Денис Белевцев-Белый – Я просто хотел красиво жить (страница 8)

– О, да, – усмехнулся Дмитрий Семенович. Его усмешка была ледяной. – Я научился разбираться. Видишь ли, Валерий, в бизнесе, как и в жизни, есть один незыблемый закон: за всё рано или поздно приходится платить. Даже за… благосклонность. Особенно за благосклонность. Рано или поздно счет выставляют. Иногда – в денежной форме. Иногда – в иной.

Он помолчал, давая словам впитаться.

– Я, конечно, не вправе судить твой образ жизни. Каждый волен распоряжаться своими… талантами. Но я бы на твоем месте был осторожнее. Свет, в котором ты любишь купаться, имеет свойство быть очень ярким. А на ярком свету иногда становятся видны… тени. И те, кто в этих тенях прячутся.

Это была не угроза. Это было предупреждение. Четкое, недвусмысленное и от того еще более опасное. Дмитрий Семенович знал. Не обязательно всё, но достаточно. И он давал понять, что его молчание – не гарантия. Оно имеет цену. Или срок годности.

В этот момент вернулась Светка, сияющая и чуть запыхавшаяся.

– Всё, я готова покорять танцпол! Ой, привет, – бросила она Дмитрию Семеновичу, даже не вникая, кто это.

– Привет, – кивнул тот, и его взгляд скользнул по ней с безразличной оценкой дорогой вещи. – Не буду мешать молодым. Валерий, было познавательно. Всего доброго.

Он удалился, растворившись в толпе, как акула в темной воде.

Валера заставил себя улыбнуться Светке.

– Пойдем танцевать, солнышко.

Но вечер был испорчен. Слова Дмитрия Семеновича висели в его ушах, как набат. «Счет выставляют». «Тени». Он вел танец механически, улыбался Светке, шутил, но его мысли были далеко. Он анализировал. Дмитрий Семенович не из тех, кто станет устраивать публичный скандал. Это ниже его достоинства. Но он может нанести удар точечно. Например, как-то повлиять на репутацию в тех кругах, где вращалась Маргарита. Или найти способ донести какую-то информацию до нее. Или просто выждать момент, когда Валера будет особенно уязвим.

Адреналин, ранее сладкий, теперь стал горьким. Он чувствовал, как под безупречной тканью смокинга по спине пробегает холодная испарина. Это была первая трещина. Первое свидетельство того, что прошлое не просто сгорает в мусорном баке. Оно может воскреснуть в самый неожиданный момент и в самом неожиданном обличье.

Он увел Светку с бала раньше, чем планировал. В номере отеля, с видом на ночное море и огни яхт, он был страстен, даже грубоват. Ему нужно было заглушить внутреннюю тревогу физическим действием, ощущением власти над этим молодым, податливым телом. Светка, уставшая от шампанского и танцев, откликнулась с готовностью, приняв его напор за страсть.

Позже, когда она уснула, сметенная усталостью, Валера вышел на балкон. Он закурил. Едкий дым щипал горло. Он смотрел на море. Оно было черным, бескрайним и абсолютно равнодушным. Его девиз «Меня просто любят» вдруг показался ему детским, наивным лепетом. Любовь была валютой, да. Но за любую валюту рано или поздно приходилось рассчитываться. И счет, как выяснилось, мог прийти оттуда, откуда не ждешь.

Он думал о Маргарите. Об их контракте. Теперь это было не просто достижение, а щит. Ему нужен был не просто доход, а статус, легитимность, прочная позиция в мире, где слова Дмитрия Семеновича будут всего лишь словами завистника. Ему нужно было стать не просто любовником или ассистентом, а партнером. Неотъемлемой частью системы, которую сложно удалить, не повредив самой системе.

А еще он думал о сыновьях. О том больничном визите, о ледяном взгляде Алены. Они были его самой слабой, самой уязвимой точкой. Не потому что он их любил (он смутно пытался разобраться в этом чувстве), а потому что они были его кровью, его следом в этом мире. И если кто-то захочет ударить по нему по-настоящему больно… Он отогнал мысль. Нет, это ниже любых правил. Даже Дмитрий Семенович не опустится до такого.

Рассвет застал его все на том же балконе, в смокинге, наброшенном на плечи. Небо на востоке разгоралось персиковым и лиловым, окрашивая гладь залива в нежные, невозможные цвета. Красота была беспощадной в своем совершенстве. Она напоминала ему о той «красивой жизни», к которой он стремился. Но теперь он видел, что у этой красоты есть изнанка. Холодная, расчетливая, как взгляд Дмитрия Семеновича.

Он потушил окурок, последний. Войдя в номер, он увидел спящую Светку. Она сбросила одеяло, и ее тело, залитое утренним светом, казалось скульптурой из слоновой кости и розового мрамора. Молодое, совершенное, пустое. Он почувствовал не желание, а странную, почти отеческую жалость. Она была как одна из тех блестящих яхт внизу – красивая, быстрая, но неспособная пересечь океан в одиночку.

