Денис Бурмистров – Разведчик (страница 39)

Должно быть, ему удалось заинтересовать это странное существо – аджай не перебивал, слушал внимательно и временами искры в его глазах меняли свое местоположение. Норах не изображал участие, как Карл, не изнывал от скуки, как полицейские Дэннийорда. Это подкупало, поэтому рассказ лился легко и складно.

Впрочем, история все равно вышла недолгой. Когда Гарин закончил, показывая жестом, что это – все, дистант некоторое время молчал, словно переваривал услышанное. Теперь уже Юрий начал гадать что творится в голове Нораха. Поверил ли? И что будет делать теперь?

– То есть я – первый дистант, которого ты встретил в своей жизни? – наконец спросил аджай.

– Ну да.

– Угу, – кирасир поднялся, словно гибкая ветка выпрямилась, подошел к двери. Задержался.

– Ты в курсе, что в рационе нашего питания – человеческие младенцы?

Гарин так опешил, что не нашелся что ответить. Он замер, словно истукан, лишь выдавил из себя неопределенное «Э-э-э…».

– Шутка, – улыбка Нораха оказалась обезоруживающей и искренней. – Но, судя по всему, не к месту пришлась, да? Ну да ладно.

Юрию было не до смеха. Он не понял такой реакции собеседника.

Судя по всему, аджай тоже это сообразил. Его узкие щелки-ноздри затрепетали, он звонко щелкнул языком, чтобы это не значило в их культуре, повернулся к человеку.

– Извини, если обидел. У меня такое… своеобразное чувство юмора. Но и ты должен понимать, что твоя история несколько необычна.

– Я понимаю.

– Как бы там ни было, – словно прочитал его мысли Норах. – Мы все равно уже далеко от системы Омега-Канкри, а, значит, от твоего улетающего… корабля-колонии.

Сглотнув тугой ком, Гарин хрипло спросил:

– Насколько далеко?

– Достаточно далеко, – аджай указал на мерцающее изображение звезд. – Мы в системе Грумбридж, это почти другая окраина Империи.

– Но как? – все еще не верил своим ушам Юрий.

– Мы прошли Арку позавчера ночью. Через четыре дня будем у Сетки Ропера. Там высадим гражданских. Тебя – в том числе.

И, словно предупреждая следующий вопрос Гарина, добавил:

– Сил флота не хватает на охрану растущих территорий. Приграничную систему Омега-Канкри, как и многие другие, теперь будут патрулировать сотрудники частных военных корпораций. Мне жаль, Юрий, но мы туда нескоро вернемся.

Возможно, он хотел еще что-то сказать, но посмотрел на Гарина и передумал.

Когда дверь за ним с легким шипением закрылась, Юрий со всей силы ударил кулаком в стенную панель.

На виртуальном экране двое ведущих попеременно рассказывали что-то на незнакомом языке, демонстрируя виды атакованной планеты Канкри-55. Мельком показали обломки орбитальной станции и пришвартованный у разбитого пирса дузер, пустой и темный. Потом картинка сменилась и камера полетела по улицам Дэннийорда, выбирая ракурсы на брошенные дома, на разбитые машины, на брошенные вещи. На всем виднелись странные маслянистые пятна, проглядывающие даже сквозь песчаные заносы. Одетое в красный скафандр существо, слишком худое и высокое для человека, указывало рукой вдаль – там по мертвому городу гулял извивающийся смерч.

По истечению времени последний день на Канкри-55 вспоминался по частям, словно разбитая мозаика. Память будто специально затирала неприятные моменты, прятала их в самые дальние уголки, превращала во что-то нереальное, кошмарное, что никак не могло произойти с разведчиком Земли Гариным. Попытка спастись, поездка на жутком лифте, смерть от удушья перемешивались с лицами брата и матери, уютом дома, голосами друзей

И с собранным из панелей небом с пятнадцатью тысячами звезд.

Теплый маленький мир. Земля. Родина.

– Вот уж не думал, что буду скучать по потолку, – грустно усмехнулся Юрий.

Он больше не гнал от себя воспоминания, стараясь сохранить как можно дольше. Все равно их время сочтено – слишком много нового происходит с ним, слишком много новых образов остается в голове.

Лучше наслаждаться вином, чем вечно хранить его в погребе. Лучше ощущать его послевкусие, чем захлебнуться в нем.

– Тьфу ты, – запретил себе хандрить Гарин.

Он взмахом руки выключил проектор и легко соскочил с кровати.

Что смысла от его самоедства? Зачем рвать душу на части? Жизнь продолжается. Пока он жив – ничего не кончено.

И, чтобы окончательно выветрить из себя горький дурман жалости к себе, Юрий прибег к единственному доступному способу – заменил работу головы работой мышц.

