Денис Бурмистров – Пятая платформа (страница 7)

Девушка слушала внимательно, это Тимофею понравилось.

- И главное, - он поднял палец. — Если хочешь, чтобы всё прошло хорошо - слушай меня, делай, что я говорю. Это понятно?

Ульяна кивнула.

- Вопросы есть?

- Много, - честно призналась девушка. — Но пока просто спрошу — мне обязательно сидеть вон там…

Она показала на потертые лавки с потрескавшимися рыжими подушками из кожзама, расположенные вдоль стенок пассажирской кабины.

- … Или могу стоять здесь, на улице?

- Как тебе захочется. Единственное, в мою кабину без особенной нужды не заходи. Если что, я лучше сам выйду. Это всё?

- Пока да, - заговорщически улыбнулась Ульяна. — Можно?

Она показала на мобильный телефон.

- Снимать? — догадался Тимофей. — Попробуй, у некоторых что-то получается. А так, связь там не работает.

- Ну и ладно, - девушка убрала телефон. — Поехали?

Оставив девушку устраиваться на скамье, Тимофей вернулся в кабину машиниста и остановился перед креслом. Прислушался к работе двигателя, окинул взглядом приборы.

- Это ничего не значит, слышишь? - произнес он вполголоса. - Я делаю это не для тебя, а для нее. Так что, давай каждый сделает свою работу, и разойдемся по-хорошему, ладно?

Ходок ожидаемо ничего не ответил. Тимофей кивнул, словно удостоверяя заключенное соглашение, решительно сел в кресло и положил руку на пульт управления.

Автомотриса, издав короткий предупреждающий сигнал, плавно покатилась вперед, оставляя позади платформу, шлагбаум и депо. Покачиваясь, прошелестела мимо дома Тимофея. Мимо старых вагонов, навечно застывших на запасных путях, мимо разрисованных заборов, мимо насыпей и переездов — мимо прочей привокзальной суеты, вперед - через лесопосадки к промышленной зоне и окраинам. По сторонам замелькали столбы, запрыгала лента ограждения. Редкие рощицы из берез, осин и сосен сменились единым темно-зеленым массивом, тянущимся, казалось, вдоль всех железных дорог страны.

Тимофей не соврал Ульяне — по этой ветке действительно можно было доехать до Торжка, Выборга, Великого Новгорода, Питера или Мурманска.

Только не на Ходоке.

Обычно пассажиры не сразу замечали перемены, но Тимофей всегда четко видел превращение обычной дороги в Дорогу. Что-то неуловимо менялось в звуке работы механизмов, в ландшафте, в самом воздухе. Вот и сейчас, свет за окном начал мерцать, словно они проезжали под решетчатыми конструкциями невидимого моста, а по телу пробежала мелкая дрожь. Автомотриса пошла плотнее, словно вжалась в скользящие под ней рельсы, хищно всматриваясь вперед.

По этой Дороге ни до Торжка, ни до Мурманска уже не добраться. Никто не знал где она заканчивалась, и заканчивалась ли вовсе. Судя по рассказам деда и отца, даже самые дальние маршруты не давали ответов на эти вопросы. А тех, кто хотел во что бы то ни стало докопаться до истины, ожидал трагичный и, порой, пугающий финал.

Лес по левую сторону отступил, оголяя черное, будто покрытое пеплом поле с торчащими зонтиками высоких сухих растений. Прямо за полем кривым пунктиром тянулись обломки забора, из-за которого выглядывали старенькие двухэтажные домишки с покатыми крышами и темными пустыми окнами. Вдалеке виднелась полукруглая площадь, на которой, между обшарпанным домом культуры и кирпичным павильоном с вывеской «Продукты», застыл старый покосившийся автобус. От площади, сквозь кусты сирени, вела дорожка — прямо на платформу. Покусанный ржавчиной указатель гласил «Мшаги».

А еще здесь были жители, стоящие тут и там без движения, будто декорации. Женщины в простой сельской одежде, мужчины в куртках и ватниках, дети с игрушками и в шортах. Все — спиной к железной дороге, и как бы не ехала автомотриса, лиц было не разглядеть.

Тимофей вздрогнул от стука в дверь. Обернувшись, увидел за стеклом испуганную Ульяну.

- Всё хорошо, - сказал он через плечо. - Сядь на место.

- Хорошо? - эхом, с недоверием, повторила девушка.

- Да, так и должно быть. Я предупреждал, - Тимофей повернулся к ней. - Пока ты внутри, тебе нечего не угрожает!

