Денис Давыдов – Золотой век русской поэзии (страница 29)

Песня старого гусара

Где друзья минувших лет, Где гусары коренные, Председатели бесед, Собутыльники седые? Деды, помню вас и я, Испивающих ковшами И сидящих вкруг огня С красно-сизыми носами! На затылке кивера, Доломаны до колена, Сабли, ташки у бедра, И диваном – кипа сена. Трубки черные в зубах; Все безмолвны, дым гуляет На закрученных висках И усы перебегает. Ни полслова… Дым столбом… Ни полслова… Все мертвецки Пьют и, преклонясь челом, Засыпают молодецки. Но едва проглянет день, Каждый по́ полю порхает; Кивер зверски набекрень, Ментик с вихрями играет. Конь кипит под седоком, Сабля свищет, враг валится… Бой умолк, и вечерком Снова ковшик шевелится. А теперь что́ вижу? Страх! И гусары в модном свете, В вицмундирах, в башмаках, Вальсируют на паркете! Говорят: умней они… Но что слышим от любого? Жомини да Жомини! А об водке – ни полслова![61] Где друзья минувших лет, Где гусары коренные, Председатели бесед, Собутыльники седые?

Ответ

   Я не поэт, я партизан, казак. Я иногда бывал на Пинде, но наскоком       И беззаботно, кое-как,    Раскидывал перед Кастальским током       Мой независимый бивак.       Нет, не наезднику пристало Петь, в креслах развалясь, лень, негу и покой…    Пусть грянет Русь военною грозой —       Я в этой песни запевало!

Полусолдат

«Нет, братцы, нет: полусолдат Тот, у кого есть печь с лежанкой, Жена, полдюжины ребят, Да щи, да чарка с запеканкой! Вы видели: я не боюсь Ни пуль, ни дротика куртинца; Лечу стремглав, не дуя в ус, На нож и шашку кабардинца. Всё так! Но прекратился бой, Холмы усыпались огнями, И хохот обуял толпой, И клики вторятся горами, И все кипит, и все гремит;