Денис Артемьев – Партийный билет в нагрудном кармане (страница 7)

Глава 7

Зандер Зак выдумывать велосипед не стал, он со своими ребятами решил взять банк. Ничем не примечательное отделение, местного самого крупного в городе, банка, прописавшееся в спальном районе. Одноэтажное, отдельно стоящее, здание, сзади и с правого бока, подпиралось жилыми многоэтажками, слева банк сторожил супермаркет. Перед зданием банка лежала площадка стоянки, ограниченная упитанными прутьями железной ограды. Банк, как и положено языческому капищу, сверкал стеклом и хромом. Круглые сутки напролёт светилась оранжевым апельсином эмблема этого местного денежного хранилища.

Зак сам пошёл на разведку. Идти надо было на экс в конце месяца. Либо в час дня, либо перед самым закрытием. В конце месяца в банковской кассе скапливалось достаточное количество наличных денег – люди платили за квартиру, гасили штрафы, делали вклады. В час подводились утренние итоги и сумма, как правило, выходила довольно внушительная. Не сравнить с вечерней, но всё же; причём в час дня дороги города были свободны от пробок, а вечером приходилось учитывать возможные потери времени в конце операции. А вдруг погоня? И всё же Зандер никак не мог решиться на какой-либо конкретный вариант. За неделю до экса он собрал своих бойцов на одной из двух конспиративных квартир УРА.

– Будем потрошить банк на улице Просвещения, – Зандер, сидел красный, чем-то весьма недовольный как, впрочем, и всегда.

– Какой из трёх? – Карл Бир, тридцатилетний чернорабочий, член КПФ, с пятнадцатилетним стажем, задал вопрос, который интересовал всех. Карл всегда отличался смелостью, и ничуть не тушевался под постоянно прущим, в любых беседах, кабаном напролом их придирчивым командиром. Во-первых, он был его старше, во-вторых, если Бир и уступал ему в размерах, то в силе он мог дать фору ему. Бир занимался полноконтактным каратэ, что делало его уверенным и способным в упрямстве тягаться с командиром. Высокий, с широким лбом, с лысиной католического монаха, длиннорукий и длинноногий, с открытым, горящим орлиным взглядом и ртом с тонкими губами, вдавленным ямкой под длинным с горбинкой носом, Карл внушал уважение всем, кто с ним встречался. Малый багаж знаний он компенсировал языком идеально подвешенным, словно созданным для прирождённого партийного агитатора. – Зандер, их там три. Помнишь?

– Нет, не помню, – буркнул Зак.

После его ироничного ответа группа зашумела. Нема Ваган, единственная девушка в группе, маленькая, хрупкая, с большими глазами, отодвинутыми от центра носа неприлично к вискам, носом с незаметной переносицей и толстыми ноздрями, без бровей, с розовым бутоном губ и острым подбородком на квадратном лице, решилась высказаться вслед за Карлом:

– Что ты скрываешь? Нам ведь всем на экс идти.

– Ничего я не скрываю. Нечего на меня давить. Сам вам хотел все рассказать. Деньги будем брать в Апельсине.

– А-а, это тот, что в самом конце, где раньше швейная фабрика была? – Карл жил по соседству от улицы Просвещения и хорошо знал тот район, поэтому банк определили точно.

– Да.

– Почему именно его-то? – вступил в разговор Альберт Блондс. Маленький мужчина с короткой стрижкой, из-под которой просвечивал белый шрам трепанации черепа, двухгодичной давности. Сверкнув черными, глубоко посаженными глазками ящерки, он продолжил допрашивать Зака. – Мы же хотели в центре.

– Ладно, товарищи, говорили об этом неоднократно. Может, хватит?

– Нет, не хватит, – Карл говорил спокойно и при этом сверлил Зака буравчиками голубых глаз. – Мы все равны и хотим знать – почему? И почему ты один всё всегда решаешь?

Зак едва сдерживался. Состояние вулкана распираемого, рвущейся наружу магмой, наблюдали все и не раз. Но на этот раз извержения не случилось. Командир пятёрки вздохнул и произнёс:

– Хорошо. В центре полно полиции. Уйти после экса сложнее. Предлагаемый мной апельсин стоит недалеко от перекрёстка дорог, уходить от него можно разными путями. Дороги свободны даже по вечерам. Деньги там есть, так как этот филиал самый крупный в районе.

– Ясно. Когда идём? – самый тихий член пятёрки – Юрий Рубен (белёсый, волос мало, глаза вечно красные, без ресниц, небольшого роста с прямой спиной; нижняя губа толще верхней безостановочно подрагивающей, периодически обнажала белые колышки зубов), задал вопрос по существу, выразив всеобщее согласие с решением Зака, тем самым, невольно, прекратив все дальнейшие споры.

– В следующий четверг. Входим в банк ровно в час. Пять минут на всё и уходим. Оружие у нас уже есть, машина тоже.

– Откуда машина? – Кар, продолжал любопытствовать.