Он принял душ, долгий и очень холодный. Вода смывала запах дыма, духоты и страха. Под ледяными струями его разум снова прояснился, а воля закалилась, как сталь. Угроза? Хорошо. Он примет ее к сведению. Он станет еще осторожнее, еще умнее, еще неуязвимее. Он не позволит никому – ни обиженным мужьям, ни проблемам из прошлого – испортить его идеально выстроенную жизнь.

Он вышел из душа, вытерся грубым полотенцем и посмотрел на свое отражение в зеркале. Темные волосы, влажные и блестящие, карие глаза, в которых снова зажегся знакомый огонь – не страха, а азарта. Новая игра началась. Игра на выживание в высшей лиге. И он был готов к ней. Ведь за его плечами был не один пройденный уровень. И его главный козырь – умение быть нужным, быть любимым – все еще был в силе. Просто теперь он понимал: любовь нужно не просто получать. Ею нужно управлять. Как самым ценным активом.

Он разбудил Светку нежным поцелуем в плечо.

– Вставай, принцесса. Завтрак с видом на море ждет. А потом я отвезу тебя домой. У меня сегодня важный день.

Его голос звучал ровно, уверенно, тепло. Ни тени ночных сомнений. Он снова был тем самым Валерием – обаятельным, надежным, желанным. Мастером своей реальности. Даже если где-то в глубине, в самых потаенных уголках его души, теперь поселился крошечный, холодный червячок сомнения. Он загнал его так глубоко, что и сам почти поверил, что его нет.

Глава 9: Тет-а-тет с будущим

Вернувшись с осеннего бала в Москву, Валера почувствовал, что мир слегка изменил цветовую гамму. Блестящий лоск Светки и шипящего шампанского немного померк перед холодным, аналитическим взглядом Дмитрия Семеновича. Но Валера не был бы собой, если бы позволил страху парализовать себя. Нет, он преобразовал его в топливо для еще более точных и выверенных действий. Угроза из прошлого требовала укрепления позиций в настоящем. И его настоящим теперь прочно становилась орбита Маргариты Эдуардовны.

Контракт был подписан. Теперь он официально числился «Специальным советником по стратегическим коммуникациям и работе с новыми медиа» галереи «Кубик». Звучало внушительно, расплывчато и давало ему карт-бланш на общение с самыми разными людьми – от художников, пахнущих краской и бунтом, до инвесторов, от которых пахло деньгами и холодным расчетом. Его первая задача после встречи с Артемом была ясна: не просто поддерживать контакт, а углубить его, превратить «исследование синергии» в конкретный, осязаемый и, желательно, доходный проект.

Он погрузился в изучение мира NFT и цифрового искусства с фанатизмом неофита. Его квартира, уже походившая на штаб, теперь украсилась еще одним монитором, где в бесконечном цикле сменялись гифки с «кислотными» котами, глитч-портреты и абстракции, сгенерированные нейросетью. Он даже завел кошелек на одной из криптобирж и купил на небольшую сумму (свои, не Маргаритыны деньги – принцип!) несколько «симпатичных пиксельных панков», просто чтобы понять механику изнутри. Процесс увлек его. Здесь была та же игра, что и в его основном ремесле: создание ценности из воздуха, управление вниманием, продажа нарратива. Только инструменты были другими.

Одним из таких инструментов стала платформа для общения с Артемом и его командой – закрытый чат в мессенджере с пафосным названием «Арт-Блокчейн: Синергия». Валера быстро освоил местный сленг. Он уже не писал «Как дела?», а отправлял: «GM! Какие аппрувы по синергии с оффлайн-кураторством?». Он вбрасывал в обсуждение умные ссылки на статьи о том, как Лувр оцифровывает коллекции, и тут же предлагал «задизайнить» для Маргариты «уникальную цифровую twins-коллекцию» ее физических экспонатов с «особыми правами для холдеров на доступ к закрытым ивентам». Артем отвечал скупыми, но заинтересованными «ага» и «рофл, но в тему».

Параллельно с этой интеллектуальной гимнастикой Валера поддерживал огонь на других фронтах. Со Светкой он практиковал новую тактику – «осознанное дистанцирование с элементами сладкой муки». Он не пропадал, но становился чуть менее доступным. Отменял встречи в последний момент из-за «аврала с крипто-художником из Калифорнии», но потом отправлял ей с курьером дорогой букет орхидей с запиской: «Прости. Ты снишься мне в глитчах». Она, конечно, таяла и писала в ответ: «Ты самый занятой и самый романтичный мужчина на свете!». Он читал это и мысленно ставил галочку: статус «обожает» подтвержден.

С Маргаритой же он, напротив, становился ближе. Но не как любовник (их физическая близость после Берлина как-то сама собой перетекла в редкие, почти дружеские объятия в конце долгого рабочего дня), а как доверенное лицо. Он начал замечать за ней мелкие, но красноречивые детали: как она потирает виски, когда устает; какую марку зеленого чая предпочитает; что ненавидит, когда во время встречи кто-то стучит ручкой по столу. Он запоминал всё. И использовал. Приносил ей тот самый чай без напоминаний. Вовремя прерывал затянувшиеся переговоры фразой: «Маргарита Эдуардовна, нам нужно успеть на следующий брифинг». Он стал ее тенью, но тенью полезной, облегчающей жизнь.