Бредите ко мне, вы – мои дети.
Несите родных – грехом на ужин,
Станет бессилье приправой-плетью.
Ну а если еда крепка и сильна,
Проглоты-Пустые за вами в пути.
И капает скверной, орошая, слюна,
И хочется вас сильнее найти!
ГЛАВА 3: БОГ, КОТОРЫЙ ХОЧЕТ СПАТЬ
Я слышу их крики сквозь толщу веков,
Но сонная вязь, взгляд замутнён.
Я создал вам небо, создал и кров,
А вы мне – молитвы и вечный поклон.
Мне больше не надо. Я просто устал.
И в зале пустом дремлю я на троне.
Не стройте же вы мне пьедестал —
Молитвою вашей дух мой не тронет.
– Ну что вы зудите? Мысль – поспать…
Полудрёма опасна мне и вредна.
Неужто хотите бременем стать?
Не надо портить чувство мне сна.
Шёпот и слёзы, молитвы, слова…
Найдите ж в себе силы подняться!
Вера в меня глуха и мертва,
За гранью она мольб и оваций.
Ампир же и так жемчужина в свете —
В лазури кружит в тьме в ореоле.
Взрослейте скорее вы, мои дети,
И оставьте меня наконец-то в покое!
ГЛАВА 4: КРУГИ НА ВОДЕ
В горах высоко туманы царят,
И замка руины на пике томятся,
Зелень эфира – сочащийся яд,
Тенью дыша этих пульсаций!
Маг Гидеон человечность отринул,
Над реликтом корпя, всеми забытым.
Не власти искал – Веру, святыню,
В безмолвии свыше алчущий мытарь.
Посох – удар! Тишь! И провал…
Свечи потухли, и полумглой
Окутано всё, и круг, что черпал
Силы, как вспыхнул – зелёной иглой!
Она появилась! – соткалась из эфира.
Слишком хрупка, безмерно светла,
Будто бы светоч Этого Мира,
Паства которого жизнь всю ждала.
В очах её – иные неба своды,
Она – и правда, и прощение,
Она – подобна… богу? Богу!
Склонился ниц маг в восхищении.
«Где я? Сквозь разорванные сети
Дороги нет… И здесь, в плену!» —
Стать суждено ей большим – ведал,
Лишь Бог, что, кажется, уснул.
– Встань предо мной, ну же, юнец! 
