Денис Барин – Хаос Выжившие (страница 8)
Оранжевое образование тем временем, теперь приобретя более красноватые оттенки, медленно распространялось, неторопливо, но неотступно погружая в себя дом за домом, подобно утреннему туману, какой бывает в прибрежных городах. Таким темпом через час, может, через два в городе не останется места, до которого не доберётся эта странная туманная взвесь. И, по всей видимости, без противогаза выжить там будет нельзя.
Что сказать? Если в других частях города ситуация похожая, то к атаке враги, кем бы они ни были, подготовились отлично. Люди были застигнуты врасплох, и абсолютное большинство, как ни крути, спастись не сумеют. Ещё одно обстоятельство поставило Кена в тупик: характеристики бомбы несколько не походили на ядерные, а точнее, совсем не походили. Но радости в душе это почему-то не прибавляло, а скорее порождало вполне закономерный вопрос.
Что это за дерьмо? Валерий далеко не был специалистом в области оружия массового поражения и потому затруднялся на него ответить. Но ему почему-то думалось, что с ядерными зарядами всё происходит несколько иначе. Атомный взрыв сопровождается очень яркой вспышкой, которую сложно не заметить, даже находясь в помещении. А ещё должен быть огромный гриб. Хотя, конечно, это не является особенностью исключительно ядерных, термоядерных или атомных бомб – тут всё зависит от мощности взрыва. Но пережитый опыт с ударной волной подсказывал Валерию, что как раз мощность у него была приличная. Так где же, спрашивается, чёртов гриб? Неужели его развеяло ветром за такое короткое время? Этого просто не может быть! Ветра ведь почти нет. Зато есть ядовито-оранжевое облако, образовавшееся здесь явно не для красоты.
Кен всё-таки решил вытащить женщину из опасной зоны, исходя не столько из сострадания, сколько из соображений личной безопасности. Он разумно полагал, что пострадавшая может располагать некой, хотя бы абстрактной информацией о том, чем же их всё-таки атаковали. Кен выскочил из своего укрытия и быстрым бегом направился к женщине. Она обратила на него внимание, сразу перестала голосить и молча следила за его приближением каким-то странным, непонятно что выражающим взглядом. Поначалу Валерий ничего необычного в этом взгляде не нашёл. Однако, когда до пострадавшей оставалось метров десять, Кен резко передумал подходить к ней близко. От экстренного торможения он потерял равновесие и едва удержался на ногах. Первое, что отметило сознание, – это то, что женщина держала в руках. То была чья-то нога, изрядно повреждённая, если не сказать подранная. И... о Боже! У женщины часть лица была в крови, а именно рот и подбородок. Она что-то жевала, громко чавкая. И у Кена мороз пробежал по спине, когда его осенила догадка, что именно. И нездоровый плотоядный взгляд, жуткий, леденящий душу, отчётливо говорил, что данный объект опасен и близко к нему ни в коем случае приближаться не следует.
Валерий внезапно вспомнил: однажды ему уже доводилось видеть аналогичный взгляд. Лет в семнадцать, когда он проходил допризывную комиссию, весь его призыв повезли на Котенко – местный психоневрологический диспансер, в котором врачи, специализирующиеся по душевным заболеваниям, проводили с ними кучу разнообразных тестов, в том числе и на вменяемость. Из коридора, где по обыденности располагались не самые удобные кресла, сидя в которых они дожидались своей очереди, было хорошо видно клетку обезьянника под бетонной лестницей, ведущей на второй этаж. По-видимому, там ожидали приёма к доктору наиболее буйные пациенты. В тот день там сидела пациентка примерно его же возраста, а может, даже и помладше. Время от времени девушка вставала со своей деревянной лавочки, подходила к решётке и смотрела на них таким же странным безумным взглядом. Несколько раз она даже помахала им рукой, но скуксившиеся парни не захотели отвечать на знаки внимания умалишённой девушки, и она, расстроенная, возвращалась назад.
Когда Валерий вспоминал об этом случае, он испытывал стыд. Но только не сейчас. Сейчас он чувствовал липкий холодный страх перед явно совершенно неадекватным человеком с очень жуткой формой шизофрении. Женщина с обглоданной человеческой ногой не просто смотрела на Кена – она цинично разглядывала его. Каким-то образом смесь циничной надменности, нездоровой заинтересованности и абсолютного безумия сочетались в её глазах, и всё это в целом выглядело просто жутко.
– Чего ты прибежал ко мне? – неожиданно проклокотала умалишённая мерзким писклявым голоском. По подбородку тут же побежали струйки крови, рот был набит человеческой плотью, из-за чего речь была невнятной. Женщина улыбалась.
