Денис Деев – Я – другой 6: СПАС I (страница 15)

— Под руки! Взяли! Вытаскиваем его на палубу!

Меня схватили под мышки, при этом боль от пробитой грудины расплескалась по всему телу. Мне хотелось заорать и попросить меня не мучить и оставить спокойно подыхать. Но из горла раздался только хрип.

— Отошли! — гаркнул Мирко, ощупывая швы моего скафандра. Когда друг откинул кирасу, его с головы до ног окатило фонтаном крови. Моей крови!

— Даня — держись! — Напарник копошился в ранце, выуживая из него медицинские инструменты.

С фонтаном из меня вылились и остатки сил. Горло сдавил спазм, дыхание остановилось, темнота заволокла сознание и зрение. И вдруг я увидел оранжевое сообщение:

«Активировано умение „Спаситель“. Получено триста двадцать эво. Доступен новый эволюционный уровень. Выберите умение нового уровня».

Что за чушь, я уже одной ногой в могиле и вынужден выбирать какое-то умение! Хотя…

Предыдущее сообщение сменилось на новое. Золотистым шрифтом были выведены две фразы: «Быстрое исцеление» и «Благословение Спасителя». «Благословение» чисто в теории звучало круче. На ум сразу приходили либо святые монахи, святящиеся внутренней благодатью, либо рыцари-паладины в серебристых доспехах. Но мне в данный момент было не до крутизны, у меня, скорее всего, пробита сердечная аорта, и жить мне осталось пару минут. Можно было отлететь в мир иной красиво, в лучах благословения. Однако я предпочел жизнь — впрочем, особо не надеясь, что какое-то там умение срастит мне аорту. Взглядом я выбрал исцеление.

«Умение „Быстрое исцеление“ доступно».

И вместе со следующим сообщением я ощутил, что могу использовать это исцеление. Как, почему — непонятно, знание само по себе появилось в моей голове. Я поднял к своей груди руку… которую тут же отвел Мирко.

— Знаю — больно! Ты потерпи, я сейчас! — Напарник размахивал лазерным скальпелем.

На то, чтобы преодолеть его сопротивление и прижать ладонь к груди, у меня ушли последние остатки сил.

Мои пальцы засияли таким же ослепительным светом, как и достопамятные искры. Облегчение — вот то чувство, которое я ощутил. Боль как рукой сняло!

Я сам не видел, что происходило с раной. Но через забрало шлема увидел на лице Мирко гримасу, которая состояла из смеси удивления и ужаса. Его широко раскрытые глаза отражали свет, исходящий от моей ладони, рот беззвучно открывался и закрывался.

Сияние померкло. Я больше не ощущал себя умирающим. Смертельно уставшим — да, но не агонизирующим.

— Даня, ты…

Поинтересоваться моим самочувствием Мирко не успел. Клер подхватила с пола плазменный резак и, направив его на меня, закричала:

— Да кто вы на хрен такие⁈ Отвечайте или…

— Или что? — Несмотря на нечеловеческую усталость, я был спокоен, а ум мой ясен. — Ты стрелять в нас будешь?

— Естественно! Отвечай…

— Тише-тише, успокойся, — Мирко, подняв руки, вклинился между мной и девушкой, — мы спасатели, с «Ржавого Ангела». Я Мирко, это Данил…

— Ты чего мне чешешь? Какой он, к гребаной матери, Данил⁈ Ты видел, какие штуки он проделывает⁈

— Я могу все объяснить… — Я попытался встать, чем окончательно вывел девушку из равновесия. Она перевела раструб плазмореза на меня и надавила на спусковой крючок.

Если бы в руках у Клер был пистолет, то он, наверное, выстрелил бы. И ускоренная регенерация мне бы не помогла, так как регенерировать пепел или выжженную дырищу с три кулака размером невозможно. Но у резака есть защитная скоба, на которую надо перед использованием надавить большим пальцем. Резак три раза пискнул, уведомляя, что процедура безопасного запуска нарушена и что он наотрез отказывается работать. Если речь шла о сохранности собственного тела, рефлексы Мирко начинали работать на недостижимом для обычного человека уровне. Он выхватил из рук девушки резак с такой скоростью, что она и глазом моргнуть не успела.

— Сдурела⁈ Ты в кого стреляешь? В человека, который тебе жизнь спас⁈

— Он не человек, — с мрачной убежденностью ответила Клер, — он как эти монстры… только хуже!

У меня спорить с девушкой не было ни сил, ни желания.

— Мирко, помоги. — Я протянул руку, и приятель поднял меня на ноги. — Значит, так: кто не хочет идти дальше, может оставаться здесь. Уговаривать мы никого не будем. Всё, пошли на корабль.

