Денис Деев – Звоните Манькову! Том 3 (страница 17)

— А с самого прямого. Этому клиенту позвонили. Сказали, мол, у них там какая-то проблема со счетами, поэтому компенсацию предложили вернуть наличкой. Назначили встречу на глухой промзоне. Типа, там у них резервная касса. Ну он и полетел туда на всех крыльях…

— И там ему рыло начистили! — радостно, на весь кабинет гоготнул Кабан, моментально сложив два и два.

— Как замечательно, что у нас в штате есть сотрудники с таким богатым практическим опытом! — саркастично воздел палец я. — Да, именно так. Начистили. Да так, что на нем живого места нет. Еще и ребра, кажись, переломали.

Кабан, услышав это, аж подскочил на своем стуле, поигрывая широченными плечами. Глаза его загорелись дурной, азартной радостью.

— Ну всё, братва! По коням! — рявкнул он так, что стекла в окнах звякнули.

— Тихо-тихо, — Степан угрожающе навис над разошедшимся подчиненным, осаживая его жестом. — По каким еще коням, Буденный ты наш недоделанный?

— Ну как по каким! — искренне возмутился Кабан, расставляя руки-кувалды. — Сейчас стволы с оружейки похватаем, адрес у терпилы узнаем и порубим этих гопников в мелкую капусту! За нашего клиента пасть порвем, моргалы выколем! Пусть знают, кто в Туле хозяева!

— Сядь, Рэмбо, — ледяным тоном оборвал его Степан. — В капусту он порубит. Ты забыл, где работаешь? Мы охранно-детективное агентство, а не зондеркоманда. Головой надо думать, а не стволами размахивать.

Кабан обиженно засопел, но послушно опустился обратно на стул, пробормотав что-то про «вечно эти ментовские заморочки».

Степан развернулся ко мне. В его глазах мгновенно включился въедливый взгляд следователя.

— Так, Олег, давай без эмоций, — он подошел ближе. — Раз ты это дело вел по юридической линии, значит, у тебя на руках документально подтвержденные данные. Это тебе не уличные слухи от осведомителей собирать. Какая конкретно структура за этим стоит? Кого ты там за вымя дергал?

— Официально? Тульское отделение Московской железной дороги, — вспомнил я реквизиты с бланков.

— Контора — это просто вывеска, — поморщился бывший опер. — Решения всегда принимают конкретные люди. Кто там рулит процессом? Кто подписывал бумагу о компенсации?

Я развел руками, признавая ограниченность своих бумажных методов:

— А вот тут, Стёпа, начинается густой туман. Я понятия не имею, кто там реально отдает приказы в таких «деликатных» ситуациях. У нас же всё общение с ними шло исключительно в правовом поле, через заказные письма. Сухие претензии, ссылки на статьи, официальные ответы.

— Но подпись исполнителя на гарантийном письме есть? — не унимался Степан. — Фамилия там стоит?

— Стоит, конечно, — кивнул я. — Подпись начальника станции, плюс виза какого-то зама по коммерческой работе. Но давай смотреть правде в глаза: совсем не факт, что именно этот кабинетный хмырь натравил братву на нашего клиента.

Степан задумчиво потер подбородок, соглашаясь с моей логикой.

— Вот именно, — продолжил я свою мысль. — Скорее всего, когда я прижал их документами к стенке, этот зам просто побежал жаловаться наверх или в сторону. Мол, «караул, нас прессуют какие-то борзые юристы, требуют вернуть огромные бабки». А уж там у кого-то из их теневых покровителей нашлись выходы на этого лысого отморозка из промзоны. Схема-то классическая: железнодорожники организуют коридор для кражи, бандиты обеспечивают силовую «крышу», а прибыль потом пилят пополам. И кто там кому звонил — бог его знает.

— Значит, лететь в промзону и махать там шашками сейчас вообще нет никакого смысла, — резюмировал Степан, выразительно покосившись на Кабана. — Положим мы этих быков мордой в пол, а дальше что? Они обычные торпеды. Нити к руководству железной дороги они нам не сдадут, потому что сами их не знают. Им просто дали команду «фас» и пообещали деньжат подкинуть.

— И я о том же, — подтвердил я. — Нам нужно бить не по щупальцам, а по голове. Только вот где эта голова сидит — в кабинете с табличкой или в воровской малине — предстоит выяснить.

— Начинаем оперативную разработку, — скомандовал Степан, возвращаясь к своему менторскому тону. — Будем искать выходы на…

— Да нафига это всё⁈ — Кабан снова не выдержал, перебив начальника. — Какие разработки, шеф? Вы сами всё усложняете! Ну не хотите стволы брать, не надо. Давайте просто съездим на эту промзону с пустыми руками и этому лысому по его лысой же башке настучим! Вышибем из него всё дерьмо, он сам и расскажет, кто его нанял! Нас вон сколько! Сметем их на раз-два!

