Денис Бурмистров – Панцири (страница 16)
– Если сейчас прикажут лезть на стену – я сдохну, – выдохнул Ариф.
– Не прикажут, – заверил я. – Думаю, у нас другой план.
– У кого «у нас»? – спросил Ариф.
– У нас, – с нажимом ответил я. – Или ты – не мы?
– Я – мы, – не согласился Ариф. – Но какие именно «мы»?
– А мы у нас одни!
– Заткнитесь, пожалуйста! – не выдержал Пикси. – У меня от ваших диалогов голова раскалывается.
– Она у тебя раскалывается потому, что тебе только что по ней булавой стучали, – заметил Руни.
– И поэтому тоже!
Мы прошли деревню и вышли на высокий берег, с которого прекрасно просматривалась бухта, длинные пирсы с домиками рыбацкого района, серая стена с квадратными зубцами. На балконе над воротами столпилась местная знать – шубы, шелка и вычурные доспехи. Всё, что так любит наш интендант Каркар.
Наш флагманский корабль бросил якорь прямо напротив ворот, с него протрубил генеральский горн, оповещая о королевском повелении.
Со стороны ворот прокричали что-то короткое, но обидное.
– Смело, – заметил Пикси.
– Глупо, – поправил Ариф.
На палубе «Принца Буревестника» появились генералы в окружении свиты, и колдуны. Генерал Форель произнес короткую, но грозную речь.
Мужи Мирталиса нестройно и фальшиво рассмеялись. Из их числа вышел низенький скрюченный мужичок в серебристом плаще, потряс в воздухе кулаками. Ветер донес его сиплый боевой клич.
С корабля вновь протрубил горн, и вперед вышли баронесса Кавана и лорд Балф, ведомый под руку помощником.
Все замерли, предвкушая поединок колдунов. Даже местные жители высыпали – не каждый день такое увидишь.
Скрюченный старик замахал руками, завыл, зашевелил тонкими пальцами. Вода в бухте заколыхалась, заходила ходуном, раскачивая корабли. Некоторые сталкивались бортами, затрещали мачты, попадали за борт матросы.
Старик хлопнул в ладоши и всё стихло. Слово взял мужик в кольчуге с меховым воротником и властным жестом указал направление, куда нам надо со всем нашим флотом идти. Иначе, мол, возьмемся за вас всерьёз.
Наш Огненный Левиафан что-то проговорил, помощник передал его слова остальным. Генералы со свитой сделали небольшой шаг назад.
– О, сейчас что-то будет! – в предвкушении захлопал в ладоши Руни.
Помощник поставил перед своим хозяином пюпитр, взгромоздил на нее книгу заклинаний. Колдун поднял палец вверх, мальчишка торопливо раскрыл фолиант. Палец описал полукруг и уперся в страницу. Лорд Балф принялся читать, подслеповато щурясь. Помощник повторял за ним, видимо, для усиления эффекта.
В воздухе замерцали маленькие, будто искорки огоньки. Они множились, кружились, танцевали над водой.
Потом вдруг прыгнули к нашим кораблям. Паруса ослепительно вспыхнули и сгорели в белом пламени.
Над бухтой повисла гробовая тишина. Потом кто-то из горожан несмело зааплодировал.
– Эффектно, – признал Пикси. – Но непонятно.
Судя по лицам генералов, те тоже не до конца поняли замысла Огненного Левиафана. Форель что-то спросил, указывая на обугленные мачты, помощник колдуна что-то быстро ответил, перелистывая страницу книги.
Лорд Бал вновь принялся читать, водя пальцем по строкам.
В воздухе запахло грозой, воздух сухо защелкал. Я заметил, как по броне стоящего рядом Руни пробежала голубая искра. Меня ощутимо куснуло за щеку.
Шарахнуло так, что свет померк. Я лишь сообразил, что валяюсь на земле, судорожно сжимая рукоять топора. У некоторых наемников оплавились алебарды.
В небе гасла огромная ветвистая молния с длинными извилистыми хвостами. Часть крепостной стены отсутствовала, вместо нее остались лишь щебень да обломки.
– Проклятые колдуны, – закряхтел Ариф, поднимаясь. – Какого черта это было?
