Денис Деев – Я – другой. Книга 1 (страница 3)
Серая машина наконец мягко коснулась грунта своими шасси. По бокам открылось сразу два люка, из которых, как горох, пятерками посыпались бойцы. Первая пятерка держала в руках какие-то пушки, смахивающие на ружья из детского магазина, причем стволы этим игрушкам заменяли толстые металлические иглы. Если до появления неизвестных солдат Гвоздев ходил в скафе и красовался, как первый парень на космодроме, то с их появлением он утратил свой лоск. Солдаты были облачены то ли в экзоскелеты, то ли в тяжелую броню глубокого серого цвета. Толстые пластины керамики защищали торс, наборные сегменты из этих же пластин прикрывали конечности, а на голове были глухие шлемы с тремя парами светящихся красных камер. Гвоздь сразу почувствовал себя чуть ли не оборванцем.
Табун ученых рванул к высадившемуся десанту, и Гвоздь обругал себя за потерю контроля над ситуацией. С другой стороны, он никак не мог предугадать, что на их посадку неизвестные отреагируют настолько быстро. Сам остался на месте, лишь поднял руку, демонстрируя, что он рад встрече и не замышляет ничего дурного. А попробуй тут замысли, ведь оружие из челнока так и не успел забрать.
Первым к неизвестным бойцам бежал капитан. Он и пришел к финишу первым. Один из серых бойцов вскинул свою игрушечную пушку, прицелился и выстрелил. С иглы сорвалась короткая, но очень яркая молния.
– Эй! – запоздало рявкнул Гвоздь.
У капитана «Пилигрима» подкосились ноги, и он долетел до группы неизвестных кубарем, разбросав руки, как безвольная кукла. Пятерка закованных в броню солдат решила одним махом покончить с экипажем «Пилигрима», дав залп. Гвоздев в отчаянном прыжке бросился в сторону, но синеватый разряд коснулся его плеча. Офицер ждал боли, но эта мерзавка не явилась, отправив вместо себя своего братца – паралича.
От плеча и ниже, почти до самой кисти, руку пробили тысячи мелких иголок, а мышцы стали как кисель. Рука с трудом, но работала, а уж ноги несли петляющего, как зайца, безопасника как можно дальше от плюющихся молниями серых. Несмотря на его рывки и перекаты, еще несколько молний вонзилось в спину. Скаф повышенной защиты Гвоздя спасал, его товарищам хватило и одного попадания, чтобы парализованными растянуться на бетоне. Но если мускулы все еще работали, то глазные протезы сгустки энергии и наводимые ими поля добили. Передаваемая в мозг картинка вдруг стала черно-белой, и перед глазами замелькал «снег» помех.
Гвоздь грохнулся за опорой шасси челнока, переводя дыхание. Долго сидеть за этой ненадежной преградой не получится, его обойдут и расстреляют с двух сторон. Поэтому он пробежал под челноком, перекатился к ржавому тягачу и под его прикрытием побежал дальше к подбитому танку. Проделал это все красиво, быстро и резко. В каком-нибудь отчаянном боевичке пули бы свистели, впиваясь в асфальт у его ног и срезали волосы с головы. Но это в фильмах, а в реальности еще пять молний впилось в спину убегающему Гвоздю.
Красивого подката за обугленную тушу танка не получилось: как бы ни защищала броня, но импульсы из неизвестного оружия до тела все-таки доходили. Полупарализованные мышцы подвели безопасника, он грохнулся на живот и проехался по бетону. Забежал за остов боевой машины на карачках и в изнеможении привалился к борту. И вовремя! Серым, видимо, надоело безрезультатно палить по юркой цели парализующими зарядами, и они решили взяться за беглеца по-взрослому. Что-то гулко бахнуло по броне танка, и в сторону Гвоздя полетели расплавленные капли металла. Безопасник почувствовал к старичку-танку безмерную благодарность. Если бы не защита этого реликта, Гвоздева в этом новом странном мире распылило бы на молекулы.
Двигаться, только двигаться! Любая задержка играет сейчас на руку стрелкам. Обойдут и поджарят. Сквозь застилающие взгляд помехи Гвоздь разглядел метрах в десяти уцелевший угол какого-то здания и, преодолевая сопротивление задубевших мышц, рванул к нему. Позади раздался сильный взрыв, спину осыпало комками земли и мелкими осколками. Ударная волна подхватила и буквально швырнула безопасника к развалинам. Последнее усилие, и, скрежетнув зубами, Гвоздь закинул свое измочаленное тело за уцелевшую стену. Пять глубоких вдохов – и надо бежать дальше, развалины мало напоминали укрепленный бункер.
Преследователи не собирались давать Гвоздю ни одной лишней секунды. Звякнув, в его убежище залетела зеленая штука, похожая на ананас. Вряд ли враги хотели закидать Гвоздева вкусными и полезными фруктами, поэтому он вскочил на ноги. Но последующий взрыв обвалил старое перекрытие пола. Гвоздев почувствовал, как проваливается вместе с обломками куда-то вниз, инстинктивно прикрыл руками голову, и… удар. Удар прикрытого шлемом затылка наложился на парализующий эффект от выстрелов серых солдат, и сознание, чмокнув на прощание в щечку и сказав, что с него на сегодня хватит, откланялось и улетело по своим делам.
