Денис Бурмистров – Разведчик (страница 84)
– Насколько я помню, это про то, что рядом с нашей вселенной одновременно существует множество иных вселенных?
– Да, та самая теория про стеклянные шарики в одном сосуде.
– Постоянно расширяющиеся стеклянные шарики, – заметил Акияма. – По-моему, она не выдерживает критики. Я все же сторонник более классической центрической теории развития.
– Я всего лишь любопытствовала, – не стала спорить альцион. – В версии Ли Рента миропостроение больше похоже не на скопление шариков, а на растущих и прогрызающих себе дорогу в бесконечном яблоке червяков. Предполагается, что между вселенными существует некое квантовое метапространство, состоящее из нулевых частиц, представляющих собой абсолютный строительный материал. Именно он сформировал заряд для Большого Взрыва. В пределах Горизонта, где грань тонка, эти частицы в небольших количествах могут попадать в наше пространство, и, при определенных условиях, создавать всевозможные аномалии.
Кирика замолчала, предоставляя время капитану как-то отреагировать на услышанное.
Кимура потер нижнюю губу, разглядывая картинки на стене.
– Звучит слишком натянуто, – наконец протянул он. – Волшебные частицы превратились в пропавший несколько лет назад звездолет?
– Группа Ли Рента назвала их DEP-частицы, – склонила голову на бок штурман. – Если я верно смогу произнести, это производное от deus ex profundis, «бог из глубины».
– Я всегда скептически относился к ученым, вешающим на свои открытия ярлыки с религиозным подтекстом, – неодобрительно покачал головой Акияма. – Это говорит о не слишком критическом подходе к собственной работе.
– Согласна, очень похоже на громкие заявления обманщиков. Тем не менее, в их теории есть некоторое рациональное зерно. Я не специалист, не смогла по достоинству оценить результаты экспериментов, представленных в монографии, но мне показался интересным один задокументированный случай проявления аномалии. Помните, несколько лет назад была история с грузовым кораблем «Юор-317»?
– Не помню. Несколько лет назад я мало интересовался историями, не имеющими отношений к боевым действиям.
– Простите, капитан, вы разочарованы? – маска сделалась участливой. – Я слышу изменение интонации.
– Не принимайте во внимание, – ответил Кимура, мысленно ругая себя. – Это я так, о своем.
– Вы надеялись услышать что-то иное?
– Думаю да, – не стал юлить Акияма. – Я надеялся услышать мнение профессионала, а не рассуждение о сказочных частицах. Не знаю, какие-нибудь рекомендации, личные наблюдения, основанные на фактических показаниях.
– Извините. Я сразу предупреждала, – голос дистанта стал тише.
Похоже, Кимура задел ее.
– Не обижайтесь, госпожа Кирика, – попытался объясниться Кимура. – Дело не в вас. Я злюсь сам на себя. Вы действительно помогли, дали пищу для размышлений. Пусть мне не нравится версия господина Ли Рента, однако я не вижу причин, чтобы не принимать ее во внимание.
– Рада, что помогла, – сухо ответила Кирика.
– Можно личный вопрос?
– Да, конечно.
– Вы не сказали, почему выбрали службу вблизи Горизонта.
Голографическое лицо штурмана миг смотрело куда-то мимо с застывшим выражением холодной отстраненности.
– Я прокладывала маршрут выхода на орбиту для линкора «Руцапилан», – ответила она серым голосом.
Кимура не сразу понял о чем именно говорит альцион, а когда понял, то воспоминания посыпались картинками из перевернутого альбома.
Крейсер «Руцапилан», позор Имперского флота. Под видом учений уничтоживший с орбиты несколько крупных колоний, не желающих уступать богатую минералами территорию одной крупной транскорпорации. Лишен флага, вымпелов и регалий, вычеркнут из судового реестра, разобран на части. Команда расформирована. Над причастными к преступлению прошел трибунал, на котором Кимура присутствовал. Насколько он помнил, капитана приговорили к дезинтеграции, высших офицеров лишили гражданства и отправили в бессрочную ссылку.
– Я проходила стажировку, – пояснила Кирика. – Тот маршрут был моей контрольной работой.
– Тебя оправдали?
– Так точно. Командиры не ставили в известность о своих планах младших офицеров и рядовой состав. Мы обо всем узнали случайно и уже слишком поздно.