Степан медленно, очень медленно повернулся к бунтарю. Лицо бывшего опера окаменело, а голос упал до зловещего, вибрирующего шепота:

— А если этот лысый, Илья Муромец ты наш, ходит под каким-нибудь местным бригадиром, у которого таких быков под сотню? Ты об этом своей деревянной головой подумал? Вот приедем мы туда. Десять красивых парней с дробовиками и газовыми пукалками. А нас там встретят ребята с боевыми «калашами». И что дальше?

Кабан моргнул, его широкое лицо заметно побледнело, но он попытался хорохориться:

— Но мы… мы же подготовленные…

— Подготовленные? К чему? — Степан сделал шаг вперед, нависая над парнем. — К пуле калибра семь шестьдесят два? А ты себе хоть немного представляешь, что такое подрыв машины, герой? Видел когда-нибудь вживую? Нет? А я видел. Когда тебе сначала ноги по самое не балуй отрывает, а потом твоя пустая голова, как футбольный мячик, по дымящемуся асфальту скачет. И собирают тебя потом в пластиковый мешок по кускам.

Кабан побледнел еще сильнее. Скулы его свело и весь его пыл куда-то мгновенно улетучился.

— Я… понял… — выдавил он.

— Так вот, зарубите себе на носах, все! — Степан обвел взглядом притихший отряд. — Я хочу, чтобы вы оставили свои прежние бандитские и ментовские привычки в далеком прошлом! Нас больше не прикрывает ни воровская «крыша», ни красная корочка МВД. Всё, халява кончилась! Мы теперь сами по себе. Коммерческая структура. И если мы будем, как дураки, лезть напролом, то агентство «Рубеж» закончится так же быстро, как и началось. На ближайшем кладбище! Мы теперь — разведка.

В кабинете раздался нестройный, сдавленный гул непонимания. Бойцы, привыкшие решать вопросы либо кулаками, либо протоколами, явно не ожидали такого поворота.

— Да, разведка, — жестко подтвердил Степан, не давая им опомниться. — По функционалу и методам мы теперь ближе всего именно к разведчикам. Принцип простой: тихо, без шума собрали информацию. Провели рекогносцировку. Выявили все связи, все болевые точки противника. И только потом бьем. Один раз, но так, чтобы никто больше не встал. А в идеале — вообще обходимся без открытых силовых методов! Потому что я не хочу потом стоять перед вашими матерями и женами, отводить глаза и рассказывать, как вы героически погибли… по сути своей ни за что. Просто из-за дурацких понтов. Поняли меня⁈

В кабинете повисла тишина. До парней, кажется, наконец-то дошло, куда они попали и чем им предстоит заниматься. Все девять человек дружно кивнули.

— Вот и отлично, — Степан удовлетворенно выдохнул и подошел к меловой доске на стене. — Значит, переходим к делу. Разбиваем нашу задачу на этапы…

В грандиозные тактические планы Степана, как выяснилось, попал и я. Причем отвертеться от этой оперативно-полевой работы у меня не было ни единого шанса — в конце концов, это ведь именно я притащил в контору этого проблемного клиента со всем его криминально-сахарным шлейфом. Так что на первом этапе мы загрузили клиента в «Волгу» Степана и повезли бедолагу в дежурный травмпункт.

Мы затормозили у обшарпанного здания больницы. Я повернулся на переднем сиденье, посмотрел прямо в заплывшие, испуганные глаза коммерсанта и с нажимом произнес:

— Илья Алексеевич, слушайте меня внимательно. Вы сейчас идете к врачу и не просто берете рецепт на мази и обезболивающее. Вы должны официально зафиксировать побои. У дежурного травматолога. По всей форме, с подробным описанием каждой гематомы и, возможно, сломанного ребра. Это понятно?

Илья отвел взгляд, уставившись на грязный больничный фасад.

— А побои-то зачем фиксировать? — робормотал он разбитыми губами. — Мы что, в ментовку будем обращаться?

Я мысленно усмехнулся. Прекрасно я осознавал, в какое время мы живем. У бандюков в милиции стопроцентно была своя прикормленная «крыша». А уж у железнодорожного начальства — тем более, там связи наверняка уходили в очень высокие кабинеты. Просто так переться сейчас в местное отделение с заявлением от избитого терпилы — занятие абсолютно пустое. В наше веселое время там заказные убийства запросто заминают с концами, а уж из-за какого-то банального мордобоя вообще никто особо напрягаться не станет.

Однако у меня намертво въелась в подкорку одна профессиональная привычка: если можешь получить официальную бумажку с печатью — обязательно ее получай. Добывай, фиксируй и складывай в папочку. Черт его знает, как повернется ситуация и в какой момент эта бумажка может стать решающим козырем в нашей партии.

— Давайте договоримся так, Илья Алексеевич. Я говорю — вы беспрекословно делаете. И тогда мы все благополучно доживем до конца этого дела. И, возможно, даже очень хорошо заработаем, вернув ваши деньги. Вы ведь дожить хотите?

Смысл моих слов дошел до него моментально. Илья судорожно мотнул головой, подтверждая, что жить он хочет очень сильно. Он кряхтя открыл тугую дверцу и, придерживая бок, медленно выбрался из машины, похромав в сторону приемного покоя.