Денис Деев – Я – другой. Книга 7. СПАС II (страница 3)

Я облегченно выдохнул.

– Все гораздо хуже, – добавил Гэб, и я снова напрягся.

И сделал я это вовремя: наша повозка неслась по прямому отсеку-трубе, как вдруг под ней в буквальном смысле разверзся пол! Две плиты разошлись прямо у нас под колесами, и наша машина ухнула в бездну. Ну, мне показалось, что в бездну. В реальности же мы упали на быстро сдувающийся оранжевый пузырь.

– Почему у вас все не как у людей?! – завопил я после того, как электрокар съехал с окончательно сдувшейся подушки. – Нельзя было сделать обычный пандус?!

– У нас все необычное. И мы сами такие же – обычные люди в поясе протягивают не больше года, – парировала Клер. – Мы едем в штаб, и понятное дело, что путь к нему замаскирован. Это должно остановить или задержать штурмующих базу.

Если жилые модули базы располагались в остовах старых кораблей, то оперативный центр мятежники зарыли в тело планетоида. После сумасшедшего прыжка мы очутились в тоннеле, прожженном в грунте и укрепленном бетонными арками. Нам пришлось проехать три контрольно-пропускных пункта, на которых – даже несмотря на присутствие Габриэля – мы прошли тщательную проверку с полным сканированием как нас самих, так и нашего средства передвижения. Такое отношение к безопасности внушало уважение. Но еще больше я зауважал повстанцев, когда очутился в их штабе. Габриэль скопировал его с флотского образца – в центре зала висел цилиндр голографического экрана, вокруг которого полукругами расположились пульты операторов. Этот центр мог координировать действия сотен кораблей, но в данный момент тактические пульты пустовали: кроме нас, в штабе не было ни единого человека.

– Угроза не такая угрожающая, как казалось? – Как по мне, если бы базе АА угрожало что-либо значительное, зал штаба гудел бы от докладов, рапортов и приказов. А раз все тихо, значит, и тревога была, скорее всего, ложной.

– Намного более угрожающая, чем ты думаешь. Воспроизвести сообщение с Марса, – отдал команду в пустоту Габриэль.

– Марс? Теперь мы воюем еще и с Марсом?! – изумленно подняла левую бровь Клер.

На голоэкране появилась седовласая женщина в красно-черной адмиральской форме с золотым шитьем.

– Вниманию всей Солнечной! Вниманию всей Солнечной! Марс атакован! Удар нанесен по Вальсару и другим крупным городам нашей планеты!

– Ничего себе! Мы что, межпланетную войну пропустили?!

Отношения между Землей и Марсом нельзя было назвать дружескими. У обоих центральных планет в социальном устройстве было слишком много различий. Если Земная Конфедерация заявляла о демократических принципах, а по сути управлялась картелем корпораций, то во главе Марса стоял Совет Отцов-Основателей. В состав совета входили старейшие династии, потомки первых колонистов, высадившихся на красную планету, своего рода потомственная аристократия.

Оружия у обеих планет было столько, что друг друга они могли уничтожить раз так по десять. Конфликты на пограничных участках и в зонах особых интересов бывали, но в остальном правительства предпочитали соблюдать вооруженный нейтралитет. Поэтому я не понимал, с чего вдруг Земля решила атаковать столицу Марса Вальсар. Корпораты не идиоты и должны понимать, что, во-первых, прямой конфликт с марсианскими владыками ставит под удар и Мехико, столицу Земной Конфедерации. Во-вторых, для них прибыль священна, а война несет с собой сплошные расходы и убытки. Да и не было в последнее время весомых поводов для того, чтобы в свару ввязываться.

– Мы атакованы неизвестным видом биологического оружия! – продолжала вещать адмирал. – Пока нам неизвестны способы его воздействия, но…

Седовласая женщина на экране сбилась с привычного речитатива, было заметно, что она находится в состоянии полного замешательства.

– Это оружие имеет мутагенный характер… и оно… оно… Лучше посмотрите на это сами. – Женщина сдалась и не стала пытаться объяснить происходящее своими словами.

Съемка велась откуда-то из-под потолка марсианского «куба». Вопреки мечтам фантастов, на красной планете строили не купола, а кубы. Терраформирование Марса было закончено двести лет назад, атмосферу планеты насытили кислородом. Она стала плотнее, но из-за этого на головы марсиан обрушился новый бич – песчаные бури. Только свободно вздохнули, как снова пришлось прятаться за защитными барьерами. Но надо отметить, что барьеры эти были ого-го. В пяти десятках кубов, связанных между собой трубами-тоннелями, спокойно функционировал мегаполис на пятьсот тысяч человек. Вот такой куб – точнее, его центральный проспект – и снимала сейчас камера.

Монорельс над улицей стоял. Из его вагонов с открытыми настежь дверьми прямо на улицу прыгали люди. На что надеялись эти глупцы, зачем они совершали эти идиотские самоубийственные прыжки? Ведь до дорожного полотна было метров тридцать минимум!

