Денис Агеев – Дорога смертников (страница 38)

Ролдан подошел ближе, прищурился, вглядываясь в непонятный для меня текст.

— Ага. Noli nocere. «Не навреди». Или как-то так переводится.

— Не навреди, — повторил Нойс. — Кому не навредить? Что это вообще значит? Бред какой-то. Сначала что-то про волков, теперь это.

— Древние люди любили всякие цитаты. Ученые, философы, теологи — все они мнили себя большими шишками.

— Может, локсы думали, что в те времена все разговаривали на латыни? — предположил я. — Вот и пишут на каждом углу.

— Да черт их разберет, что они там думали! Если это аптека или что-то подобное, то нужно обязательно ее обыскать.

Я толкнул облезлую деревянную дверь, но она держалась крепко. Похоже, изнутри ее чем-то подперли. Приложил больше усилий, но результата это не принесло.

— Дай-ка я попробую, — предложил Утмар, подошел к двери и со всей дури ударил по ней ногой. Внутри глухо хрустнуло, старое дерево не выдержало и развалилось.

Прежде чем войти внутрь, бросили в проем пару шумовых гранат. Когда звук прекратился, пересекли порог.

Внутри было темно, как в пещере. Включили фонари на максимальную яркость и стали оглядывать пространство, скользя лучами по полу и стенам. Помещение оказалось просторным, влево и вправо уходили ряды узких стеллажей, которые, впрочем, оказались пустыми. На стенах висели выцветшие бумажные плакаты. Всюду валялись пустые пластмассовые баночки, изодранные коробочки, бутылочки и прочий бесполезный хлам.

— Похоже, это действительно аптека, — сказал Нойс.

Ролдан подобрал какой-то пузырек с выцветшей наклейкой, прищурено оглядел его. Хмыкнул и бросил под ноги.

— Я поищу подвал. Может, там спрятан энергоблок, — сказал Утмар и уверенно зашагал вперед, к невысокой стойке. И вскоре скрылся за ней. Похоже, подвал нашелся.

— Один мусор, ничего полезного, — констатировал Нойс. — По-моему, мы опять облажались. Надо уходить.

Ролдан пнул мелкую банку, и та ударилась в стенку, упала и покатилась. Напарник покачал головой и вздохнул:

— Да. Бесполезное дерьмо. Пойдемте.

— Здесь даже кайтунов нет, — произнес Нойс.

И тут мой взгляд наткнулся на какой-то белый сверток, лежащий в углу помещения. Направил туда луч фонаря, подошел ближе. Пригляделся. Передо мной лежал мертвый зверек, замотанный во что-то белое, как младенец в пеленку.

— Ошибаешься, Нойс. Кайтуны здесь есть, но только не в роли хозяев.

Ролдан посветил в угол, встал рядом со мной. Оглядел находку и спросил:

— Это то, о чем я думаю?

Я кивнул.

— Только не говорите мне, что это паутина, — проговорил Нойс, встав за нашими спинами.

— Утмар! — окликнул я третьего спутника.

Ответом была тишина.

— Не надо было его одного отпускать, — запоздало сообразил Нойс.

Я окликнул еще громче.

— Ненавижу пауков, — сплюнул на пол Ролдан. — Может, свалим отсюда, пока не поздно?

— Хочешь оставить Утмара здесь? — поинтересовался Нойс.

Ролдан не ответил.

— Я иду за ним, — сказал я, поправил шлем и разложил копье на полную. Что-то мне подсказывало, что в бою с огромным пауком оно будет наиболее эффективно, а то что этот гипотетический паук будет огромным, я не сомневался.

Нойс расчехлил арбалет и зарядил его. Ролдан обнажил «ятаган» и произнес:

— Ну пойдемте спасать… если еще не поздно.

Я перебросил фонарь в левую руку, правой ладонью покрепче сжал копье и двинулся к стойке. Именно там я видел Утмара в последний раз. Видимо, за этой стойкой и скрывался вход в подвал, кладовку или какое-то другое помещение.

Предчувствие меня не обмануло. Как только мы завернули за стойку, то сразу же наткнулись на приоткрытую дверь, за которой виднелись ступеньки, уводящие вниз.

Я снова окликнул напарника, и опять не получил ответа.

— Ненавижу пауков, — зачем-то повторил Ролдан почти шепотом.

Я чуть оттолкнул дверь, которая приоткрылась со зловещим скрипом, и начал медленно спускаться по ступенькам, попутно освещая перед собой каждый метр пространства. Снизу на нас дышала непроглядная тьма. И как Утмар решился спуститься туда без фальшфейеров и фонаря?

На некоторых ступеньках я замечал обрывки паутины. Старые доски скрипели под ногами, грозясь обрушиться в любую минуту. Внизу луч фонаря выхватил еще несколько крупных белых свертков. Спустившись вниз, я пригляделся и окончательно убедился, что это были иссохшие трупики кайтунов.

