Денис Агеев – Дорога смертников (страница 73)

— Это откуда такие цифры — одна десятая процента? — поинтересовался Роланд.

— Скажу так: оглянись, и сам все поймешь.

— Тяжелая у тебя философия. Даже не знаю, завидовать тебе или радоваться, что моя крыша все еще на месте. Неужели ты смирился с тем, что скоро умрешь?

— Нет. Но я полностью отдаю себе отчет в том, что происходит вокруг.

Температура тем временем росла. Нойса не было рядом, чтобы определить точное значение, но по моим прикидкам было уже не меньше сорока градусов. Тоннель начал заворачивать вправо и как будто уходить по дуге вверх. С углублением становилось все темнее, поэтому я снял с пояса фонарь и направил луч света перед собой.

Каменный потолок над головой издал низкий гул.

— Черт, что это? — встрепенулся Ролдан.

— Течение лавовой реки. Мы сейчас под ней, — объяснил я.

— Мать твою! А она не обрушится?

— Все может быть, Ролдан, мы же на самом сложном пути. Не удивлюсь, что через минуту по этому тоннелю пустят раскаленную лаву.

— Что-то вы как-то слишком пессимистично настроены. Один уже со смертью почти смирился, второй ждет, что на нас раскаленная река хлынет. О хорошем надо думать.

— Тут ты прав, Ролдан. Я так скажу: хуже, чем сейчас, уже не будет. Так какой смысл расстраиваться? По статистике…

— Да по твоей статистике мы все скоро сдохнем. Заткнись уже! — оборвал его напарник.

Впереди грохотнуло. Как будто камень упал и покатился. Звук с катастрофической скоростью становился все ближе и ближе.

— К стене! — выкрикнул я и бросился к неровным камням, прижавшись к ним спиной. Даже сквозь нагрудник я ощутил теплоту стены.

Предчувствие меня не обмануло. Как только мы припали к стенам, сверху, сотрясая землю и приминая все неровности грунта, прокатился огромный каменный шар.

— Черт! Ну и дела! — бросил Ролдан. — Откуда взялась эта махина?

— Сверху прикатилась, Ролдан, — ответил я.

— Да уж понял я, что не снизу. Но почему так быстро? Какая-то ловушка сработала? Как в том гребаном Лабиринте?

— Да какая разница? — вставил Фрост.

— А такая, что надо быть внимательнее.

— Хватит чесать языком. Вперед, быстрее, — скомандовал я.

Мы ускорили шаг. Я больше не мог терпеть пересохшее горло, и сделал два больших глотка из фляги. Холодная вода потекла по пищеводу, мгновенно впитываясь. Ролдан, глядя на меня, тоже на ходу достал из рюкзака литровую бутылку воды и влил в себя сразу треть.

Сквозняк стал настолько теплым, что казалось, начал обжигать кожу. Пот тек по лбу и вискам, подмышками хлюпало. Хотелось снять нагрудник ко всем чертям, да и стянуть рваный комбинезон, оставшись лишь в трусах. Но тогда бы пришлось тащить все это в руках.

Ролдан и Фрост стали тяжело дышать, да и мне каждый вздох давался с трудом. Ко всему прочему нос стал улавливать запах гари.

— Я вот что думаю, неплохую систему с испытаниями придумали эти локсы, — снова заговорил Ролдан. — Прямо-таки кастовая система.

— Конечно, неплохую, — кивнул Фрост. — Я так скажу: они нам враги, но головы у них работают что надо.

— Я не об этом, философ ты хренов. Я конкретно об этом раунде. Ну сами посудите, есть пять путей, пройдя которые, ты определишь себе всю будущую жизнь. Самый сложный и опасный — для властителей. И это оправдано. Главами государств и конгломератов должны становиться только самые сильные и храбрые, а не то убожество, которое стоит у власти в нашем продвинутом обществе, какое объединение не возьми. Второй — путь менее сложный и ответственный, но тоже не простой — для чиновников, служак и пропагандистов. Эти сученыши тоже должны пройти через задницу, чтобы потом получить право отправлять на мясорубку других. Третий и четвертый пути — его приверженцы тоже должны заслужить свое право быть гражданами. Ну а пятый — всякие отбросы, непригодные ни для чего.

— Не все так просто, Ролдан, — сказал я. — Не все лидеры — сильные и смелые бойцы, также как не все талантливые воины — опытные стратеги и организаторы. Человеческая натура многогранна.

— Зато всякие говнюки почему-то всегда лезут во власть, а потом такие как мы вынуждены проливать кровь ради их идеалов. Если бы они перед тем, как стать главными, протащили свои задницы через смертельные испытания, то, может быть, и говнюками быть перестали.

— Вот если выживешь, то можешь предложить такой подход Совету Федерации.

— Если я выживу, то плюну Совету Федерации в их сучьи рожи, — зло буркнул Ролдан.

— Не патриотично как-то, — заметил Фрост. — В армию идти тебя никто не заставлял.