– Что они делают? Они же ноги переломают! – забеспокоилась о них Клер.

– Какие ноги?! У них не останется ни одной целой кости! Смотрите! Их преследуют! – Габриэль ткнул пальцем в экран.

Жнецы. Бог его знает, как они смогли попасть на общественный транспорт на Марсе! Но они определенно там были – я видел черные фигурки, выбирающиеся на крыши вагонов. Пусть расстояние до них было большим, но с человеком жнеца было никак не перепутать.

На улице под монорельсом тоже царила паника – толпа людей выбегала из типовых зданий-коробок и неслась дружно в одном направлении. Мы слышали сирену и призывы проследовать в убежища. Деталей происходящего я разглядеть не успел, трансляция из города оборвалась, на экране снова появилась адмирал.

– В девятнадцать часов наша планета пересекла хвост Белого Странника, после чего в атмосфере Марса начался метеоритный дождь высокой интенсивности. Мы пока не понимаем, как связаны два эти явления, но массовые мутации населения начались после падения метеоритов. Мы… планета Марс просит помощи! Всем-всем-всем, планета Марс просит помощи! Поймите: наша беда может стать общей, быстрое и бесконтрольное превращение людей в мутантов может коснуться всего человечества! Ждем помощи от всей Солнечной! Связи с земными колониями нет, и мы подозреваем…

За кадром раздался жуткий крик, адмирал обернулась в его сторону. Трансляция прервалась, экран пошел полосами шумов.

– У вас есть идеи? Что происходит на Марсе? – Несмотря на всю проницательность Габриэля, он не видел того, что довелось узреть нам с Клер.

– То же самое, что и на «Бриллианс». Исследователи подняли с кометы несколько кристаллов. Но на ней их могли быть сотни. А может быть, и тысячи. Она раскидывает их по нашим планетам, – выдала свою версию происходящего Клер.

– Комета? «Раскидывает»? Как?! Комета – это же не бык-производитель, чтобы планеты осеменять!

– Вопрос не в «как». Правильный вопрос – зачем, – высказался я.

– Зачем-зачем-зачем, – задумчиво потер свой внушительный нос Габриэль. Потом он резко повернулся и зашагал к выходу.

– Гэб, ты куда?

– У нас есть кому задавать вопросы, – бросил на ходу лидер повстанцев.

– О нет, – вырвалось у меня, потому что я понял, кого он собирается допрашивать, – Гэб, не торопись!

Габриэль на мой крик даже не обернулся. Пришлось мне за ним бежать, новости с Марса были ужасающими, и Гэб, пытаясь получить информацию, мог сотворить с кристаллом страшное. Ну, или кристалл с Габриэлем, результат их противостояния для меня оставался загадкой.

Габриэль не говорил нам, куда он запрятал кристалл и что с ним делают, ссылаясь на секретность. Однако далеко бежать нам не пришлось, лаборатория повстанцев находилась в тех же штольнях, что и штаб, но еще глубже – мы спустились на лифте на два уровня вниз. Пройдя по переходу, мы уперлись в дверь, которую охраняла четверка бойцов в модернизированных «шахтерских» костюмах. По сигналу Габриэля гидравлические упоры отворили тяжелую бронированную дверь.

По размаху лаборатория мятежников даже близко не стояла с исследовательскими комплексами на «Бриллианс». Помещение вряд ли больше двадцати квадратных метров было заполнено оборудованием с потертыми корпусами или совсем без оных. Я бы поостерегся работать среди пучков оголенных проводов, но седому деду и двум его молодым помощницам с бритыми висками и хохолками на макушке страх смерти, видимо, был неведом. Они крепили над лежащим на столе кристаллом конус сканирующей головки.

– Что-то получилось узнать?

– Нет, камрад Гэб, пока мы далеки от…

– Хорошо, – нетерпеливо перебил Габриэль, – зато мы очень близки. Прошу освободить лабораторию.

– Но мы…

– Сейчас будут проводиться рискованные опыты.

– Да и мы…

– К ним не готовы, – надавил Габриэль. – На выход.

– Только не надо хвататься за пистолет, – произнес я, едва ученые покинули лабораторию.

– Хорошо, не буду. Но только в том случае, если ты сможешь разговорить нашего молчуна. – Габриэль, видя, что я колеблюсь, добавил: – Приступай!

– Данил, прошу…

– Ладно-ладно, – не стал я дослушивать Клер.

Я знал, что кристалл предпочитал не отвечать на вопросы, заданные в лоб. Но попытаться стоило.

– Знаешь, если у тебя есть какие-то тайны, то лучше сейчас их нам рассказать.

Как я и ожидал, кристалл решил меня проигнорировать.

– Одна из наших планет атакована твоими собратьями, как мы предполагаем. Ты пойми, нам не до дипломатии. Вот он, – я указал на Габриэля, – готов тебя пилой пилить и плазмой запекать, чтобы узнать, в чем дело. Но пока мы можем поговорить. Просто поговорить. Понимаешь?