— Ну и уматывайте! — крикнула нам вслед Клер.

Шли мы медленно, я практически висел на плече у Мирко. И невозможно было сказать, что меня так вымотало: ранение или применение мной чуда исцеления.

— Мы одни пропадем, — услышал я шепот Тома.

— Это неизвестно. Зато с ними подохнем — сто процентов, — прошипела в ответ девушка.

— Да почему⁈

— Ты видел, как этот Данил ожил⁈ И как рука у него светилась? И монстра он… на искры разложил!

— Но они же нас спасли!

— Когда⁈

— Кислород дали, из отсека вытащили!

— А ты думал, зачем им это? Может быть, они нас заведут куда-нибудь и убьют! Или еще чего хуже!

— Что может быть хуже⁈ — У паренька от волнения голос срывался.

— Сначала изнасилуют, потом убьют, потом снова… — стращала Клер Тома.

— Ну хватит! — обернулся я. — Я не монстр и не маньяк! Ни вашей жизни, ни вашей чести ничего не угрожает. Останетесь на станции — гарантированно погибнете. Пойдете с нами — у вас появится шанс на выживание.

— Мы пойдем! Только объясни сначала, — уперлась Клер, — кто ты такой, что это за искры и…

— Я Данил Гвоздев. Обо всем остальном я знаю ровно столько же, сколько и ты. На корабле корпорации есть научное оборудование. И погруженные в спячку ученые. Разбудим их, проведем исследование, выясним, что произошло…

— А ты сам не понимаешь⁈

— Нет, — ответил я как отрезал. — Идем, Мирко.

Парень с девушкой перекинулись еще парой фраз шепотом.

— Стойте! Мы с вами! — решилась наконец-то Клер.

— Так догоняйте, — ответил Мирко.

«Рубин» гостеприимно впустил нас на борт, и когда за нами захлопнулся люк, я вздохнул с облегчением. Пусть корабль все еще и находился в плену у «Бриллианс», но вскрыть внешнюю обшивку корабля не так-то просто, поэтому мы находились в относительной безопасности.

— В лазарет? — предложил Мирко.

Я опустил взгляд на собственную грудь. Фронтальную пластину скафандра напарник снял. В поддевке зияла рваная прореха, но на коже у меня остался лишь розовый рубец. И мне показалось, что он уменьшается.

— Я в норме. Но да, идем в медотсек.

Лечить нам было некого, но в медицинском отсеке располагались анабиозные капсулы со спящим в них экипажем «Рубина-16». И, возможно, с ответами и объяснениями всей этой чертовщины. Как я и ожидал, капитана мне разбудить не удалось. Мои коды доступа уровнем не вышли, и панель управления капсулы их не приняла.

— Давай ты попробуй, — предложил я Клер. После аварии ей кто-то из руководства «Рейнбоу» передал пароли более высокого уровня. Но и их оказалось недостаточно, капсула отказывалась открываться.

— Ладно, — сказал я, снимая инструменты с пояса, — вы погуляйте пока. Склады проверьте, запасы воды и еды.

— А это… неопасно? — спросила девушка, увидев, как я снимаю крышку кожуха панели управления.

— Для нас — нисколько, — ответил я.

— А для них?

— И для них тоже.

Стыковочные замки были оснащены минами, на капсулах же устройства самоуничтожения отсутствовали. Программно защелки крышки накрепко заблокированы, но я собирался взломать их физически. И не просто взломать — я должен был заставить систему думать, что она получила команду на открытие створки и пробуждение пациента. Вслепую резать проводки и замыкать платы было бы неумной затеей, я не хотел запечь мозги капитану Гонзалес, нам она нужна адекватной и дееспособной. Поэтому я подключил мультиметр и аккуратно перебирал выводы на схеме. На экранчике мультиметра бежали цифры и графики, время тоже неумолимо отматывалось — в общей сложности с капсулой я провозился около трех часов. Мои сподвижники за это время даже вздремнуть умудрились, разбежавшись по каютам. Как итог — когда крышка капсулы медленно съехала вправо, в медицинском отсеке я находился в полном одиночестве.

Надо отметить, что капитан Лаура Гонзалес была красива. Буйной, обласканной солнцем южной красотой. Я невольно засмотрелся на спящую красавицу… и тут она открыла карие миндалевидные глаза.

— Э… привет! — Я махнул рукой прямо перед ее лицом. — Ты… как?

Лаура осмотрелась. Нахмурила лобик и спросила:

— Я на «Рубине»?

— Да.