– Демонстрация мощи, – ответил Пикси. – Чтобы, значится, никто не сомневался.
– Так я и не сомневался! Чего меня-то стращать?
На флагмане благородные тоже попадали на четыре кости, только Форель – вот ведь глыба! – остался на ногах, хоть и спал с лица. Даже баронесса Кавана вжалась в поручни, растеряв свой высокомерный вид.
Помощник Левиафана опасливо огляделся, закрыл книгу и под руку увел барона прочь. Старый колдун выглядел так, словно ничего особенного не произошло.
Со стен перепугано таращились местные. Готов биться об заклад, более круглых глаз я в жизни не видел!
Форель стряхнул с плаща пепел, расправил плечи и громогласно заявил ультиматум.
Над воротами торопливо взвился белый флаг.
Мы ликующе заорали, потрясая оружием.
22е число, Осиновое Воскресенье. Ближе к ужину
Естественно, грабить и насильничать нам никто не дал – Мирталис теперь официально считался нашим, а местные отцы города наперебой пели песни, как им было горько и безрадостно под властью Серого Царства. И как теперь они заживут благодаря героическим освободителям.
Понятное дело, что при первой же возможности эти благодарные жители вновь достанут «пепельные» знамена и распахнут страстные объятия солдатам Дахурда. Этим все равно чью казну пополнять, лишь бы их кошельки не оскудели. И живы они лишь потому, что кому-то нужно содержать столь удобный для проходящих судов порт.
Наш отряд расположился во дворе зажиточного купца, который, скрепя сердцем, но усердно улыбаясь, выкатил из погреба вино и накрыл длинный стол. И всё спрашивал надолго ли мы остаемся, сетуя на бедность припасов.
Мы отвечали, что прибыли в Мирталис навсегда, что решили здесь пустить корни, вырастить детей и состариться, причем, исключительно в стенах его кабака. Купец нервно моргал, и строил кислые мины. Мы смеялись и выпивали.
На самом деле недолго нам прохлаждаться. Уже через день мы выходим по направлению к оазису Ней Алирг, что на языке местных звучит как «Синие камни». Вроде бы, оттуда очень удобно атаковать силы «пепельных». Главное, успеть перейти широкий песчаный язык.
Ну а пока мы сидели за столом и вкушали местные лакомства.
– Смотри, белое зерно, – подтолкнул ко мне тарелку Руни. – Пробовал?
– Раньше пробовал, – кивнул я. – С жареной морковью и свининой.
– Вкусно, – Руни запихал в рот целую ложку. – Сладкая, с какими-то сухими фруктами.
– У нас такое на поминки делают, – буркнул Ариф. – Чтобы почившим слаще жилось на том свете.
Руни застыл с полным ртом, покосился на блюдо.
– Да? – переспросил удивленно, роняя изо рта еду.
– Так а что тебя останавливает? – толкнул его локтем Пикси. – У нас тут праведников нет, так пусть хоть это зачтется.
Руни раздумывал недолго, принялся работать челюстями дальше.
В другой части стола сидели новобранцы. Судя по всему, многие впервые побывали в бою, и теперь пытались осмыслить пережитое, обильно заливая яркие впечатления красным вином. Один лишь Филипп не унывал, что-то увлеченно рассказывал, не переставая улыбаться. Заметив мой взгляд, дружелюбно помахал куриной ножкой.
– Интересно, его в детстве уронили, или он, в принципе, такой странный? – пробухтел Ариф.
– Человек остался жив, – ответил я. – Чем не повод для радости?
– Да у него всё повод для радости. Пожрать дали – радуется, портки постирал – радуется, в сортир сходил – радуется. Нормальные люди таким вещам радоваться не будут.
– А ты бы у него, кстати, поучился, – вставил Пикси, усмехаясь в усы.
– Это еще для какой такой нужды? – нахмурился Ариф.
– Ну как же! Ты у нас сухарь старый, у тебя каждый день как последний. Вот так удар в сортире схватит – и привет. Так что радуйся, пока можешь.
– Тьфу на тебя! – Ариф шваркнул ложку в тарелку. – Усы отрастил, а мозгов нет!
– Тут ты прав, – притворно вздохнул Пикси. – Мозги развивать надо. А усы что? Сами растут.