Денис Агеев – Даггер: Инициация (страница 15)

Погрузившись в воспоминания, я и не заметил, как мы оказались напротив кабинета номер шесть. Остальные трое из списка уже были здесь. Двух мужиков – понурого седого доходягу с глазным имплантом и широкоплечего коротышку с металлической серой шапкой вместо волос я уже встречал, хотя и знаком с ними не был. А вот смуглую невысокую женщину с короткой стрижкой и мелкими черными глазами, которые, казалось, посылали тебя к черту даже тогда, когда ты в них не смотрел, я видел впервые.

– Михель Донски, Орландо Кринг и Бикмучиносиус Дисрей Олушарий, пройдите, пожалуйста, в сектора шесть-один, шесть-два и шесть-три соответственно, – снова раздался гендерно-нейтральный голос из громкоговорителя.

Дверь перед нами, глухо прошипев, поднялась. Открылся проход в широкий коридор. Кабинет, как оказалось, делился на несколько секторов.

– Ну я пошел, – сказал Олуш. – Надеюсь, мозги они мне сильно не свернут.

– Было бы что сворачивать, – ухмыльнулся я.

Здоровяк натянуто улыбнулся и вместе с Михелем и Орландо скрылся в недрах кабинета номер шесть. Я перевел взгляд на женщину с черными глазами.

– Чего уставился? – буркнула она, злобно глядя на меня исподлобья.

– Да вот думаю, почему их вызвали, а нас с тобой – нет.

Дверь снова поднялась, и из кабинета вышло три человека – две высокие женщины лет по тридцать с небольшим и чуть согбенный мужчина со старинным трехпалым протезом вместо правой руки. Лица у всех троих были какие-то потерянные. Так обычно выглядят люди, которых несколько минут назад ошарашили какой-то сенсационной новостью.

Эдриа проводила вышедших взглядом и поморщилась. Снова поглядела на меня, как бы говоря глазами: понял теперь? Я понял. В двух секторах, предназначенных для меня, пока еще находились другие участники.

– Ты откуда? – спросил я.

– Из задницы верблюда, – выплюнула она и отвернулась.

Общаться с ней дальше не было никакого желания, но ностальгические мысли о погибшей родине все еще не выветрились из головы, поэтому я продолжил ее донимать:

– Значит, с Земли.

– Почему это? – нахмурилась женщина.

– Ну если ты из задницы верблюда, а верблюды живут только на Земле, то все очевидно, – развел руками я.

– Ну и придурок же ты! – фыркнула Эдриа.

– Зато хотя бы не родился в заднице.

Черноглазка говорить ничего не стала. Сложив руки у груди, оно что-то раздраженно пробубнила и сморщила свое не очень уж привлекательное лицо. Я откровенно и почти театрально рассмеялся, продолжая пялиться на нее.

– Слушай, придурок, тебе что, делать нечего? – вперила она в меня свои острые глаза. Я прямо ощутил исходящую от нее злобу. Странная девка.

– Совершенно нечего, – кивнул я.

– Тогда иди поиграйся со своим малышом в штанах, – бросила она.

– Эдриа Мэй и Алекс Хоксвелл, пройдите, пожалуйста, в сектора шесть-четыре и шесть-пять, – снова раздался голос из динамиков, и дверь поднялась.

Я шагнул в коридор. Черноглазка рванула вперед, чуть оттолкнув меня. Мелкая злая сучка!

Навстречу к нам шли еще двое участников. Взгляд, как и у предыдущих троих, отстраненный, потерянный. И что с ними эти мозгоправы сделали? Скоро узнаю.

Я вошел в проход, над которым были выведены черные цифры «6-5», и оказался в небольшом квадратном помещении. Стены здесь представляли собой зеркала от пола до потолка, посередине стоял прямоугольный стол, за которым сидела женщина в строгом темно-сером костюме с эмблемой Альрийской Федерации на левой стороне груди. Лет ей было под сорок, темные волосы аккуратно уложены в простую, но аккуратную прическу, на левом виске притаился мелкий имплант телесного цвета. Перед ней лежал голопланшет, в котором она совершала какие-то манипуляции пальцами.

– Алекс Хоксвелл, верно? – спросила женщина, глядя как бы поверх меня. Хотя, возможно, мне это только казалось.

– Если мою личность не стерли и не подменили другой, пока я лежал в регенерационной камере, то верно.

– Присаживайтесь, – она указала на стул, стоящий у стола напротив нее.

Я сел.

Женщина ткнула пальцем в голопланшет, и из него выскочило небольшое изображение мужчины в полный рост, в котором я узнал себя. Рядом с полупрозрачной трехмерной картинкой расположился мелкий текст. Похоже, она в данный момент изучала мое досье. Женщина снова ткнула пальцем в устройство, а потом коснулась импланта на виске. Изображение на голопланшете исчезло. Чуть откинулась на спинку стула. Поглядела на меня, но снова как-то поверх, словно только касаясь взглядом.

– Итак, Алекс Хоксвелл. Разрешите представиться, я – доктор Амалия Кински. Я психолог, и сейчас мы немного поговорим о вас.

– Я польщен, – хмыкнул я. – Еще никто вот так с ходу не горел желанием говорить обо мне.