— Как же здесь мрачно, — протянул Нойс и шумно сглотнул. Ролдан рядом что-то неразборчиво пробубнил.

Я решил, что пора включать на шлеме прибор ночного видения, и мир вокруг снова окрасился в зеленый цвет. Обзор чуть расширился, но смотреть на все через зеленый фильтр было неприятно. Я сосчитал мертвых зверьков на полу — всего их было шесть. Все как один иссохшие, с выпученными глазами и оскаленными мелкими пастями. Слева стояла стопка небольших и крупных коробок, на некоторых были надписи на языке, многие буквы которого были явно из лингвиса, но слова представляли собой полную белиберду. Внезапно рядом с грудой коробок сенсор движение уловил активность. Я направил в ту сторону луч фонаря и начал тщательно водить им по коробкам и полу, но ничего не заметил.

У дальней стены на боку лежал стол, обильно покрытый паутиной. Левым краем он прикрывал нечто крупное и тоже замотанное в белую «пеленку». Предвкушая самое худшее, я стал медленно подходить к жертве.

Сжав до скрежета копье и собрав все мужество в кулак, я приблизился к находке. Волна страха прошла по всему телу, когда я узнал в ней закутанного в белую «простынь» Утмара.

— Сучья наша жизнь, это ж он! — протянул Ролдан, уставившись на найденного напарника.

— Черт, мужики, по-моему, он мертв, — предположил Нойс.

Я присел, отключил прибор ночного видения, глядя через который, сложно различить детали, и всмотрелся в бледное, как пасмурное небо, лицо Утмара. Ком подкатил к горлу, когда я увидел красное пятно на белой паутине чуть ниже груди. Сердце забилось чаще. Сверившись с нейроинтерфейсом, я убедился, что количество ударов возросло до 91 в минуту.

Но Утмар не был мертв. Парализован — да, но не мертв. Его грудная клетка едва заметно вздымалась и опускалась, да и нейроинтерфейс уверял, что объект передо мной жив, хоть и состояние его здоровья всего лишь удовлетворительное.

Сенсор в шлеме снова уловил движение справа, и я направил в ту сторону луч фонаря.

Из-за угла выглядывало крупное, хотя и не настолько крупное, как я ожидал, бледное тело паука. Размером он лишь в два раза превышал того же кайтуна. На луч фонаря насекомое никак не отреагировало. Я обратился к нейроинтерфейсу, но имплант с такого расстояния не смог идентифицировать существо.

— Сука! Паук! — сдавленным, полным неприкрытого отвращения голосом произнес Ролдан.

— Готовьте гранаты, — тихо сказал я, хотя и не был уверен, что низкочастотный звук окажет воздействие на членистоногое.

— Я могу подстрелить его, — проговорил Нойс, приложив приклад арбалета к плечу и прикрыв один глаз. — Да и не такой уж он большой и с виду не особенно-то и опасный.

— Мерзкая тварь, — протянул Ролдан. Достал шумовую гранату, и я отметил, как чуть заметно подрагивали его руки. Похоже, мой напарник страдал арахнофобией. — Надо валить отсюда к чертовой матери!

— Да ладно тебе, Ролдан, неужели паучка испугался? — усмехнулся Нойс.

— Паучок, сука! — процедил сквозь зубы напарник. — Этих гадов истреблять надо! Выжигать напалмом!

Сенсор уловил движение наверху, да я сам заметил некоторое шевеление. Поднял голову и направил луч света, и меня словно окатило холодной волной. С потолка по стене спускался огромный белый паук, раз в пять больше того, что сидел перед нами. Восемь волосатых лап с хитиновыми наростами быстро перебирали по стене.

— Черт! — только и вырвалось у меня.

Ролдан открыл рот и снова закрыл. Нойс что-то невнятное буркнул и еще сильнее вдавил приклад арбалета в плечо.

Гигантский паук тихо спустился на пол и встал рядом со своим мелким сородичем, о котором все как-то внезапно забыли.

Я сосредоточился и попытался отправить пси-импульс в сторону насекомого. В ответ пришла очень смазанная «картинка», основным сюжетом которой был непомерный голод и агрессия.

— Отходим. Очень медленно. Шаг за шагом, — почти по слогам произнес я.

С десяток черных блестящих глаз, в которых не читалось ничего, кроме опасности, неотрывно глядели на нас. Искривленные ротовые жвала открывались и закрывались. Уродлива мохнатая морда твари едва заметно подрагивала, словно создание едва держалось, чтобы не броситься на нас.

— Ролдан, черт тебя дери, двигайся! — возмущенно произнес Нойс, но второй напарник стоял и не шевелился.

— Ролдан! — негромко окликнул я его. — Давай двигай! Сейчас же!

— Я… — сорвалось с его губ, но договорить он не смог. Страх превратил его в безмолвного истукана.