Денис Бурмистров – Рейтар (страница 59)

За корпоративной чиновницей двигалась странная однотонная человекоподобная фигура насыщенного красного цвета, напоминающая литую игрушку. Голова фигуры была лишена лица, тело – каких-либо анатомических деталей, даже руки и ноги казались единым целым с телом. Стопы существа не касались пола, оно без видимых движений парило над ним.

Замыкала шествие полупрозрачная сущность сотканная из «мыльных» шаров силовых полей и белоснежного скелета-«снежинки». Самый настоящий «эфир», энергетический робот Высших дистантов! Юрий видел таких лишь в развлекательных программах, где «эфирам» приписывались всевозможные чудесные способности.

Гарин даже привстал со своего места, провожая взглядом новых пассажиров «Полыни». Кто же прячется внутри красной «матрешки»? Или что?

– Вы не заняты, рэй-мичман? – раздался рядом знакомый вкрадчивый голос.

– Нет, господин старший лейтенант, – ответил Юрий, поворачиваясь к подошедшему Си Ифмари. – Не занят.

Молодой аджай остановился в шаге, смущенно улыбаясь. Поймав взгляд Гарина, сделал несвойственный его виду жест – протянул ладонь для рукопожатия.

– Зовите меня Боагтар, господин рэй-мичман.

– Юрий, – Гарин мягко сжал ладонь офицера.

– Хорошо, Юрий, – улыбка Си Ифмари стала чуть шире, отчего большие черные глаза превратились в полумесяцы. – Я хотел бы выразить благодарность за ваш поступок.

– Не стоит, – Юрий улыбнулся в ответ. – Я не сделал ничего особенного.

– Вы не правы, – пилот сделался серьезным. – Ваш поступок помог мне сохранить течение жизни.

– Не расскажете, кто были те люди… аджаи?

Дистант качнул своей угловатой головой, которая так и притягивала к себе взгляд, привалился поясницей к пандусу.

– Это были сотрудники службы безопасности моего отца, – словно нехотя начал Боагтар. – Они хотели доставить меня домой.

Гарин удивленно хмыкнул.

– Это выглядело довольно навязчиво, – заметил он. – Больше смахивало на похищение.

– Ну, по-сути, так оно и было, – согласился Си Ифмари. – Я, если вы поймете, «эрн улотс»^[14], позор семьи… Не знаю, интересно вам это!

– Расскажите, – Юрий был не против узнать частью какой истории он стал.

– Насколько хорошо вы знакомы с построением нашего общества? – Боагтар начал свой рассказ с вопроса.

– Крайне поверхностно.

– Несмотря на то, что у нас давно уже нет четкого разграничения между социальными слоями, есть пять так называемых «столпов» общества, пять полотен, в которых предназначение давно стало семейным делом. У вас это называется династиями, у нас – швами. Это Сила, Воля, Разум, Тело и Дух.

Гарин вдруг понял, что ему такое деление очень знакомо – по схожему принципу формировалось общество на ковчеге.

– Сила – военные? – на всякий случай спросил он.

– Да, силовые структуры, – подтвердил Боагтар. – Дух – это духовенство и учителя, Разум – ученые и инженеры, Тело…

– Врачи? – попытался продолжить Гарин.

– В широком смысле – отвечающие за здоровье расы. Ну а Воля – это законодатели и судьи. Так вот, мой отец – один из швов в полотне Воли.

Аджай замолчал, словно давая Гарину время что-то осознать и что-то вспомнить. Но Юрий лишь терпеливо ждал продолжения, и тогда дистант торжественно произнес:

– Мой отец – Иструб О Ифмари, патрион Совета Полотнищ, депутат-губернатор сектора Энсбрук, один из первых лиц Министерства энергетики Аджай.

На сей раз Юрий уважительно хмыкнул.

Дистант продолжил:

– Собственно, будь он чиновником поменьше, может все и было бы иначе… Дело в том, что внутри этих пяти полотен традиции довольно консервативны, особенно что касается смены рода деятельности. Дети Силы обязаны охранять покой граждан, дети Тела – исцелять. Ну а дети Воли – идти по стопам отцов-политиков. Понимаете о чем я?

– Понимаю.

– Мои брятья, Тэ, Нуо и Эрт Ифмари, продолжили династию, стали законниками в разных участках Империи. Да и я, несмотря на то, что Си – четвертый, на которых обычно уже не хватает ни сил, не средств, принял бы любое назначение, но…

Си Ифмари перевел дыхание, его пальцы чуть подрагивали. Судя по всему, он давно уже никому так не выговаривался.

– Но дело в том, что я буквально болел космосом. Я с самого детства мечтал стать пилотом и управлять звездолетами, исследовать неизвестные планеты и покорять Горизонт. Пока остальные дети проводили время в вирте, я изучал звездные карты и технические энциклопедии. Я до сих пор наизусть могу назвать характеристики всех основных кораблей имперского флота. Вот о чем я мечтал, а не о том, как буду творить законы в казенных управлениях.

В голосе дистанта послышались жаркие протестные ноты, будто он до сих пор спорил со своим отцом, пытаясь доказать, вразумить, переубедить.

