Денис Бурмистров – Разведчик (страница 70)
– Обязательно, – твердым тоном ответил Демид, развернулся на каблуках и нервно пошел в другой конец холла.
– Еще раз прошу меня извинить, – подобострастно склонил голову серый человек. – Вините в расставании меня, молодая госпожа, а не господина Аладьева.
Он протянул Элли руку.
– Я совсем забыл об этикете. Зовите меня Женей.
Заиграл марш. Звук нарастал, насыщался и заполнял собой все вокруг. Все присутствующие разом повернулись к дальней стене холла, которая вдруг пошла рябью и разъехалась в стороны, будто театральные кулисы. Взору предстал зал Верт.
Зеленый цвет присутствовал во всех оттенках и фактурах, он струился по живым колоннам, подпирающим прозрачный купол, он разливался по малахитовому полу, он играл на изгибах вензелей и завитков высокого помоста в виде вершины мощного дерева. В другое время Йенсен решил бы, что попал в настоящий лес, сказочный и древний.
– Следуйте за мной, – Валентин сверился с инбой. – У нас бельэтаж.
Места для «Госпожи Берг с сопровождающими» располагались крайне удачно, возвышаясь над сценой. С полукруглого балкончика открывался вид на заполненный до отказа зал внизу. Первые ряды занимали чиновники высшего звена, вальяжные и широкие в жестах. Дальше располагались представители силовых ведомств, армии и флота в разноцветных кителях с парадными погонами. За ними сплоченными группками сидели представители трудовых профсоюзов, конструкторы и промышленники. Все остальные располагались в общем секторе, самом обширном и вытянутом по фронту.
На противоположной стороне зала, за еле заметным силовым полем, находились места для негуманоидных дистантов. Невысокий прозрачный купол с диском гравитационной платформы заполнял серый дым, имитирующий атмосферу далекой планеты. В дыму то и дело проявлялись и исчезали плоские извивающиеся тени – таинственные бхуты, одни из Высших рас. Через какое-то время Карл заметил, что вместо гигантских червей у края купола появились две высокие фигуры, отдаленно напоминающие человеческие.
– Смотрите-ка, – привлек внимание управляющий. – А вон и господин Аладьев.
Кандидату в сенаторы досталось место в ложе по центру зала. Молодой политик задумчиво смотрел внизу, слушая расположившегося рядом пожилого господина.
– Очень интересное соседство, не находите, господин Йенсен? – заметил Йорген. – Наш новый знакомый и сенатор Феликс Майерс.
– А что не так? – не понял Карл.
– Господин Аладьев представляется политическим наследником сенатора Савельева.
– И?
– Для человека вашего ранга необходимо более тщательно изучать светские и политические реалии Империи, – наставительно указал Валентин. – Сенатор Савельев и сенатор Майер были непримиримыми противниками, если не сказать врагами.
– Господин Йорген, – Элли вежливо тронула управляющего за плечо. – А вон там кто?
На сцене появилось трое. Мужчины и женщина, уже немолодые, но не стесняющиеся своих морщин, как большинство гостей. Они степенно прошли к появившимся креслам, приветствуя сидящих в зале жестами.
– Это Квинт, госпожа Элли, – в голосе Йоргена звучало неподдельное уважение. – Трое из пяти, поверенные Императора. Через них он передает свою волю. Большая честь, что они удостоили это мероприятие своим присутствием.
– Точно, – поддакнул Карл. – Они и поодиночке все равно что короли, а уж втроем…. А впятером!
– Возможно, сегодня будет особенная программа, – с надеждой выдохнул управляющий.
Церемония началась с гимна. Усиленный тысячекратно звук живого оркестра мощно выдал первые аккорды, знакомые каждому гражданину Империи.
– «Дети Земли, мы пробудились! Головы венчаны Солнечным диском!» – запел Карл и будто бы вместе с ним грянул весь зал.
Под потолком развернулись огромные голографические картины с видами Солнечной системы и отдаленных планет, с играющими детьми и застывшими в аудитории студентами, с протянутыми к далеким мирам жестами мира и с мощными имперскими крейсерами, уходящими сквозь Арки.
Последним возникло Солнце со стилизованными протуберанцами, закрывающее собой яркое звездное полотно – герб Империи.
Потом начались долгие торжественные речи. Слово брали появляющиеся на сцене представители сената и дипломаты, военные и ученые, представители профсоюзов и социальных прослоек. Кого-то награждали, кого-то благодарили. Хвалебные оды прерывались концертной программой с участием известных певцов и танцоров.
После очередной пронзительной песни неожиданно вновь заиграли вступительные аккорды гимна. Торжественный голос ведущего провозгласил:
– Господа и дамы! Граждане и гости Империи Млечного пути!
Последовала многозначительная пауза, наэлектризованная удивленным напряжением.
– Император Виктор Суратов!
Под оглушительный водопад аплодисментов на сцену вышел человек. Члены Квинта учтиво поднялись со своих мест. Поднялся и зал.
– Император? – не сдержался Йорген. – Какой сюрприз!
