Денис Агеев – Вторая фаза (страница 14)

— Смутно, — произнес Ролдан.

— Почти, — сказал я.

— Допустим, представил. И что дальше? — спросил Перк.

— А дальше самое интересное. Эта дополнительная четвертая величина или измерение, которое у каждой из трех известных нам констант свое, образует отдельную от всего плоскость. Но у нее тоже имеются свои три стороны, понимаете? Они прямо не связаны с нашими тремя, но соединяются косвенно, через одну из констант, ту саму, для которой являются четвертым измерением. И при этом образуется совершенно другое пространство. Параллельный мир, если говорить простыми словами. И как вы можете догадаться, таких миров может быть бесконечное множество.

— Сука! У меня сейчас мозги закипят, — выругался Ролдан.

Я тоже начал терять нить понимания, хотя смутная картинка все же перед глазами вырисовывалась.

— Продолжай, — попросил Перк.

— Но тут я углубился, поэтому вернемся немного к началу. Так вот, четвертая величина, которая примыкает к одному из трех известных констант… Суть технологии подпространства в том, что этой четвертой величиной заменяется одна из трех констант нашего мира. В итоге мы получаем новое пространство, а вернее, подпространство, потому что из трех известных нам констант оно имеет только две.

— Сучья наша жизнь, и как такое вообще можно было придумать?! — воскликнул Ролдан.

— Не только придумать, но и реализовать, — поучительно вытянул указательный палец Виллис. — И если наши ученые только-только до этого додумались, то имперцы смогли воплотить в жизнь.

— Попахивает бредом сумасшедшего, — прищурился Ролдан.

— Высокая наука всегда была прерогативой думающих людей, коих, как известно, меньшинство. Локсийцы, видимо, оказались чуть умнее и дальновиднее альрийцев, поэтому и опередили нас в сфере пространственных технологий, — развел руками Виллис. — Но я еще раз повторюсь: все это лишь мое личное мнение.

— А ты откуда обо всем этом знаешь? — спросил я, хотя уже давно догадался, что Виллис до появления в рядах армии Федерации был тесно связан с наукой.

— До поступления в армию я был ученым, — подтвердил мои догадки он. — Работал в области изучения межпространственных перемещений. Совет Федерации поставил перед нами цель — ускорить процессы гиперпространственных скачков, а также наладить более быструю связь между отдаленными мирами. Но про технологию конструирования подпространства я тоже знаю немало, все-таки работал в смежной области. У нас ходили слухи, что основу этой технологии наши промышленные шпионы выкрали именно у локсийцев, но на тот момент она была только на стадии начального проектирования, поэтому наши умы так и не смогли до конца разобраться во всех чертежах и формулах имперских ученых.

— Все-таки мы недалекие, — усмехнулся Ролдан. — Ну или как минимум — наши ученые.

— Дело не в этом, — недовольно поморщился Виллис. — Просто подход к научным изысканиям другой.

— И ты хочешь сказать, что локсы наплодили кучу параллельных миров, в каждом из которых разместили по уровню? — поинтересовался Перк.

— Да нет же, болван, — махнул рукой Виллис. — Подпространство — это не совсем параллельный мир, хоть и близок к его парадигме. Это как бы ответвление от мира-оригинала, но с некоторыми своими свойствами. Да и зачем создавать, как ты выразился, «кучу»? Достаточно одного подпространства.

Последние слова Виллиса заставили меня вспомнить подсказку Кроноса о свойстве Земли, о котором должен знать каждый землянин. Мне вдруг показалось, что я к ее разгадке стал чуть ближе, хотя и не понимал, в чем эта близость заключалась.

— Постой-ка, — нахмурился Ролдан. — Но уровней-то много, и все они разные.

— Ну и что?! Это не означает, что для каждой локации нужно создавать отдельное подпространство. Процесс его конструирования достаточно затратный и опасный. Все же манипуляции с пространственными константами — это не опыты в лаборатории. Создать всего одно стабильное подпространство — большое достижение. Что же касается особенностей каждого из уровней, то здесь нет ничего сложного. Технологии терраформирования придут на помощь. Были бы средства и ресурсы, а они у Империи имеются в достатке.

— Хорошо, допустим, ты прав, и мы находимся в подпространстве, — кивнул Перк. — Я даже могу представить, что в этом подпространстве построен огромный комплекс с уровнями, на каждом из которых проведен процесс, схожий с терраформированием. Или еще что-то подобное проделано. Но, ведь это, черт возьми, все равно другой мир! И законы здесь должны отличаться!

— Так в том и суть подпространства, что оно подчиняется тем же законам, что и мир-оригинал, ну… с небольшими отклонениями.

— И как эти отклонения обнаружить? — спросил азиат, и в голосе проскользнула тревога.

— Здесь может быть что угодно, — развел руками Виллис. — Другая скорость движения, иное падение света или еще что-нибудь похожее. Эти отклонения не всегда можно обнаружить без специальных приборов. Разница может заключаться даже в изменении структуры ДНК организмов или количестве хромосом в клетке.