Для физической разминки, привычной еще со времен Корпуса Разведки, много места не требовалось. С наслаждением разгоняя застоявшуюся кровь, Гарин принялся махать руками, приседать и отжиматься от пола. Когда мышцы наполнились упругой энергией, горячей и требующей немедленного действия, Юрий устроил ножевой бой с невидимым противником, ускоряясь до предела.

Как ему этого не хватало!

– Это выглядит довольно пугающе.

В проеме открывшейся двери стоял Норах, держа в руке небольшой сверток.

– Уф! – сконфуженно прервал упражнение Юрий. – Я тебя не заметил.

– Я иногда сам жалею, что моя раса такая легкая и неслышная, – кивнул аджай с порога. – Я не нарушил какую-нибудь религиозную традицию твоего народа?

– Нет, – раскрасневшийся Гарин вытащил из контейнера на стене одноразовое полотенце и вытер лицо, – Заходи. И здравствуй.

Кирасир не заставил себя упрашивать. Он чуть улыбнулся и невесомой походкой прошел в кубрик. Выдвинул табурет, уселся, положив сверток на колени.

– Просто устал валяться без дела, – решил объясниться Юрий. – Не привык.

– Действительно впечатляет, – аджай сделал рукой жест, словно пытался повторить один их выпадов. – Экспрессивно, агрессивно. Как человеческая природа.

Гарин не понял, похвалил его Норах или это сравнение носило пренебрежительный характер, однако кирасир не стал развивать тему.

– Я к тебе с новостями, – сказал дистант. – Я нашел твоих друзей.

Из груди Гарина вырвался радостный возглас.

– Элли Гарина и Карл Йенсен находятся на борту крейсера вместе с остальными спасенными беженцами. Они живы и здоровы.

– Замечательные новости, Норах. Спасибо большое, – искренне поблагодарил Юрий. – Что с ними будет дальше?

– Через два дня причалим к узловой станции в Сетке Ропера. Там гражданскими займутся агенты социальных служб. Вам дадут новое жилье, предложат работу и выплатят стартовое пособие как жертвам террористической атаки.

– Это хорошо, очень хорошо, – задумчиво проговорил Юрий.

Встрепенулся, поднимая глаза на кирасира.

– Ты сказал им, что я здесь?

– Нет, – осторожно ответил Норах, наклоняя голову на бок. – Я искал твоих друзей удаленно. Не имею привычки плодить ненужные контакты.

– Не нужно чтобы они знали обо мне, – многозначительно посмотрел на него Юрий.

– Не понимаю. Они же друзья?

Гарин уставился на свои пальцы, сомкнувшиеся вокруг полотенца, будто пытался найти в них нужные слова. Грубые пальцы с неровными ногтями и белыми полосками шрамов…

– Друзья, – глухо произнес Юрий, не поднимая глаз. – Больше, чем друзья. Они заслужили спокойную жизнь. Я им ее дать не смогу, буду только мешать.

– Создается впечатление, что это они для тебя помеха, а не наоборот, – заметил аджай. И добавил, поймав невеселую ухмылку Гарина. – В любом случае, это не мое дело.

– В любом случае…, – повторил за ним Юрий. – В любом случае, у нас с ними разные дороги. Мне главное знать, что с ними все хорошо.

– Вы люди – такие эгоисты, – без тени осуждения сказал аджай. – Удивительно, как вы вообще друг друга переносите.

– Мы привыкаем, – посмотрел на него Гарин. – Ты неплохо разбираешься в людях, Норах.

– Я так долго живу среди вас, что мог бы стать ксенопсихологом, – дистант улыбнулся, раздувая ноздри. – Кстати, забавно, ты – первый человек, который меньше имперец, чем я.

– Ты проверил мою историю? – с приятным удивлением спросил Юрий.

– Да, – аджай указал подбородком на дальнюю стену, где по сигналу его инбы раскрылся экран. – И, признаюсь, это оказалось поучительным.

Узнаваемая громада «Пилигрима» на фоне сине-голубого диска планеты. Улыбающиеся люди, мужчины и женщины, уходящие по длинному коридору в распахнутое чрево корабля. Букет цветов, привязанный яркой лентой к толстому усу антенны. Маленький мальчик с худыми плечами смотрит в иллюминатор на звезды, в его глазах восхищение борется со страхом. Большой полукруглый аппаратный зал с тревожно замершими людьми в одинаковой униформе. Над ними – возвышаясь на помосте, будто скала над морем, мужчина, сложивший руки за спину. Волевое лицо, стальной взгляд, четкая линия губ. И надпись на стальной полоске чуть ниже клапана нагрудного кармана: «Капитан».