Дэниел Уилсон – Роботы Апокалипсиса (страница 31)
Я нехотя снимаю с себя одежду и облачаюсь в военную форму, новенькую и жесткую. Джек тоже переодевается, причем в два раза быстрее меня, а затем защелкивает и подтягивает мой ремень. Я чувствую себя двенадцатилетним мальчиком в маскарадном костюме.
Потом Джек буквально силой вручает мне винтовку М-16.
— Ты что, шутишь? Нас же арестуют.
— Заткнись и послушай меня. Вот магазин: засовываешь его сюда, изгибом от себя. Это переключатель режимов управления огнем. Я ставлю его на одиночные выстрелы, чтобы ты не расстрелял сразу весь рожок. Если не стреляешь, ставь на предохранитель. Сверху рукоять, но за нее винтовку не носи, это опасно. Вот здесь затвор: потяни его на себя, чтобы дослать патрон в патронник. Если придется стрелять, держи оружие двумя руками, вот так, и смотри в прицел. На спусковой крючок нажимай медленно.
Теперь я мальчик не просто в маскарадном костюме, но и с заряженной винтовкой М-16 в руках. Я целюсь в стену. Джек бьет меня по локтю.
— Опусти его. Во-первых, ты непременно обо что-нибудь заденешь, а во-вторых, так ты более крупная цель. И если не собираешься стрелять, держи палец за спусковой скобой.
— Так вот чем вы занимаетесь здесь по выходным.
Встав на колени, Джек молча распихивает вещи по рюкзакам. Я замечаю пару больших пластиковых брусков, похожих на куски масла.
— Это С-4?
— Ага.
Закончив работу, Джек надевает один из рюкзаков мне на плечи, подтягивает лямки, затем вскидывает другой на себя, хлопает себя по плечам и потягивается.
Черт, мой брат похож на коммандо в джунглях.
— Идем, Бигмак, — говорит он. — Посмотрим, кто там шумит.
С винтовками на изготовку мы тихо пробираемся по коридору туда, откуда доносится грохот. Пропустив меня вперед, Джек вскидывает винтовку к плечу и кивает мне. Я сажусь на корточки и, глубоко вздохнув, поворачиваю ручку и толкаю дверь плечом. Дверь во что-то упирается, и я толкаю еще раз, сильнее. Дверь распахивается, и я залетаю в комнату, падая на колени.
На меня смотрит черная, извивающаяся смерть.
В комнате полным-полно ходячих мин: они выбираются из ящиков, лезут друг по другу, по стенам. Открыв дверь, я отпихнул несколько машин, но в проем уже ползут другие. В комнате столько этих жутких ползучих тварей, что за ними даже пола не видно.
По комнате проходит волна: мины машут передними конечностями, ощупывая воздух.
— Нет! — вопит Джек и, схватив меня за куртку, вытаскивает из комнаты. Он действует стремительно, но закрыть дверь не успевает; в проем вклинивается ходячая мина, а затем еще одна. И еще множество. По коридору течет поток машин; отступая, мы слышим, как их металлические тела врезаются в дверь.
Бум. Бум. Бум.
— Джек, а что еще в этом арсенале?
— Разная хрень.
— А какую часть составляют роботы?
— Немалую.
Мы отступаем по коридору, а похожие на крабов ходячие мины рекой вытекают из двери.
— А С-4 еще есть? — спрашиваю я.
— Несколько ящиков.
— Нужно взорвать здание.
— Кормак, оно же было построено в восемнадцатом веке!
— Черт побери, кого сейчас волнует история? Нас должно волновать то, что происходит
— Ты всегда отличался нелюбовью к традициям.
— Джек, пойми, мне очень стыдно, что я заложил штык. Да, я поступил неправильно. Но сейчас у нас нет другого выбора — мы должны взорвать этих тварей. Зачем, по-твоему, мы сюда пришли?
— Чтобы спасти людей.
— Так давай их спасать. Давай взорвем арсенал.
— Кормак, подумай — вокруг жилые дома. Погибнут люди.
— А сколько будет трупов, если мины вырвутся на свободу? Придется чем-то жертвовать. Ситуация экстремальная, поэтому мы должны исполнить свой долг. Понимаешь?
Джек на секунду задумывается, наблюдая за тем, как в нашу сторону ползут ходячие мины. От полированного пола отражаются красные лучи.
— Ладно, — говорит Джек. — План такой: двигаем к ближайшей армейской базе. Идти будем всю ночь, так что бери с собой все необходимое, иначе замерзнешь к свиньям собачьим.
— А как же арсенал?
Джек ухмыляется. В его голубых глазах пляшут безумные искорки. Я уже и забыл, что он может быть таким.