Кимура смотрел в голографическое лицо, пытаясь представить что чувствует девушка. Участвовать в таком отвратительном акте, знать, что пусть и не сознательно, но причастен к убийству невинных, жить с этим и продолжать работать по специальности – это настоящее испытание на прочность.
– Все же, почему Горизонт? – повторил он свой вопрос.
– Потому что было бы возможно еще дальше – я бы выбрала то место.
Штурман поднялась, вытянулась.
– Разрешите идти?
– Идите, – поднял на нее глаза Акияма. – Еще раз спасибо.
Штурман сделала было шаг к выходу, но вдруг остановилась.
– Что-то еще, госпожа Кирика?
– Я не рассказала вам про «Юор-317». Я все же считаю это важным.
Кимура вздохнул, но разрешил:
– Я слушаю.
– Автоматический транспортник «Юор-317» совершал полет по маршруту «Глизе-1» и «Глизе – 8» в составе транспортного конвоя из трех кораблей схожего класса. Во время следования он неожиданно пропал на двадцать три минуты. Корабль не наблюдался ни визуально, не техническими средствами. Конвой вынужден был остановиться и передать сигналы бедствия на базу. Спустя некоторое время «Юор-317» неожиданно появился и продолжил путь. Как позже выяснилось, транспортник мгновенно переместился в созвездие Южной Гидры, где его присутствие фиксировали всевозможные устройства, после чего вернулся обратно. Официальные службы не смогли объяснить данный инцидент – мгновенное перемещение на такие расстояния невозможно без помощи Арок.
Она сделала паузу. Спросила:
– Господин капитан, вы знаете единственного выжившего, вернувшегося из-за Горизонта?
– Это риторический вопрос, госпожа Кирика? – нахмурился Кимура. – Если речь про Императора, то он никогда лично это не подтверждал. А о косвенных доказательствах пусть судят мифотворцы.
– Но только он умеет создавать Арки.
– Причем здесь это?
– Наверное вы правы, – маска альциона потухла, лицо сменилось зеркальной поверхностью. – Наверное, ни причем. Только вот одна особенность… Помните, я говорила, что у Горизонта нет собственного голоса? Так вот, у Арок его тоже нет.
20. Юрий Гарин
Сява не сдержал слово – был замечен в аккумуляторном отсеке, где продавал «нерв» матросу из обслуги. Попытался юлить, мол, матрос не из техников, а в аккумуляторный они попали просто по пути. Юрий не позволил Барбекю играть с собой, высадил ему ударом пару зубов и слегка придушил. Вместе с Одегардом отволокли Сяву к офицерскому отсеку, где бросили, предварительно выдавив ему на грудь «нерв» из маленьких шприц-тюбиков.
Пока шли обратно, Гарин поймал на себе задумчивый взгляд норвежца.
– Что не так? – спросил Юрий, вытирая носовым платком ободранный кулак.
– Ты когда Барбекю в бороду бил, у тебя лицо было такое скучающее, словно ты ботинки шнуровал.
– Так уже привык, Рэй. И не испытываю от этого удовольствия, поверь. А как я по-твоему должен был его бить?
– Не знаю… Ладно, все. Забыли.
– Ты ведь понимаешь, что я не могу иначе? – нахмурился Гарин. – Этим людям нельзя давать пустые обещания, они воспримут это за слабость.
– Юра, я понял, – примирительно вскинул руки норвежец. – Я же не осуждаю, просто внимание обратил. Ты раньше таким не был, дрался яростно, аж горел весь.
Юрий посмотрел в темные глаза товарища, попытался заметить в них хотя бы намек на иронию.
– Я раньше дрался потому, что меня били, – Гарин убрал руки в карманы. – А сейчас бью, чтобы больше не драться.
Чернокожий контрактор скривил на сторону свои полные губы, в глазах заиграли смешливые огоньки.
– Ты иногда хоть сам себя послушай, Юрий Гарин, – прогудел он. – Такие фразы иной раз задвигаешь, хоть записывай.
Гарин улыбнулся.
– А ты не мешкай, черпай мудрость пока я жив.
Тихо рассмеялись, шагая бок о бок по коридору. Возле блока связи Юрий остановился, притормозил товарища.
– На самом деле, Рэй, мне не по себе, – признался Гарин. – Я чувствую, что нам как-то все легко дается.
– Легко? – удивился Одегард. – Да у меня только кости перестали болеть после кулаков Примы. И кубрик больше не похож на тюремную палубу, где в любой момент могут посадить на заточку. Парни это видят, парни это ценят.