиция!». Или менее официальные: «Ну-ка лежать, суки!». Или совсем неофициальные: «Мордой в землю! Шевелитесь, ублюдки недоделанные!! … … … … …!!!».

Упомянутые приветственные возгласы сопровождались дружественными хлопками по спинам, шеям, почкам и ушам «джентльменов удачи» от которых они снопами валились в лужи, кое-кто даже весело повизгивал.

Юрку чаша сия так же не миновала. Увлекшись развернувшимся на его глазах театрализованным представлением, сам он не среагировал должным образом на приглашение полежать в теплых московских лужах рядом с товарищами (просто его уши еще не свыклись с тем, что подобного рода команды могут быть адресованы ему лично).

Заметив нерешительность в действиях Юры, ближайший «робокоп» прекратил утрамбовывать в бетон и без того уже утрамбованного Бориса и придал Юрке ускорения такой оплеухой, после которой свет померк, как в «лампочке Ильича» при перепадах электроэнергии. Когда освещение было восстановлено, Юрий ощутил себя лежащим на холодных бетонных плитах, неосознанно прихлебывая пересохшими вдруг губами воду из ближайшей лужи. Перед глазами плавали то ли искры, то ли огоньки салюта в честь его «боевого крещения».

Повернув голову в сторону дороги, Юра увидел там, кроме микроавтобуса, припаркованные за ним «ПАЗик» бело-голубого окраса, окна которого были почему-то зарешечены, что выглядело, по его мнению, довольно нелепо на этом полуфабрикате советского автопрома, и автомобиль ДПС с включенными зачем-то проблесковыми маячками.

На парковке, помимо лежащих парней в кожаных куртках и стоящих над ними с «Кедрами» наизготовку «робокопами» появились люди в штатском. Один из «штатских» по всей видимости, большой начальник, что-то сказал командиру «робокопов» (он был в той же униформе, но без шлема и «Кедра») после чего тот жестом подал команду к погрузке.

Старших обеих бригад рассадили по микроавтобусам. Всех остальных, включая Юрку, выстроив в цепочку, по очереди затолкали в «ПАЗик». Теперь уже другой эскорт увозил горемычных мафиози в неизвестном пока для них направлении.

На стоянке перед рестораном остались только двое инспекторов ГАИ, один из которых переписывал номера осиротевших иномарок, а другой связывался с кем-то по рации, скорее всего, вызывая транспортные эвакуаторы.

А двери ресторана, из которых никто так и не вышел, по-прежнему украшала табличка, оповещающая о загадочном спецобслуживании.

«Жаль, что вчера, когда я отдыхал на лавке под березой, ко мне не подсел булгаковский Воланд и не сообщил, что спецобслуживание не состоится, потому, что какая-нибудь Аннушка уже настучала об этом в Управление по борьбе с организованной преступностью», – с тоской подумалось Юре.

***

В ожидании своей судьбы Юра приблизительно около часа простоял лицом к стене в длинном коридоре возле дежурной части отделения милиции, где ополоумевший от наплыва незваных гостей дежурный орал на своих помощников, как доктор Геббельс на очередном съезде НСДАП1.

Рядом с Юрием в коридоре головой подпирали стену еще человек десять, остальные томились в клетке. Принцип распределения кого куда оставался непонятным, а скорее всего, его просто не было. Тех, кто не поместился за решетку, оставили в коридоре. Старших не было видно вовсе. Этим, согласно статусу, вероятно, выделили отдельные номера в закрытых камерах.

Когда на плечо Юры легла тяжелая рука СОБРовца2 и прозвучали слова: «Ну теперь ты, браток!», он уже почти спал, стоя, как боевой конь.

Кабинет в районном отделе милиции, куда для бесед заводили задержанных членов обеих команд, находился на втором этаже здания.

Насквозь пропахший духом казенщины, он представлял собой зрелище довольно-таки унылое. Имея более чем скромные размеры, он каким-то непостижимым образом смог вместить в себя такие атрибуты кабинетно-бюрократического уюта, как два рабочих стола, несколько стульев, шкаф и сейф.

Столы были поставлены вплотную друг напротив друга, торцами к окну, вследствие чего каждый из сидящих за ними сотрудников имел возможность ежедневно лицезреть дружественную физиономию своего коллеги.

Располагаясь таким образом, при отсутствии рабочего настроения либо находясь в подавленном состоянии, вернуть себе душевное равновесие, а вместе с ним работоспособность можно, наблюдая за самоотверженным трудом собрата по оружию. Ведь доподлинно же известно, что можно бесконечно долго смотреть на горящий огонь, текущую воду и на работу, производимую другим человеком, что благотворно сказывается на общем состоянии нервной системы.

К столам спинками друг к другу были приставлены два стула для посетителей с потертой и кое-где надорванной дерматиновой обшивкой. Установлены стулья были таким образом, что сидящий на одном из них свидетель или подозреваемый мог видеть только одного сотрудника, действия же другого оставались вне поля зрения опрашиваемого. Это создавало определенный дискомфорт, чего, собственно, и добивались хозяева кабинета.

Трое братьев уже описанных стульев, таких же потрепанных и уставших от государственной службы, выстроились вдоль одной из стен. На среднем брате восседал Юра и задумчивым взглядом смотрел перед собой. А прямо перед ним, у противоположной стены, находился самый обыкновенный шкаф для одежды, в другой ситуации не заслуживающий к себе совершенно никакого внимания. Одежды, правда, в нем никакой не было. Через приоткрытые дверцы (закрыть их не представлялось возможным в связи с переполненностью) можно было видеть, что он доверху набит какими-то старыми документами, собранными в большие пачки, перевязанные бечевкой. Ценности в них, видимо, не было никакой, важности тоже, но для чего-то они хранились.