Денис Алимов – Теорема опавших листьев (страница 6)

«Я вижу, вы узнали ее», – моя реакция не ускользнула от внимания Игоря.

Я объяснил, какие ощущения испытал, увидев фото, но он расстроился, поняв, что воспоминания мне это не вернуло.

«Врачи провели консилиум в вашу честь, – поделился он со мной новостью. – К единому мнению они не пришли, но раздавались довольно смелые прогнозы, что память с высокой долей вероятности вернется. Вот только занять подобный процесс может неопределенно долгое время. Это из плохих новостей, но есть и относительно хорошие».

Он встал и торжественным тоном объявил: «С вами будет поговорить господин Александр Вальдор». Игорь Кильбия впервые улыбнулся, а за спиной у него уже маячили несколько человек, которые обычно сопровождали меня вне палаты.

Мы долго плутали по лабиринту коридоров, после чего спустились на лифте вниз. Там нас снова встретили коридоры, однообразные и безликие. К тому же, как и в моей палате, стены, пол и потолок здесь были из металла, отчего неподготовленного человека это совершенно сбивало с толку. При ходьбе под ногами он довольно звонко отзывался. Редкие лампы, вмонтированные в потолок, освещали неприметное пространство.

В конце концов, наша процессия вышла к массивным дубовым дверям, которые в подобной обстановке выглядели необычно, и встретить их было неожиданно. Едва мы очутились на пороге, створки гулко отворились. Вошли. Интерьер напоминал чем-то покои какого-нибудь лорда или особы королевских кровей: обилие картин в золотых рамах, охотничьи трофеи с торчащими клыками, рогами и вздыбившейся шерстью. Под ногами на каменном полу роскошный ковер. Освещалось все это убранство скудно – небольшими лампадками, прикрученными к стенам. Поэтому потолок утопал где-то в сгущающемся мраке. Зато отлично был виден огромный камин у противоположной стены. Всполохи огня озаряли пространство вокруг него. Когда мы подошли ближе, я заметил над камином впечатляющих размеров полотно, изображавшее средневековый замок: массивная башня по центру, от которой в обе стороны шли потрепанные временем крепостные стены. По правую руку стена оканчивалась округлой башней поменьше, а по левую – обрывалась, наполовину разрушенная. У подножия центральной башни виднелся темнеющий проем входных ворот. Позади замка то ли садилось, то ли вставало солнце. Его диск, слегка выглядывая из-за замка, устремлял лучи прямо навстречу зрителю. Неизвестному художнику весьма натурально удалось передать эффект.

Под полотном ютились пара кресел и круглый столик, казавшиеся игрушечными на фоне огромной картины. Одно из кресел не пустовало, и в нем кто—то сидел. Когда мы вдвоем с Игорем приблизились (сопровождающие остались в дверях), из кресла поднялась высокая, я бы даже сказал, монументальная фигура. На фоне пылающего пламени камина новоявленная персона выглядела словно нарисованной. Горячий воздух, искажая пространство, заставлял ее подрагивать, делая зыбкой, ирреальной. Мы подступили еще ближе, и я смог разглядеть, кто предстал перед нами – мужчина неопределенного возраста, с характерной и очень запоминающейся внешностью. Огромных габаритов, с ростом, намного превышающим обычный человеческий. Тени от огня таинственно играли на его, словно вытесанном из мрамора лице. Взгляд был до невозможности неопределенным. Казалось, на меня взирал не человек, а целый хор иных сущностей, таящихся по ту сторону глаз.

«Имя мое господин Александр А. Вальдор, сорок второй претор, – с едва уловимым акцентом и специфической интонацией обратилась ко мне загадочная фигура. – Присаживайся».

Я сел в кресло. Сорок второй претор, восседавший рядом, разглядывал меня. При этом лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Игорь Кильбия занял место у него за спиной и мгновенно превратился в молчаливого истукана.

«Насколько мне известно, ты не имеешь ни малейшего представления о месте своего пребывания, – нарушил тишину хозяин покоев. – Что же, расскажу. Мир, а я имею ввиду тот мир, который виделся ранее, с его жизнью, устоями, правилами и нормами, с его историей и культурой, с героями и злодеями, весь тот мир, где ты существовал ровно до этого момента: можешь забыть о нем. Он лишь декорация призванная прикрыть и спрятать гораздо более важное».

Александр А. Вальдор оборвался на полуслове. Его взгляд неожиданно устремился куда-то за мою спину. Оборачиваться мне показалось бестактным, поэтому я совладал со своим любопытством.

– Что по-твоему управляет этим миром? – так же внезапно вернулся он к разговору.

– Миром? – начал я судорожно соображать, как бы ответить посолиднее. – Смотря с какой стороны посмотреть. Большинство наверняка назовут деньги, всякие финансовые потоки. Или политику. Все эти люди в правительствах, которые принимают законы и решают, что делать. А может, какие-нибудь богачи.

