Дэниел Уилсон – Роботы Апокалипсиса (страница 61)
«Больше это не сработает», — говорит она.
Судя по картинкам со спутника, равнина скоро закончится, превратившись в лабиринт из ущелий. Тысячи каньонов, вырезанных в скальной породе давно растаявшими ледниками, уходят во тьму, плохо отображаемую на карте. За ущельями, на буровой площадке, возвышается антенна, похожая на надгробный памятник.
Убежище Архоса уже различимо.
Над головой возникают еще три пунктирные линии; они стремительно летят к точке, где я нахожусь в данный момент.
«Будь начеку, Девятьсот второй, — говорит Матильда. — Ты должен вывести из строя антенну Архоса. Дистанция — один щелчок».
Ребенок женского пола командует мной, и я подчиняюсь.
Под руководством Матильды Девятьсот второй смог пробраться по лабиринту ущелий к бункеру Архоса и вывести из строя антенну, тем самым временно лишив армии роботов руководства. Девятьсот второй выжил, создав отряд, состоявший из робота и человека — то, что впоследствии стали называть «диадой». С тех пор Матильда и Девятьсот второй стали легендами, они вошли в историю как предшественники нового, невероятно эффективного рода войск.
5
Милосердные машины
«Рабы не могут жить в мире с господами».
Новая война + 2 года и 8 месяцев
Людям не довелось увидеть последние мгновения Новой войны: по иронии судьбы, в последнем бою Архос сошелся с одним из своих творений. О том, что произошло между Архосом и Девятьсот вторым, здесь сообщает сам «Арбитр» и другие источники. И как бы ни относились люди к этим событиям, их последствия в течение десятков лет будут играть важную роль в отношениях двух видов.
Яма трех метров в диаметре, слегка вогнутая, заполнена гравием и крупными камнями, запечатана слоем замерзшей почвы. Из плоского кратера, словно обледеневший червяк, торчит труба из рифленого металла — главная линия связи, которая ведет прямиком к Архосу.
Вчера ночью я прибежал сюда вслепую на скорости 50 км/ч и разорвал главную антенну в клочья. Местная система обороны немедленно отключилась: похоже, Архос не решился дать автономию тем, кто находился к нему ближе всего. Потом я ждал — мне хотелось узнать, выжил ли кто-нибудь из людей.
Матильда пошла спать. Сказала, что обычно ложится гораздо раньше.
Утром пришел отряд Умника. «Декапитация», проведенная мной, ухудшила процесс стратегического планирования и координацию вражеской армии, и у людей появилась возможность спастись.
Человек-инженер заменил мои черепные сенсоры. Я научился говорить «спасибо». Система распознавания эмоций сообщила, что Карл Левандовски очень, очень рад, что я остался жив.
Поле боя тихое и неподвижное — пустая равнина, лишенная малейших признаков жизни. Над ней поднимаются столбы черного дыма. Кроме трубы, ничто не указывает, что эта дыра имеет какое-либо значение. Отверстие кажется тихой, ничем не примечательной и при этом особенно хитроумной ловушкой.
Я закрываю глаза и активирую сенсоры. Сейсмические сенсоры ничего не регистрируют, но магнитометр засекает активность. Электрические импульсы бегут по кабелю, словно ослепительное световое шоу. По шахте в обоих направлениях текут потоки информации: даже лишившись антенны, Архос все еще пытается поддерживать связь.
— Обрежьте это, — говорю я людям. — Быстрее.
Карл смотрит на своего командира: тот кивает. Сняв с пояса инструмент, инженер неловко падает на колени. Появляется сиреневая сверхновая, и плазменный резак расплавляет поверхность трубы, превращая в жидкость находящиеся внутри провода.
Световое шоу исчезает, но выяснить, произошло ли что-нибудь, невозможно.
— В жизни не видел ничего подобного, — выдыхает Карл. — Елки-палки, как же плотно упакованы эти кабели.
Кормак пихает Карла локтем.
— Разведи концы кабеля подальше. Мы же не хотим, чтобы он на полдороге себя починил.
Пока люди с трудом выкапывают из земли и оттаскивают подальше отрезанный кусок толстой трубы, я обдумываю физическую задачу, стоящую передо мной. На дне шахты, под тоннами обломков, меня поджидает Архос. Чтобы попасть туда, понадобится тяжелый бур — но прежде всего понадобится время. Время, за которое Архос может найти другой способ связи со своими орудиями.
— Что там внизу? — спрашивает Карл.
— Большой Роб, — отвечает Черра, опираясь на костыль, сделанный из ствола дерева.
— Ну да, но кто он?
— Думающая машина, мозг, — говорит Кормак. — Он всю войну прятался в этой глухомани.
— Умно. Вечная мерзлота Аляски — природный теплоотвод, так что можно не заботиться об охлаждении процессоров, — говорит Карл.