Туша командира нетерпеливо заворочалась, он засопел, но всё же, ответил:

– Со знакомыми ребятами договорился. Старенький Рено. На ходу.

– Так они нас заложат! – Карл опять пошёл в атаку.

– Не заложат. Они его сами угнали, из другого города, номера перебили. Зачем он мне не знают. Так что свиньи нас по этой машине не вычислят.

– Угу. Главное, чтобы он завёлся, – выразил беспокойство, а заодно и недовольство, Бир.

– Я всё проверил! Ты что сомневаешься во мне? А? – всё же Зак, не выдержал, начал заводиться.

Бир ничего не ответил, осклабившись, не разжимая губ, откинулся на спинку стула и задрал вверх подбородок. Выждав несколько секунд, Зак, спустив лишнюю дурь с головы, сказал:

– Следующее собрание в воскресенье, обсудим всё подробно, распределим роли, прямо здесь потренируемся. Если никто больше не намерен умничать, расходимся.

Продолжать спор никто не решился. В конце концов, Зандер Зак всё устроил, как надо. Его манера общаться раздражала, но не это было самым важным в предстоящем эксе. Как всё пройдёт в первый раз, решала госпожа удача. От неё зависело 99% успеха. Уходили из квартиры боевики партийцы по одному, с интервалами в десять минут. Последним покинул кооперативное гнездо Карл Бир.

Постояв минуты две у подъезда, насладившись непередаваемыми ощущениями от сиреневого, цветочного аромата воздуха мая, Карл не спеша двинулся в сторону железнодорожной станции. Жил Бир в рабочем пригороде и дома он будет не раньше полуночи. И всё же он позволял себе идти размеренным прогулочным шагом, будто на завтра у него выпадал внеочередной выходной, а не будничный физически трудный, изматывающий, рабочий день.

Подойдя к станции, он не спеша прошёл к кассам, купил билет. На платформу не стал подниматься: до его электрички было двадцать минут. Карл, закурив, завернул к таксофонам. Кинул в монетоприёмник три пфеннига, набрал номер. На втором гудке, на другом конце провода, сняли трубку.

– Код 37 13 37 6. Прошу о встрече, – пауза, Карла о чём-то спросили. – Да, лучше сегодня. – Ему ответили. – Да, понял. Там же, где и в прошлый раз. – Карл положил трубку.

Докурив, Карл отправился на платформу. Подошёл поезд и он, сев в него, укатил на встречу со своим куратором. Да, Карл Бир был внештатным сотрудником специального отряда политического управления Фаверленда. Иначе, по-простому говоря, стукачом, завербованным самим бессменным главой отряда – Гюнтером Кнутом, больше десяти лет назад. Неважно на чём таком особенным заловили Бира, но он заключил сделку в обмен на свободу став информатором. Естественно, когда горячие парни из столицы начали организовывать своё УРА, Бир стал одним из первых, кто к ним записался. В данной ситуации Карл выступал, изначально имея тайное преимущество, незапланированным фактором провала, он играл белыми против удачи красной пятёрки Зандера, с самого начала готовя им ловушку, тюрьму и бесславный конец.

Спецотряд создали пятнадцать лет назад власти Фаверленда, сведя воедино несколько отделов, занимающихся, до этого независимо друг от друга, политическим сыском. В него попали и полицейские ищейки и оперативники из систем безопасности и конечно мясники – специалисты по разгону массовых сборищ, недовольных политикой страны, граждан. За пятнадцать лет Кнут превратил своё детище в идеально отлаженный механизм подавления народных выступлений, а заодно и контроля над настроениями общества.

Полученной от Бира информацией, Кнут воспользовался с умом. Не стал брать революционеров сразу, у них дома, а решил их прищучить во время проведения ими акции с оружием в руках. Операцию разработали досконально. В Апельсин направили группу захвата, банк обложили со всех сторон. Силки для наивных глупых волчат, возомнивших себя матёрыми хищниками, к назначенному сроку, были расставлены. Гюнтер ждал, с нетерпением, заслуженной добычи. Декорации к спектаклю готовы, занавес поднят, главные действующие лица спектакля на подходе.

Отслеживать перемещения революционеров Кнут запретил. Какими бы они наивными ни были, возможность того, что они могли почувствовать слежку, оставалась. Пятёрка Зака в полном составе катилась в ржавом ведре, под маркой Рено, по городу. За рулём сидел сам Зак. С самого утра он, точно похмельем, мучился сомнениями. Конечно, было безопаснее почистить Апельсин в час дня. Народу мало, но и денег, по здравым размышлениям, не так много заберёшь. Навряд ли их надолго хватит. Придётся делать ещё один экс. Роль грабителя его не только не прельщала, но даже раздражала. Поэтому возможность сразу взять солидную сумму мотивировала иначе. За один раз мешок денег и несколько лет настоящих революционных дел без подобной дурной уголовщины. Можно полностью посвятить себя политической борьбе. Уже вырулив на улицу Просвещения, он изменил своё решение. Съехав за три квартала от банка во дворы, он припарковался за мусорными ящиками.