Это было не совсем правдой, но сейчас ей действительно ничего не угрожало.

Странный поселок остался позади, вновь потянулся лес, темный и гнилой. В наступившей тишине было слышно, как среди кривых, поросших мхом деревьев гуляет искаженное скрипучее эхо.

Так они ехали почти час, окруженные бесконечным, не меняющимся пейзажем. Мерное покачивание Ходока успокаивало, убаюкивало, и Тимофей чуть не задремал, как вдруг заметил впереди разъезд с одиноким старым семафором. Он скинул скорость, а потом и вовсе затормозил возле небольшого домика дорожного смотрителя.

Отсюда в разные стороны уходило две дороги. Левую перекрывал семафор, выставив поперек выцветшую пластину с надписью «СТОЙ!», правая ветка оставалась свободной.

- Мы приехали? - раздался голос Ульяны.

Девушка вышла на смотровую площадку и с любопытством смотрела вперед, опершись руками о поручни.

Вышел из кабины и Тимофей, вдыхая густой лесной воздух.

- Нет, не приехали, - покачал он головой. - Надо решить куда ехать дальше.

- Там закрыто, - девушка указала на семафор слева. - Значит, нам на право.

Тимофей усмехнулся.

Было бы всё так просто.

Правый путь ему не нравился.

Он повернулся к домику. Квадратная кирпичная сторожка с двумя окнами и дверью. На ребристой шиферной крыше — мелкие ветки и старый мох, возле крыльца — видавшая виды лопата с потемневшей ручкой.

И чернота внутри дома. Не темнота, не сумрак, а густая чернота, словно сторожку до самой крыши залили мазутом. Только отчего-то Тимофею казалось, что субстанция эта — не материальна, а являет собой раскрытую дыру в бесконечное ничто.

Он вновь перевел взгляд на дороги. Внешне одинаковые - высокая, проросшая сквозь гравий и пыльные шпалы трава, колючий бурьян по сторонам, серебристые рельсы, уходящие за поворот.

- Что скажешь? - пробормотал под нос Тимофей, обращаясь к Ходоку. - Куда ехать?

Автомотриса молчала, предоставляя выбор машинисту.

- А если мы не знаем куда ехать, то есть ли разница? - спросила Ульяна. - Мы ведь всё равно приедем куда нужно? Я ведь заплатила.

Тимофей покачал головой:

- Разницы, может, и нет, но только по одним дорогам ездить можно, а по другим — нет. Главное, не ошибиться.

- А как тут можно выбрать? - удивленно спросила девушка.

- В этом и вопрос.

Тимофей вернулся в кабину и встал за пульт. Побарабанил пальцами по рукояти перевода стрелок.

Действительно, как тут выбрать?

Правая дорога ему не нравилась. Без объяснений, без причин — просто не нравилась.

- Ладно, - выдохнул он, и послал Ходока налево.

Автомотриса покатилась прямо на сигнал семафора. В последний момент крыло указателя упало вниз, пропуская машину. Мимо окна проплыла надпись «Путь открыт!».

Тимофей посчитал это хорошим знаком.

Лес закончился неожиданно, будто его обрезали ножом. Вынырнув из тени, Ходок оказался на просторе, залитый малиновым закатным светом.

Ахнула Ульяна, довольно поднял брови Тимофей.

Дорога бежала вдоль песчаного берега океана, серебристого и спокойного. От горизонта, за который расплавленной каплей опускалось багровое солнце, стрелкой огромного компаса тянулась алая полоса, играя бликами на волнах. Ветер принес запах соли и водорослей, сквозь шум мотора проник шум прибоя.

- Это где у нас такое? - воскликнула Ульяна восхищенно.

- Не уверен, что это «у нас». Но красиво.

- Очень! А мы точно не может остановиться? - девушка хитро посмотрела на Тимофея. - Хотя бы ножки намочить!

- Увы, не можем. И проверять я не буду...

Он вдруг замолк на полуслове, увидев нечто в зеркале заднего вида.

Из леса на берег вытекал густой серый туман, вскидываясь вверх под дуновением ветра, но упорно следуя по рельсам. Казалось, что в его глубине двигалось что-то живое, свивающееся в тонкие многослойные кольца. Он походил на жирную пиявку, выползающую из бутылочного горлышка, и эта аналогия не нравилась Тимофею.

Тем более, он знал что это такое. И знал, как обманчива его медлительность.

Он увеличил скорость и Ходок начал набирать ход.