Кена едва не вырвало. Он вовремя вспомнил, что блевать в противогаз не очень разумно, и, подавляя тошноту, поспешил отвернуться от омерзительного зрелища. Но тут же развернулся обратно, так как слух оповестил мозг о вероятном движении сзади и потребовал от хозяина пристального внимания над опасным объектом, который, очевидно, пытался встать. Кен только сейчас заметил, что из бедра женщины торчит кусок толстой рифлёной арматуры. Было видно, что травма причиняет ей сильную боль. Пострадавшая корчилась, стонала, однако не оставляла попыток встать. В конце концов, у неё всё-таки получилось привести себя в вертикальное положение, после чего она без колебаний направилась к Валерию. Ставшую неинтересной обглоданную ногу она оставила около разбитой машины.
Кен такого поворота событий ожидал и, не растерявшись, дунул от неё, как от чумы, припустив обратно. Отстав от свихнувшейся женщины на безопасное расстояние, он остановился и обернулся. Та была уже очень далеко, но темпа не сбавляла и, несмотря на сильную боль в ноге, упрямо ковыляла к нему. Она что-то кричала, но с такого расстояния, да ещё и через противогаз, было невозможно разобрать, что именно. Мысли крутились в голове, и одна казалась безумнее другой!
Что с этой дурной бабой? Она же ела человеческую ногу! Прямо сырую! Чёрт, да какая разница: сырую, жареную? Человеческую! Это как нужно тронуться умом? Валерий ещё какое-то время приходил в себя. Психика никак не хотела воспринять увиденное, но пришлось одёрнуть себя от этих раздумий и сосредоточиться на основной проблеме. Впечатляться шизофреническими выкрутасами умалишённой бабы он будет потом.
Наскоро взглянув на дозиметр, который всё так же показывал приемлемое значение, Кен, с трудом заставляя себя не думать об увиденном, бегом добрался до противоположной улицы и нырнул в пространство между домами. Он хотел обогнуть туманный участок, зайдя к нему с другой стороны. Ветер дует с севера, значит, за ним должно быть чисто. Может, там удастся что-то разузнать и добыть транспорт.
Улицы не пустовали. Похожая картина, что и возле его магазина, наблюдалась везде. Люди спешно грузили в автомобили самые необходимые вещи, нервно поторапливая друг друга. Можно было попробовать договориться по части транспорта и с ними, но Кен не стал этого делать. Машины в основном встречались невместительные седаны, в лучшем случае универсалы или минивэны, и без того чуть ли не под завязку набитые людьми и их пожитками. На вопросы Валерия однозначных ответов никто не давал. Люди сами не знали, что происходит. Удалось только выяснить, что очаг с туманом в городе не один, а по меньшей мере очагов пять. С выводами Кена касаемо боевых действий почти все были солидарны. В остальном ничего путного выяснить не удалось. К газовым образованиям на местах взрывов никто не приближался.
Первые выстрелы Валерий услышал, когда выбрался на перекрёсток. Слева тянулась улица Орджоникидзе, широкой полосой уходя в центр города. Трасса была забита плотным потоком транспорта. Стоял невыносимый гул! Каждый норовил посигналить впереди идущему. Люди бежали из центра, со стороны которого так же плыла туманная взвесь, пожирающая высокие строения и застрявшие в тугой бесконечной пробке автомобили. Были видны несколько крупных аварий. В ста метрах от Валерия на тротуар завалился внушительных размеров фургон, очевидно, перевёрнутый ударной волной. Следы её смертоносного шествия остались всюду. В него врезался джип. Лобовое стекло покрылось паутиной и кровью. Дальше картина была в том же стиле. В момент катастрофы множество автомобилей отнесло к левому тротуару, как минимум треть из них перевернулись, перегородив собой проезд, местами сузив его до состояния неширокой дорожки, в которую едва могла протиснуться небольшая легковушка. Валерий увидел, как из горящей жарким пламенем перевёрнутой девятки кто-то пытается выбраться. Кузов сильно смяло, заблокировав двери. Человек пытался пролезть через деформированное боковое окно, но у него не получалось. Пространство оказалось слишком узким. Было невозможно разобрать в человеке мужчину или женщину. Волосы сгорели и прилипли к обожжённому, искорёженному болью лицу. Руки, покрытые огромными волдырями, отчаянно метались, царапая ногтями асфальт. Открывался и закрывался рот, но криков не было слышно. Они потонули в неимоверном гвалте.
Кен смотрел на всё это, не в силах чем-то помочь. Пламя разгорелось слишком сильно. Без огнетушителя или хотя бы ведра воды к этой куче железа не подойти. Да и без болгарки разблокировать дверь невозможно, во всяком случае быстро. Можно попробовать кого-нибудь остановить, попросить помощи. Хотя бы огнетушитель с ломиком?