– Скажите, Алекс, почему вы решили участвовать в проекте «Даггер»? – спросила она, проигнорировав мою реплику.

– Все лучше, чем гнить в Платосе, – повторил я недавний ответ Олуша.

– Из своего пятнадцатилетнего срока заключения вы отбыли восемь лет, что больше половины. Неужели вы решили, что подвергнуть себя новым опасностям – лучшая альтернатива семи годам спокойствия?

– Семи годам спокойствия, – повторил я и усмехнулся. – Забавно вы назвали годы заключения в тюрьме.

– И все же?

– И все же: все лучше, чем гнить в Платосе.

Доктор Кински, наконец, позволила себе легкую улыбку. Сказала:

– Не волнуйтесь, Алекс, все, что вы скажите, останется между нам. Вы можете быть откровенны со мной.

– Разумеется, я вам верю, – сделав наивное выражение лица, произнес я. – Только вы не уточнили, что в промежутке между мной и вами есть один ма-а-аленький зазорчик, в который, тем не менее, удивительным образом поместится еще с десяток других людей.

Доктор Кински теперь уже откровенно рассмеялась, чуть прикрыв рот ладонью. Откинулась на спинку стула еще вольготнее, и ее образ строгого психолога начал рушиться.

– Хорошо, Алекс, я вас поняла. И, знаете, вы правы, что никому не доверяете, – кивнула она.

Я говорить ничего не стал.

– Но есть один интересный момент, который я очень хочу для себя выяснить. «Даггер», как вы знаете, правительственный проект, а вы, насколько мне известно, не очень жалуете это самое правительство. Отсюда напрашивается простой вопрос: зачем вам лезть во все это? Не лучше ли все-таки отсидеться на привычном месте?

Я вздохнул. Отвел взгляд, задумался.

– Еще раз хочу напомнить, что если вы назовете истинную причину, по которой вы решили участвовать в проекте, то никто о ней не узнает. Если вы того пожелаете, разумеется.

– Тем более вы все равно все узнаете и без моего желания, верно? – Я снова поглядел на Амалию Кински. – Вы псионик, доктор, а значит, способны проникать в мозги других людей, как крысы в сточные канавы. Зачем весь этот цирк?

– Не буду скрывать, что я способна на подобное, но мне бы хотелось, чтобы вы рассказали все сами. Я знаю, Алекс, что вы пережили много тяжелых событий. Гибель родной планеты, война, трибунал и тюрьма – все это оставило глубокие шрамы на вашем сердце. Но я должна быть уверена, что, став полноценным участником проекта «Даггер», вы… – она сделала паузу.

– … не повторю своей ошибки… Вы это хотели сказать? – закончил я.

– Как вам будет угодно, – пожала плечами она. – Вы сказали «ошибка». До этого вы считали, что вас осудили напрасно. Теперь ваше мнение поменялось?

– Вы не поймаете меня, доктор, – покачал головой я. – Да, я нарушил приказ командования. Но по-прежнему не виню себя за это. Если вы считаете, что я могу совершить что-то подобное еще раз – дело ваше. Но раскаяния о своих прошлых поступках вы от меня не дождетесь. Даже фальшивого.

– Поймите, Алекс, почти все участники проекта, в том числе и вы, – это люди, которым судьба дала второй шанс. Вы можете признавать или не признавать своей вины за прошлые ошибки, верить в свою правоту или проклинать себя за содеянное, но сейчас это уже не имеет значения. Главное теперь для вас – идти новым путем дальше. Я лишь хочу понять, насколько этот новый путь для вас примелем.

– Он приемлем, поверьте.

Она снова улыбнулась, но уже по-другому. Она словно что-то поняла. И смотрела теперь уже точно в глаза. И я подумал, что пошло оно все к черту! Зачем пытаться играть в игру, которая уже давно проиграна?..

– Я потерял все, доктор. Родную планету, карьеру, девушку. Ничего не осталось, ради чего следовало бы жить, – сказал я с легкостью, словно сняв с себя трехсоткилограммовый бронекостюм тяжелого пехотинца.

– Вот это я и хотела от вас услышать, – сказала она, и еще я отчетливо услышал у себя в голове, хотя мог поклясться, что вслух она этого не говорила, фразу: – Именно такие люди нам и нужны.

Из кабинета под номером шесть я вышел с очищенным разумом и легким сердцем. И вид у меня был слегка ошарашенный.

Глава 7

Едва солнце выглянуло из-за заснеженных горных вершин, как нас собрали на небольшом плацу, находился который, судя по всему, на крыше невысокого здания. Было видно, как за прозрачными стенами и потолком проносятся флаеры и аэробусы. Некоторые пролетали выше уровня видимости, некоторые – ниже, но было явно видно, что находились мы далеко не на первом ярусе.

– Итак, доходяги, надеюсь, вы хорошо выспались, потому что сегодня вам придется как следует потрудиться, – громко и четко проговорил Джонатан Бейзер. Одет он был так же, как и вчера в зале аудиенций – в камуфляжные штаны и черную майку. Штанины были заправлены в укрепленные темные армейские ботинки на титановых заклепках.