Денис Джонсон – Дымовое древо (страница 85)
– На скольких языках вы говорите?
– По-французски, по-английски, по-китайски. И на своём родном, конечно. Чем я могу вам помочь, господин полковник?
Полковник спросил:
– Всё прошло так, как мы вам велели?
– Как по маслу, – доложил майор. – Мы подстерегли их в засаде.
– У них была взрывчатка?
Майор Кэн отшвырнул сигарету и поманил всех к джипу, на заднем сиденье которого лежало четыре противотанковых подрывных пакета.
– Красный Китай, – пояснил он.
– Во сколько они сюда пришли? – спросил полковник.
– В три часа ночи, минута в минуту.
Полковник сказал:
– Так всё, как мы и велели?
– Всё по науке, – отрапортовал Кэн, – тютелька в тютельку. Ровно в три нуль-нуль. – Он махнул рукой в сторону трупов. – Два вьетконговца. Как обещали.
– Какова была цель?
– Подорвать транспортный мост.
– Достаточно ли велика эта штука для такой задачи?
– По моим прикидкам – более чем достаточно.
– Полагаю, без бумаг?
– Нет, никаких документов, – покачал головой Кэн.
– Так, майор, мы вас больше не задерживаем. Просто хотел убедиться, что до нас дошла верная информация. Осмотрим по-быстрому этот виадук и поедем дальше.
Шторм и Шкип проследовали за полковником к транспортному мосту, очевидно, намеченному двумя диверсантами для подрыва, и остановились у его начала. Под ними разносилось жужжание мотороллеров.
– Что-то я не вижу в этом особого смысла, – протянул полковник. – Полагаю, обрушение заблокировало бы улицу, лежащую внизу. Но не вижу в этом особого смысла. – Он направился обратно к машине.
Шторм шёл рядом со Шкипом и говорил:
– По тому, как ты двигаешься, я могу заключить, что тебе здесь нравится. Ты ступаешь очень мягко и не разгорячаешь тело без веской на то причины. Обращаешь себе на пользу окружающий воздух. – Отпуская это замечание, он выглядел необычно смущённым, совсем не похожим на свой всегдашний образ отмороженного психа без тормозов. – Улавливаешь, о чём я?
– Вроде того.
– Ты сливаешься с местным воздухом, как будто здесь родился.
После того, как полковник Сэндс пожал майору Кэну руку, пригласил его поужинать и выпить вместе и получил вежливый отказ, он опустился на переднее сиденье «шевика», сохраняя энергичную выправку, и приказал Хао:
– Выезжай на трассу номер один. Давайте выпьем.
Хао круто развернулся, и они оставили трупы позади.
– Ну и чёрт с ними, – сказал полковник, – мы имеем дело с двойным агентом.
Они выехали из города и остановились где-то на трассе № 1 у ресторана-таверны в незаасфальтированном тупике – заведение называлось «Бар „Джолли-Блу“» и предназначалось, как показалось Шкипу, для шлюх и бандитов. Однако это было основное питейное заведение Сайгона, которое посещали члены разведвзвода «Эхо» и многие работники посадочной зоны Каофука – правда, сейчас никто из них там не присутствовал, ибо сегодня ни один солдат во всей стране не получил увольнительную, ни на Севере, ни на Юге, ни во Вьетконге, ни в войсках США. Шкип, Шторм и полковник сели на шезлонги в прохладном сумраке под тканевым навесом, настроили радио в машине на Сеть американских вооружённых сил во Вьетнаме и входили в курс последних событий. Шкип не спал с тех пор, как почти сорок восемь часов назад покинул Каокуен. Он предполагал, что дядя и Шторм утомлены равным образом, но никто из них не хотел ложиться, пока не узнает, что происходит, что может произойти следом да как обстоят дела с этим небывалым чудовищным наступлением, которое, как казалось на данном этапе, обернулось бедствием прежде всего для самого неприятеля.
Между ежечасными новостными репортажами полковник звонил из комнаты сутенёра в посольства США и получал уйму путаных и противоречащих друг другу сведений.
– Согласованные наступления по всей территории провинции Куангчи. На севере как минимум до этих пор.
– Насколько далеко на юге?
– Южнее ударили по Конмау.
– На полуострове? Боже мой!
– Они повсюду. И гибнут целыми ордами.
Объединённые силы ВНА и Вьетконга нанесли удары едва ли не по каждому более-менее значительному населённому пункту и военному объекту на Юге. «Отвага и безумие, – говорил сперва полковник, а потом, по мере того, как накапливались новые сведения, прибавлял: – Отвага, безумие и глупость». При том, что в целом наступление поражало своей организованностью и внезапностью, неукротимостью и величием, отдельные нападения, казалось, осуществлялись без чёткого планирования и адекватной поддержки.