– Что, прямо сам? – не поверил Карл. – Да ладно!
Уф, аж голова кругом! Вот так запросто – и сам Император? Для некоторых живой бог и бессмертный властелин. Единственный во Вселенной, способный создавать Арки!
И вместе с тем – обычный человек. Невысокий и сухой, ступает тяжело, словно идущий сквозь бурю человек. Ему вечно пятьдесят, именно в этом возрасте он когда-то вернулся на Землю из своего исторического полета. Император не старел, это время старело вокруг него, взваливая на плечи Суратова непомерную ответственность за судьбу огромного государства.
Как бы Йенсен не относился к власти, как бы ни ругал ее при случае, одно он никогда не отрицал – Император являлся настолько значимой фигурой в истории, что перед ним меркли все ныне живущие.
Чем ближе подходил Суратов к краю сцены, тем больше людей в зале поднималось с мест, приветствуя его. Встали и Карл с Валентином, поддавшись общему настроению.
Лишь Элли напряженно всматривалась в лицо небожителя, словно увидела призрака, сжимая пальцами перила.
– Что случилось? – заметил ее поведение Карл, но его вопрос потонул в овациях и выкриках.
– Рэка-рэка, – прорычала чужим голосом Элли.
Карл отпрянул.
Он уже видел такое!
Император застыл, словно наткнулся на невидимую стену, резко вскинул голову и посмотрел на их ложе. Карлу почудилось, что его пронзили две ледяные иглы.
Замерцал свет, что-то зло загудело.
Суратов покачнулся и рухнул на сцену.
Без чувств упала со стула Элли.
В зале, тут и там, вдруг начали исчезать гости, буквально развеиваясь серым туманом. Гости в панике рванули на выход, визжа и снося всех на своем пути. В зале воцарился с давкой и криками. Непроницаемое силовое поле закрыло от всех сцену с бросившимися к Императору членами Квинта.
Прежде, чем Карл с Валентином успели подхватить Элли и поспешить прочь, Йенсен успел выхватить из общей массы одну картинку.
Вскочивший и что-то орущий Аладьев, бледный и напуганный. Встревоженный, но оставшийся на месте сенатор Майер, с задумчивым прищуром рассматривающий происходящее.
И человек, представившийся Женей, впившийся пытливым взглядом в Элли.
18. Юрий Гарин
Ему не оставили выбора.
Ему не оставили выбора и его жизнь превратилась в череду драк. Он дрался каждый день, каждую ночь. Он бил первым, отбивался, сцеплялся один на один, выходил против нескольких. Не жалел сил и не сожалел о травмах.
По иным законам этот мир не работал.
Состояние наркотической эйфории держало Гарина почти всю ночь, но к утру превратилось в липкий кошмар. Потом настало время ломки, болезненной и унизительной. Разлагающийся ядовитый синтетик резал внутренности, вытягивал жилы, скручивал мышцы. Из-за невыносимой головной боли Юрия выворачивало наизнанку, ему хотелось выдавить барабанные перепонки, вибрирующие от малейшего звука. На какое-то время он даже ослеп, на ощупь пробирался в санитарный бокс. Здесь, на холодном полу, между раковинами и туалетными капсулами, он провалялся до полудня, еле находя в себе силы отползти от лужи собственной рвоты.
Все это время он был объектом насмешек для шайки Примы, группками и поодиночке наведывающихся к нему. Юрий был слишком слаб, чтобы как-то отвечать на удары и издевательства.
Единственными, кто пытался помочь и хоть как-то проявлял сочувствие, были Рэйквон и Ярс. Остальные старались просто не вмешиваться.
Это была та грань, за которую Юрия вынесли боль и злоба. Он ревел и стучал кулаками по полу, ощущая себя новорожденным мьютом. Тем самым, белесым, с акульими зубами, воплощением абсолютной ненависть.
Когда многочасовая ломка начала отпускать, с пола, качаясь и конвульсивно вздрагивая всем телом, поднялся совсем другой Юрий Гарин.
Первой жертвой стал зашедший в сортир Хэйро. Юрий с наслаждением вбил кулак в его насмешливую пасть. На вопли прибежали Абидеми и Сява, на них Гарин напал сзади, из-за двери. Они пытались сопротивляться, но в Гарина словно бес вселился.
Ужасный бес, окрашивающий пол и стены кровавым глянцем.
Оттащил Юрия от бесчувственных тел подоспевший Одегард. На его счастье Гарин уже выдохся, в противном случае Рэй сильно рисковал – Юрий ничего не соображал и любую тень воспринимал как угрозу.
Норвежец дотащил товарища до медблока, где Гарина оставили до утра.
На следующий день Юрия посетил корабельный доктор.
– Я связан корпоративными обязательствами ставить в известность командование в случае обнаружения наркотических веществ в крови сотрудников, – худой и выцветший Кагар Тэ Иревиа, пожилой аджай, задумчиво скукожился на табуретке возле фармокровати. Его поза, неестественная для нормального человека, напоминала скрученную винтом ветку.