– О чем и речь, – его губы растянулись в легкой, благодушной улыбке. – Перед твоим взором лишь декорации. За этими фасадами ты не в силах разглядеть истины. Поэтому озвучивать суть людям, подобным тебе – бесполезное занятие. Ты рос и жил в неподобающих условиях. Ум закостенел, утратил гибкость. Рассказав обо всем, я лишь наведу порчу, впрысну яд внутрь души. И ты падешь вниз, в самую бездну. Но разве ты хочешь низвергнуться в нее без остатка?

– Мне кажется, – ответил я честно, – я уже провалился в нее, и лежу на самом дне.

– Ошибаешься. Тебя окружает сплошная бутафория, которую ты привык видеть изо дня в день, и от этого она стала по-своему родной и неотличимой от реальности. Тебе надели фиолетовые очки на глаза, и ты забыл, как выглядит все на самом деле.

– Я не очень понимаю ваших метафор, – снова честно сказал я.

– Это не важно, – он примиряюще взмахнул ладонью. – Не суть. Рано или поздно поймешь. А пока, касаемо нашего разговора, хочу сказать, что я могу лишь коснуться вскользь деталей. Но будь осторожен, и такие мелочи способны лишить покоя.

И господин Вальдор поведал мне о мироустройстве. Рассказ его я слушал внимательно, говорил он нарочито медленно, но, как и было им сказано, понял я мало. А из того, что понял, большая часть мне показалась откровенной чушью – настолько сильно расходились эти слова с привычной картиной окружающей жизни. Единственное, что смущало, так это понимание того, что люди эти, хочу заметить, весьма серьезные люди, не шутили.

«Сомнения в твоих глазах, – констатировал он в конце своего рассказа. – Понимаю. Не расстраивайся, скоро ты воочию убедишься во всем. А пока придется поверить мне на слово».

Последовала небольшая заминка. Он, видимо, обдумывал свое, не переставая при этом смотреть на меня, а я же растерялся и не придумал, чтобы такого сказать или ответить.

«А теперь о твоей судьбе, – наконец прервал затянувшуюся паузу господин Вальдор. – Как я и объяснил, мы занимаемся особым ремеслом. Каждый день умирают и гибнут тысячи людей. От многих причин, но с непреодолимой неизбежностью. События, в которых ты принимал участие, хоть и ужасны с человеческой точки зрения, но недостаточно тяжки, для попадания в сферу наших забот и интересов. Не будем лицемерами, на фоне происходящего каждый день в мире и рассматривая это в том ключе, о котором я рассказывал ранее, содеянное тобой не так уж многозначительно. Если бы ты убил всех этих людей единолично, в таком случае, я думаю, смог привлечь наше внимание. Но на тебе слишком мало крови, – сорок второй претор посмотрел на свою раскрытую ладонь, словно бы внимательно изучая узоры на ней. – Мы не занимаемся обычными преступниками и злодеями. Ждет тебя одна дорога: гнить до конца своих дней в тюрьме».

Я принял эту новость с полным безразличием. Можно ли напугать тюрьмой существо, которое всю свою сознательную жизнь, пускай и короткую, провело в заточении.

«И все-таки твой руах и твоя судьба вынуждают меня поступить по-иному, – как ни в чем не бывало продолжил Александр Вальдор. – И я сейчас говорю не о той судьбе, о которой ты привык мыслить. И о которой каждый из подобных тебе вспоминает, когда не на кого уповать в своем бессилии. О нет, я сейчас говорю про нить жизни, которая, переплетаясь сложным узором, ведет тебя все дальше и дальше, все глубже и глубже. Ей невозможно пойти наперекор. Твоя нить не уводит тебя в застенки казенного дома. Я это ясно вижу. Она проистекает в нечто большее. Поэтому, – он скосил глаза куда-то вверх, – с нынешнего момента ты переходишь ко мне на службу».

Впервые за все время нахождения здесь, дал о себе знать Игорь Кильбия, который от такой новости удивленно воскликнул, но тут же осекся.

«Мой помощник введет в курс дела», – господин Вальдор умолк и отвернулся к камину.

Аудиенция была окончена.

Игорь жестами показал следовать за ним.

В свою палату я больше не вернулся.

Поплутав по лабиринтам переходов и некоторое количество раз раз воспользовавшись лифтами, от поездок на которых меня каждый раз порядочно укачивало, мы попали в подземный гараж, где ждал автомобиль. И чего я никак не ожидал, так это того, что через пару минут мы окажемся на обычных городских улицах. Охватило ощущение, словно я все вижу впервые – еще бы, кто знает, когда последний раз доводилось лицезрел подобную картину. Еще чуть позднее я понял, что мы все это время находились под одним из зданий, располагавшихся в центральном районе огромного мегаполиса.