Полковник разлил по стаканам бутылку виски «Бушмиллс» – одну из целого ящика, который везде катался с ним в багажнике его «шевика».
– Мы уже бомбим Кути без передышки. На каждом квадратном дюйме, на котором не стоит американский солдат, будет зиять воронка. Говорил же я вам, что скоро небеса обрушатся адским дождём! Лично я считаю, что мы поторопились. У нас были планы на эти туннели.
– Давайте взглянем правде в глаза, – сказал Джимми Шторм, – лично мне на туннели наплевать.
– Мы пытаемся измыслить какой-нибудь другой подход к борьбе с врагом. Какой угодно помимо того, что у нас уже есть, – настаивал полковник.
– Я брался за дело с пламенным рвением подплавить мозги Вьетконгу. А теперь днями и ночами только и стараюсь, чтобы у меня у самого не взорвался мозг.
Шкип провёл полгода в ссылке, соскучился по этим разговорам, страстно желал их возобновления, – а сейчас казалось, будто не пропустил ни минуты, вернулся в точности к тому мгновению, на котором прервалась его беседа с красноглазым полковником и дрожащим, как легавая собака в стойке, сержантом. Казалось, эти двое ведут мысль по параллельным траекториям, уверенные в том, что пересекутся где-то в бесконечности. Шкипу обожгло пищевод. Он глотнул «Севен-апа». Сознание занимала одна-единственная непреложная истина: истекающий кровью человек с выколотыми глазами, которого его дядя с такой готовностью отправил на тот свет, был когда-то живой душой в семье таких же душ, которые знали его по имени и окружали любовью, а он, Шкип, шпион величайшей в истории нации, тревожится из-за того, что это должно его как-то тревожить.
– Что я вам говорил, – продолжал полковник, – насчёт централизации? Вьетконг и ВНА управляются из одного источника.
– Весьма остроумно.
– Я бы сказал, непревзойдённо. Нам так не победить. Наш юный рядовой сегодня утром очень верно сформулировал данную мысль. С этого дерьма уже никому не смешно. Это дерьмо вырвалось из-под контроля. Это дерьмо надо прекращать.
Шкип ни разу ещё не слышал от полковника утверждения, хотя бы отдалённо похожего на это. Оно было в корне неверно. Оно было ложно от начала до конца, потому что открывало путь наружу слишком многим правдивым фактам.
– Если мы не сможем централизоваться, если так и будем бултыхаться, словно муравьи в патоке, то каждому из нас как отдельному бултыхающемуся муравью нельзя будет ждать приказов сверху.
Шторм спросил:
– Что же у нас в сухом остатке, папаша?
– В сухом остатке мы имеем то, что у нас есть двойной агент, – и работать мы с ним будем очень осторожно. Но нам предстоит очень многое обдумать и распланировать, а сегодня приступать к этому нет смысла. Давайте просто порадуемся тому, что нам не приходится сидеть на жопе ровно, в то время как дядюшка Хо реализует один великолепный стратегический ход за другим, пока что-нибудь из них не сработает. На этот раз ход не сработал. На этот раз они бросились в бой и лишь впустую растратили людские ресурсы.
Джимми Шторм расхохотался с утомлённо-самозабвенным видом, обратив на себя удивлённые взгляды Шкипа и полковника. Овладел собой.
– Ёшкин кот, и как это вам удаётся проехать сорок восемь часов без сна и иметь какие-то силы плести столь красноречивый вздор? ЭЙ, УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТИХ ШМАР! – крикнул он маме-сан, которая ходила по заведению и обслуживала столики. – Хотя ладно, ты, – сказал он, – вот ты можешь подойти, – и щёлкнул зажигалкой в сторону протянутой к нему сигареты миниатюрной женщины с жирными ляжками, заключёнными в чёрную мини-юбку. Объяснил: – Вот эта – лживая психованная шлюха. Хорошая порода. Мой типаж.
Полковник прикурил от того же самого огонька. Он курил сигареты «Плэйерс» в плоской пачке – насколько припоминал Шкип, именно эту марку предпочитал Джеймс Бонд.
– Как так, сегодня – да без сигар?
– Бывают дни, когда у них появляется немного поганый привкус. А ты по-прежнему не куришь?
– Нет.
– Вот и не начинай. – Он затянулся. – Это война, Шкип.
– Понимаю.
Шкип встал и пошёл бродить по заведению. Заглянул в туманную глубину внутреннего помещения бара «Джолли-Блу». Стоя в дверях, он чувствовал, что там, внутри, градусов на десять жарче. В зале было пусто, если не считать трёх девушек и мамы-сан за фанерной стойкой; мама-сан тут же окликнула:
– Да, сэр? Хотите пива?
– Мне бы поесть.
– Хотите супа?
– Суп и багет, пожалуйста.