— Какая разница? — встревает Лео. — Как мы его взорвем?
Люди долго смотрят на отверстие, размышляя. Наконец слово берет Кормак:
— Нельзя его взрывать. Тут нужно действовать наверняка — мы должны спуститься и увидеть, как он сдохнет. Иначе можно запросто обрушить дыру, а он останется жив.
— Значит, придется лезть под землю? — спрашивает Черра. — Вот здорово.
Мыслепоток наблюдения обнаруживает нечто интересное.
— Данная среда враждебна для людей, — говорю я. — Проверьте свои параметры.
Вытащив прибор, инженер смотрит на него, а затем быстро отходит от шахты.
— Мощная радиация — и чем ближе к центру дыры, тем выше уровень. Здесь нельзя находиться.
Посмотрев на меня, командир отряда делает несколько шагов назад. Он выглядит очень уставшим. Я подхожу к шахте и сажусь на корточки, чтобы осмотреть трубу. Ее поверхность толстая и гибкая — очевидно, она предназначена для защиты кабелей, которые идут до самого дна.
Кормак кладет теплую ладонь на покрытую инеем оболочку моего плеча.
— Если вытащим кабели, ты пролезешь? — тихо спрашивает он.
Я киваю головой, указывая на то, что да, если убрать провода, я смог бы протиснуться в указанное пространство.
— Что там, мы не знаем. Возможно, выбраться ты не сможешь, — говорит Кормак.
— Понимаю.
— Ты и так сделал достаточно. — Командир отряда людей указывает на мое изуродованное лицо.
— Я все сделаю.
Кормак оскаливает зубы и встает.
— Давайте выдернем провода! — кричит он.
— Точно! — соглашается Лео. — Вырвем гаду легкие!
Прыгая на раненой ноге, Черра привязывает веревку «щекотуна» к замку на экзоскелете Лео.
Протиснувшись мимо меня, инженер прикрепляет «щекотуна» к пучку кабелей, находящемуся в трубе, а затем отходит назад, подальше от источника радиации. «Щекотун» вцепляется в цель с такой силой, что на жесткой массе проводов остаются вмятины.
Леонардо идет назад, шаг за шагом, вытягивая провода из оболочки. Разноцветные провода сворачиваются в кольца в снегу, словно кишки, вытащенные из белой трубы, наполовину закопанной в яме. Почти час спустя шахта извергает из себя остатки проводов.
Передо мной черная дыра.
Я знаю, что на дне меня ждет Архос. Ему не нужен ни свет, ни воздух, ни тепло. Он, как и я, опасен в самых разных средах.
Я снимаю с себя одежду и бросаю ее на землю. Затем, встав на четвереньки, заглядываю в дыру и принимаюсь за расчеты.
Когда я наконец поднимаю взгляд, то вижу, что люди следят за мной. Один за другим, они подходят ко мне и касаются моей внешней оболочки — плеча, груди, руки. Я не двигаюсь, чтобы не нарушить загадочный человеческий ритуал.
Наконец Кормак ухмыляется мне; его покрытое шрамами лицо превращается в морщинистую маску.
— Ну, шеф, как полезешь — головой вперед или ногами?
Я спускаюсь ногами вперед, чтобы лучше контролировать передвижение. Единственный недостаток метода состоит в том, что Архос заметит меня раньше, чем я его.
Скрестив руки на груди, я протискиваюсь в узкую трубу, и вскоре меня поглощает тьма. Видна лишь стенка трубы, которая находится в нескольких сантиметрах от меня. Поначалу я лежу на спине, но скоро шахта делает поворот, становясь вертикальной. Я обнаруживаю, что, растопырив ноги, словно ножницы, можно предотвратить падение, которое стало бы для меня фатальным.
Условия среды внутри трубы быстро становятся смертельно опасными для человека. Меньше чем через десять минут после старта я попадаю в облако природного газа и замедляю скорость спуска, чтобы уменьшить вероятность возникновения искры и взрыва. Мое тело автоматически увеличивает потребление энергии; она течет по телу, поддерживая температуру в пределах рабочего диапазона. На глубине 800 метров геотермальные источники начинают слегка нагревать воздух.
После отметки 1500 метров резко увеличивается радиационный фон: всего за пару минут он из среднего становится смертельным. Мою внешнюю обшивку слегка покалывает, но никаких других эффектов я не замечаю.
Я протискиваюсь дальше по вредоносной трубе.
И вдруг подо мной начинается пустота. Я болтаю ногами, но под ними нет ничего, кроме воздуха. Внизу может быть все, что угодно. Правда, Архос уже меня видел, так что продолжительность моей жизни скорее всего будет определена в течение нескольких следующих секунд.
Я включаю сонар и падаю.