Глава 2
Сознание вернулось резким толчком. Душа восторженно парила, собираясь наконец отправиться на небеса, как вдруг ее схватили и грубо запихнули обратно в тело. Гвоздев дернулся, обнаружив, что обломки перекрытия и масса земли надежно его придавили. Какие только сценарии возвращения на Землю он не проигрывал в мыслях, но предположить не мог, что через пятнадцать минут после приземления его попытаются убить, а потом и вообще похоронят заживо.
Запечатало не насмерть. Гвоздь не смог подняться, но чуть проползти вперед у него получилось. Он коснулся чипа на запястье и активировал ночной режим зрения. Глазные протезы, лишенные зрачков, получали в несколько раз больше света, чем обычный человеческий глаз. Безопасник смог разглядеть, что сверху его привалило надежно. Обломки бетонных плит весили столько, что опустись они чуть ниже, раздавили бы его в лепешку. Только кровь с кишками во все стороны брызнула бы. Поэтому шевелить обломки над головой было чрезвычайно опасно. Но Гвоздев оказался зажат в какой-то норе, по которой он стал активно продвигаться вперед, ужом протискиваясь по завалам. Выползя из-под обломков, Гвоздь очутился в широком канализационном тоннеле, по которому можно было ползти относительно свободно.
Пол тоннеля был покрыт толстым слоем пыли и мелкого мусора, оплетенного толстой и чрезвычайно липкой паутиной. Гвоздь нацеплял на себя столько этой гадости, что когда наконец выбрался на поверхность из решетки в бетонном колпаке, то выглядел точь-в-точь как леший. Расшатав и выдернув один из прутьев решетки, Гвоздев вооружился. Железный прут мог разве что краску поцарапать на броне серых, но его тяжесть в руке внушала пусть и мифическую, но уверенность в себе.
Безопасник крепко призадумался. Куда ему податься? Попробовать пробраться к челноку, захватить его и подняться на орбиту? А оттуда попытаться связаться с военными или гражданскими властями. Ведь что бы ни произошло на Земле за время их полета, но какое-то правительство должно было остаться. И оно не должно было захватывать космических путешественников таким образом. Значит, экипаж «Пилигрима» атаковала какая-то террористическая или военизированная группа другой страны. Но кто бы космонавтов ни атаковал, воевать против них с куском арматуры в руках было глупостью. Гвоздь и людей своих не спасет, и себя погубит.
На орбиту можно не подниматься. В чип на запястье встроен модуль связи, который можно запустить на поиск сигналов с любых военных объектов. Гвоздь коснулся запястья и выбрал нужный пункт в системном меню. О! Чип тут же нашел маркер разрушенного космодрома, на котором он сейчас находился.
Код космодрома был гражданским. Военный чип Гвоздя имел минимальный набор команд для взаимодействия с компьютером таких объектов. Но центральный компьютер космодрома на запросы никак не реагировал. Скорее всего он был мертв, как и все остальное оборудование центра управления полетами. Работал только маркер – черная, наглухо заваренная коробочка с автономным питанием, отправляющая в автоматическом режиме название объекта и его координаты.
Приемник в чипе был маломощным: чтобы поймать сигнал от объекта, надо было приблизиться к нему почти вплотную. Но вот на челноке установлен мощный передатчик, с которым чип мог работать в паре. С его помощью Гвоздь мог бы получить сигналы от объектов за сотни километров и постараться связаться хоть с кем-нибудь, от кого можно получить помощь и уже совместными усилиями освободить захваченный в плен экипаж «Пилигрима».
Решено. Ключевым элементом в любом плане был челнок, к нему Гвоздь и решил пробираться. Тем более что арматура – это хорошо, но штурмовая винтовка, лежавшая в космическом аппарате, куда лучше. Пока Гвоздев путешествовал, знакомясь с достопримечательностями местной канализации, и ломал голову над тем, как же жить дальше, разрушенный космодром укутался в сизое покрывало сумерек. Что еще больше упрощало скрытное продвижение Гвоздя.
Ползать на животе в скафе высокой защиты было сплошным удовольствием. Камни, ветки и прочий мусор, способный снять с кожи стружку, если ты в обычной одежке, в доспехах совсем не ощущались. Гвоздь заприметил своего старого знакомца – старый подбитый танк – и, резво шевеля коленями и локтями, направился к нему. Когда подполз ближе, осознал, что его скаф только на то и годится, чтобы от мусора защищать. Лобовая плита танка-робота, принявшая на себя залпы серых, стекла на землю струйками, где и застыла симпатичной зеркальной лужицей. Поймай Гвоздев спиной хоть один такой выстрел, хоронить пришлось бы сизый пепел. Приложив ладонь к борту искореженной машины: «Спасибо, брат!» – Гвоздь двинулся дальше.