Я же вспомнил про свою причину похода на войну и поморщился. Да, меня тоже никто не заставлял. Просто я потерял работу, а мне нужно было кормить семью и содержать дом. И лазерная винтовка вместе с годовым военным контрактом как-то сами оказались в руках.

Ролдан открыл было рот, чтобы что-то ответить, но махнул рукой, рявкнув «Да ну вас на хрен!». Дальше шли молча. И уже через минуту я заметил, как по стенам запрыгали блики, а еще через полминуты мы вышли из тоннеля.

В нескольких метрах перед нами протекала лавовая река. Воздух над ней подрагивал, искажая противоположный берег. Температура заметно возросла, в нос лез удушливый запах гари, а легкие, казалось, стали наполняться липким горячим гелем.

— Тут метров пять, не меньше, — констатировал Фрост.

— И жара только усиливается, — добавил Ролдан.

Я внимательно осмотрелся — на нашем берегу не было ничего, кроме… огромных булыжников. Валуны достигали в диаметре, наверное, чуть больше полуметра, а значит, и весить должны были прилично.

— Попробуем закатить в реку эти камни, — указал я на ближайший к нам булыжник. — Потом по ним можно будет перейти.

— Ты в своем уме?! Они весят тонну! — возмутился Ролдан.

— У тебя мышцы и кости укреплены до второго ранга. Тебе ли беспокоиться об этом? — возразил я.

— А я мышцы не улучшал. Взял по два ранга «Повышенной регенерации тканей» и «Укрепленного кожного покрова», ну и болевой порог понизил, — произнес Фрост.

— Тогда встанешь впереди. Если на тебя брызнет лава, то раны быстро заживут, — сказал Ролдан.

— За дело, а то жара усиливается.

Я подошел к валуну и начала толкать его. Мышцы напряглись, пот заструился по лбу еще усерднее, но камень сошел с места. Ко мне подскочил Ролдан, а потом и Фрост. Втроем катить эту махину оказалось намного легче. Под конец мы так разогнали его, что валун влетел в реку и докатился почти до ее середины.

— Отлично! — заключил я, жадно глотая горячий воздух, который к тому же, похоже, стал еще и разряженный. — Теперь давайте второй закатим, но только протолкнуть надо дальше, чтобы с него потом до того берега допрыгнуть можно было.

Поверхность камней обжигала ладони, но мы не обращали на это внимание. Катили и катили вперед. И вот второй валун залетел в лавовую реку и замер в паре метров от противоположного берега.

— Сука, вблизи жарит как в печи! — выругался Ролдан, отскочив от кромки реки.

— Камни тоже раскаляются, — заметил Фрост, указав на валун, который мы загнали в реку первым. Огромный булыжник начал краснеть снизу, а с поверхности поднимался легкий дымок.

— Да, надо все делать быстрее, — кивнул я. — До того берега осталось два метра. Тут два варианта: либо мы закатываем еще один камень, но на этот раз поближе к тому берегу, либо с разбегу проскакиваем по уже имеющимся валунам. Но нужно быть осторожнее — если остановишься на полпути, то потеряешь инерцию, а с места без разгона перепрыгнуть не получится.

— Я так скажу: нужен еще один валун, — произнес Фрост. Ролдан кивнул.

Я сделал один большой глоток из фляги, сполоснул пересохший рот и повесил емкость на место. Хлопнул в ладони и бросил:

— Погнали!

Мы прильнули к валуну и уперлись в него всем весом. И покатили. Перед тем, как камень влетел в реку, Ролдан упал на спину и ударил по нему ногами, чтобы добавить скорости.

Булыжник неуклюже плюхнулся в лаву. Комья раскаленной субстанции прыснули на нас. Я увернулся от них, Ролдан — тоже, а вот Фросту, не обладающему улучшенной реакцией, не повезло — два красных ошметка попали на ладони и зашипели, как масло на разогретой сковороде. Напарник охнул, стряхнул с себя огненную массу, но руки уже задымились.

— Черт! Черт! — завопил он, сотрясая ладонями.

Я скинул ранец и быстро извлек из него обеззараживающий спрей, обильно побрызгал ему на конечности. Кожа местами почернела, а местами вздыбилась пузырями. Фрост начал дуть на ожоги, но тут же вскрикнул — от горячего воздуха становилось только хуже.

— Ну ты как? — поинтересовался я, убирая препарат в ранец. — Обезболивающее вколоть?

— Нет. Нормально все. Болевой порог у меня понижен, скоро пройдет, — ответил Фрост, но по искривленному лицу я понял, что он врет. Боль от ожогов, наверное, легко может взять первенство по остроте ощущений.

— Ладно, надо идти, — сказал я и стер пот со лба.

Взгляд упал на флягу. Непреодолимо хотелось пить, а еще больше — вылить холодную воду на лицо. Но я лишь облизнул губы.

— Наш план не сработал, — сообщил Ролдан, кивнув в сторону реки.

Я глянул туда и понял, что он прав — последний валун укатился недалеко, встав между первым и вторым. Теперь из трех булыжников получилось нечто вроде тропинки.

— Тогда используем первый вариант. Я протестирую.