– В конце-концов, мы с отцом сильно поругались и я сбежал из дома, – уже спокойнее продолжил Си Ифмари. – Добрался до Сириуса, поступил в военную Академию. Доучился почти до шестого курса, когда узнал, что на Коди-Омега умер мой старший брат, первенец Тэ Ифмари. Отец решил, что с меня хватит вольности, приказал мне вернуться и занять место брата. Я отказался. Отец подключил все свои связи и меня отчислили прямо перед экзаменационной сессией. Он сказал, что никогда не даст своему сыну стать черной нитью в родовом рисунке. Я убежал от его охраны, начал скрываться. Со временем понял, что выхода у меня нет – нужно либо возвращаться домой, либо идти к своей мечте невзирая ни на что. Тогда собрал все свои сбережения и пошел к биотехникам.

Боагтар поднял руку и тонким пальцем провел по своей голове, где под измененным черепом покоились сложные имплантаты.

– Я вмонтировал в себя все лучшее, на что хватило средств. Я увеличил память, разогнал рефлексы, разветвил зрение. Думал, что теперь-то уж точно отец откажется от меня, у нас считают аугментацию позором. Впрочем, клеймом больше, клеймом меньше, верно? Лишенный возможности стать пилотом Имперского флота, я сдал экзамены в корпорацию «Сфорца». Попал на «Полынь». И вроде бы конец истории, но оказалось, что отец так и не оставил попыток вернуть меня. Собственно, свидетелем чего ты и стал.

Аджай замолчал, вздохнув, разведя руками. Юрий несколько секунд поддерживал его молчание, давая время горькой атмосфере рассказа растаять в воздухе. Потом осторожно спросил:

– Боагтар, ты здесь на своем месте?

– Что? – переспросил Си Ифмари.

– Ты считаешь, что занимаешь чье-то место, будучи пилотом «Полыни»?

– Я считаю, что я там, где должен быть.

– Так же думают и другие на корвете. Ты хороший пилот, Боагтар. Надеюсь, твой отец тоже когда-нибудь это поймет. И примет все так, как случилось.

Молодой офицер грустно улыбнулся:

– Очень на это надеюсь. Я все же порой сильно скучаю по дому.

– Как и все мы.

* * *

В свою каюту Гарин вернулся ближе к ужину. После разговора с Си Ифмари, который взял с Юрия слово, что тот при случае посетит офицерскую кают-компанию, Гарин еще какое-то время гулял по причалу, размышляя о превратностях судьбы. Потом обошел посты, где сделал замечание дежурившему возле рубки связи Патаки, который в нарушение всех инструкций стоял без шлема. Нашел терминал загрузки, проверил, пополнили ли на складе боеприпасы. И лишь после этого направился знакомым, до последней заклепки, коридору в сторону расположения «блох».

Топчущегося возле кубрика человека Юрий приметил издалека – коренастого, лысого, с короткой шеей и тяжелым лбом. Судя по грязной спецовке, въевшейся в руки серой смазке и характерному оранжевому загару, это был матрос из техобслуги.

Завидев подходящего Гарина, матрос нахмурился, прекратил переминаться с ноги на ногу и застыл в ожидании.

– Меня ждешь? – на всякий случай спросил Юрий, останавливаясь в паре метров.

– Ага, – техник блеснул глазами из-под бровей. – Тебя это, наш к себе зовет. Просил сказать, чтобы ты того, сразу шел, без задержек.

– «Наш» – это кто?

– Ну, как – кто? – искренне удивился матрос. – Бек, кто ж еще!

Беком звали мастера реакторного расчета Григория Бекетова, по-сути, главного человека на технической палубе. В прошлый полет у них с Гариным сложились вполне неплохие отношения, но с тех пор пути больше не пересекались. Что же теперь понадобилось старому технарю?

Юрий посмотрел на часы – времени было достаточно.

– Идем, – он сделал жест, предлагая матросу показать дорогу.

Тот коротко кивнул, прокашлялся и деловито засеменил впереди.

Техническая, она же нижняя палуба пролегала под всем корветом, обеспечивая доступ к важным узлам и системам. Здесь постоянно что-то гудело, поскрипывало, в некоторых местах стены влажно поблескивали от конденсата, а прогоны между сервисными люками тонули в гнетущем полумраке. С непривычки здесь можно было не только разбить себе голову о торчащие края переборок, но и вовсе заплутать.

Матрос включил наручный коммуникатор в режим фонаря и перед ним в воздухе заплясал светящийся шар, отбрасывающий на стены холодные контрастные тени.

Они спустились по гремящей лестнице, прошли мимо жужжащего щита с пометкой «Гравитационные синхронизаторы». Свернули за угол, где еще один матрос, сидя на полу, копался в ворохе разноцветных проводов, беззаботно повесив кепку на дверцу щитка с указателем высокого напряжения.

– Сюда, – проводник Юрия кивнул в сторону, где зиял овальный люк, ведущий еще ниже.

Съехав по гладким и блестящим от сотен ладоней перилам, они оказались в длинном коридоре-трубе, тянущейся, казалось, от самого носа до кормы. Из этого коридора в разные стороны уходили проходы поменьше.