Денис Давыдов – Золотой век русской поэзии (страница 19)

В ней большие чудеса,    Очень мало складу. Взором счастливый твоим,    Не хочу и славы; Слава – нас учили – дым;    Свет – судья лукавый. Вот баллады толк моей: «Лучший друг нам в жизни сей    Вера в Провиденье. Благ зиждителя закон: Здесь несчастье – лживый сон;    Счастье – пробужденье». О! не знай сих страшных снов    Ты, моя Светлана… Будь, создатель, ей покров!    Ни печали рана, Ни минутной грусти тень    К ней да не коснется; В ней душа – как ясный день;    Ах! да пронесется Мимо – бедствия рука; Как приятный ручейка    Блеск на лоне луга, Будь вся жизнь ее светла, Будь веселость, как была,    Дней ее подруга.

Ивиковы журавли[50]

На Посидонов пир веселый, Куда стекались чада Гелы[51] Зреть бег коней и бой певцов, Шел Ивик, скромный друг богов. Ему с крылатою мечтою Послал дар песней Аполлон: И с лирой, с легкою клюкою Шел, вдохновенный, к Истму он. Уже его открыли взоры Вдали Акрокоринф[52] и горы, Слиянны с синевой небес. Он входит в Посидонов лес… Все тихо: лист не колыхнется; Лишь журавлей по вышине Шумящая станица вьется В страны полуденны к весне. «О спутники, ваш рой крылатый, Досель мой верный провожатый, Будь добрым знамением мне. Сказав: прости! родной стране, Чужого брега посетитель, Ищу приюта, как и вы; Да отвратит Зевес-хранитель Беду от странничьей главы». И с твердой верою в Зевеса Он в глубину вступает леса; Идет заглохшею тропой… И зрит убийц перед собой. Готов сразиться он с врагами; Но час судьбы его приспел: Знакомый с лирными струнами, Напрячь он лука не умел. К богам и к людям он взывает… Лишь эхо стоны повторяет — В ужасном лесе жизни нет. «И так погибну в цвете лет, Истлею здесь без погребенья И не оплакан от друзей;