— Изменение ДНК? — присвистнул Перк. — А ведь это серьезно. Такие вещи мутациями называются.

— Да брось ты! — махнул рукой Ролдан. — Во-первых, на самом деле неизвестно, так ли на самом деле. Виллис же сказал, что это всего лишь его гребаное предположение. Во-вторых, даже если все это правда и мы в параллельном пространстве…

— В подпространстве! — перебил его Виллис, начиная раздражаться.

— Да хоть в заднице у дьявола! — усмехнулся Ролдан. — Какая, мать ее, разница, где мы? У нас есть цель — выжить. На все остальное насрать!

— Но если… — не успокаивался Перк.

— Все, хватит! — обрубил Ролдан. — Башка уже пухнет от вашей пустой болтовни. Давайте лучше обсудим, что делать дальше. Шой, что скажешь?

— А что делать?.. Сейчас привал. Дальше я не пойду. Делать мне не хрен — по темноте бродить, — возмутился азиат.

— Да заткнись ты уже, говорливая обезьянка! — незлобно прикрикнул Ролдан.

— Это тебе лучше заткнуться, — прищурил узкие глазенки Перк, отчего стал похожим на слепого котенка.

— Ладно, успокоитесь, — резко сказал я, чуть подавшись вперед всем корпусом. — Перк прав, идти в ночь не имеет смысла. Выдвинемся утром… Ну как рассветет, то есть. Не знаю, как здесь все устроено со сменой суток, но если все так же, как и на Земле, то тьма начнет рассеиваться уже часов через шесть-семь. За это время мы должны как следует отдохнуть.

— Это смотря в каком регионе мы находимся. Вернее, какой именно регион сымитировали долбаные локсы, я имею в виду. Если южная часть планеты, то времени меньше понадобится. Если северная, то, может, и больше. Еще время года тоже влияет.

— Судя по хвойному лесу и зверью, мы где-то в тайге, — предположил я. — Время года — позднее лето или начало осени.

— Возможно, — согласился Ролдан. — Тогда и рассвет настанет чуть позже.

— Как все сложно у вас, — покачал головой Виллис. — На Зеро погода неизменна почти в любой части мира. У нас даже горы — и те невысокие. На их вершинах температура всего на пять-шесть градусов ниже, чем на равнинах. Бывает сезон гроз два раза в год и иногда — период засухи. А так почти всегда тепло и солнечно.

— А Мюн скалиста и камениста, хотя и тропические участки тоже есть, — вставил азиат. — И зима к нам каждый год приходит, хотя и ненадолго задерживается. Магнитные полюса тоже сдвинуты, но не так сильно, как на Земле. Поэтому зимы короткие и теплые.

— Скучные у вас миры, — махнул рукой Ролдан. — То ли дело у нас, да, Шой?

— Надо ложиться спать, — сказал я, проигнорировав вопрос спутника. Спорить о том, чья планета лучше, у меня не было ни малейшего желания. — Нужно также определиться, кто первым останется на карауле. Сменяемся каждые два часа, Гигеон не в счет.

— Я останусь, — не раздумывая, вызвался Ролдан. — Все равно сон не идет.

Спорить с ним никто не стал.

Я примостился возле пня, сняв шлем и подложив под голову ранец. Температура воздуха заметно снизилась, поэтому подполз ближе к костру. Сонливость, как липкая паутина, быстро обволокла мой разум, и я не заметил, как уснул.

Ветер дул прямо в лицо, принося свежий сладковатый запах ранних цветов. Мы шли по широкому лугу, подпираемому далеко впереди стеной густого леса. Справа изогнутой линией пробегала река, слева была проложена ровная магнитная трасса, уходящая вперед и врезающаяся вдалеке в массив леса. Пустая и тихая, словно всеми забытая. Почти на самом горизонте, чуть ли не пронзая небо, возвышались тонкие и толстые прямоугольники городских зданий. Среди них мельтешили черные точки мелких и крупных транспортеров и вились змейки монорельсовых поездов.

Мы — шли. Я, жена и две дочки.

— Скоро уже? — спросил я.

— Да, почти пришли, — кивнула жена.

— А ему понравятся наши цветы? — спросила младшая дочь. В руках она стискивала аккуратный букет из нескольких ярко-красных цветов. Их названия я не знал — никогда в этом не разбирался.

Как же она подросла, подумал я. Стала выше почти на две головы, и волосы заметно потемнели.

— Они ему всегда нравились, ты же знаешь, — ответила старшая. — Хотя я не помню, чтобы он обращал на них особое внимание… раньше.

Старшая тоже повзрослела. Лицо вытянулось, лоб открылся. Фигура стала более изящной и женственной. Да и выглядела она намного старше своих девяти лет. Наверное, мальчики уже начинают на нее засматриваться.