— Арсенал? — спрашивает он. — Какой арсенал? Братишка, мы взорвем его к чертовой матери.
В ту ночь мы с Джеком бежим сквозь холодный туман, по темным переулкам, забиваемся во все укрытия, какие удается найти. В городе мертвая тишина. Уцелевшие забаррикадировались в своих домах, а тех, кто осмеливается выйти на улицу, поджидает лютый мороз и безумные машины. Усиливающийся буран чуть притушил устроенный нами пожар, но не до конца.
Бостон горит.
Время от времени во тьме слышны взрывы и скрип шин — это автомобили-охотники скользят по льду, Винтовка, которую дал мне Джек, оказывается на удивление тяжелой и холодной. Мои скрюченные ладони застывают на ней, словно лапы какого-то замерзшего зверя.
Завидев роботов, я шиплю, останавливая Джека, и киваю вправо, в сторону переулка.
Там, сквозь клубы дыма и снега друг за другом шагают три фигуры. В синеватом свете фонаря они похожи на солдат в сером камуфляже, но я понимаю, что это не так. Одна фигура — ростом футов семь, не меньше, останавливается на углу и, странным образом наклонив голову, осматривает окрестности. За ней застывают двое подчиненных бронзового цвета, ростом поменьше. Три военных робота-гуманоида — неподвижные металлические фигуры в потоке сурового ветра. Я таких только по телевизору видел.
— Телохранители и миротворцы, — шепчет Джек. — Отряд: один «Арбитр» и два «Гоплита».
— Тс-с.
Командир поворачивается и смотрит в нашу сторону. Я стою не дыша; по вискам стекают капельки пота. Рука Джека до боли сжимает мое плечо. Если роботы и общаются между собой, то мы этого не видим. Несколько секунд спустя командир роботов разворачивается, и, словно по сигналу, три фигуры размашистым шагом уходят в ночь. Единственным доказательством того, что они вообще здесь были — следы на снегу.
Я чувствую себя словно во сне. Не знаю, привиделись они мне или нет. Но мне кажется, что этих роботов я еще встречу.
И мы действительно снова их встретили.
Часть третья
ВЫЖИВАНИЕ
Не позднее чем через тридцать лет мы будем обладать средствами, которые позволят нам создать разум, превосходящий человеческий. Вскоре после этого эра людей закончится. Можно ли направить события таким образом, чтобы мы могли выжить?
1
Акума
«Все вещи порождены сознанием Господа».
Новая война + 1 месяц
Когда наступил час ноль, люди в основном жили в городах, и поэтому самый сильный удар противник нанес по индустриальным центрам. Однако в одном случае некий предприимчивый японец превратил слабость в силу.
Ниже приведено весьма подробное описание событий, которое изложил господин Такэо Номура бойцам Армии самообороны Адати. Этот рассказ подтверждается показаниями множества промышленных роботов, камер наблюдения и роботов-«жучков». С самого начала Новой войны и до ее последних минут господин Номура, похоже, был окружен роботами-союзниками. Для данного документа текст переведен с японского.
На мониторе снимок, сделанный камерой слежения. В углу экрана метка: «Токио, район Адати».
Камера находится где-то высоко и смотрит вниз на пустынную улицу. Мощеная дорога узкая и чистая; по обеим сторонам от нее стоят аккуратные домики, окруженные оградами из бамбука, бетона или кованого железа. Двориков, как и тротуаров, нет, и, что более важно, негде припарковать автомобиль.
По этому узкому коридору, слегка вибрируя, катится бежевый ящик. Его хлипкие пластиковые колеса не рассчитаны на передвижение по мостовой. Корпус покрыт полосками черной копоти. К верхней части ящика я прикрепил сделанную из алюминиевых труб руку, похожую на сложенное крыло. На передней панели, под треснувшей линзой камеры, здоровым зеленым цветом горит лампочка.
Эту машину я называю «Юбин-кун». Он — мой самый верный союзник, он выполнил множество заданий ради нашего общего дела. Благодаря мне разум Юбин-куна чист — в отличие от злых машин, которые наводнили город.
Добравшись до перекрестка, отмеченного выцветшим белым крестом, Юбин-кун поворачивает направо и движется дальше. Когда он уже выезжает за пределы обзора камеры, я, сняв очки и прищурясь, смотрю на экран. Мне удается разглядеть предмет, который лежит на роботе — это тарелка.
А на тарелке банка кукурузного супа. Моего супа. Радостно вздохнув, я нажимаю на кнопку, переключая картинку.
Теперь на экране цветное, четкое изображение того, что происходит у ворот завода. Над входом вывеска на японском: «Лилипут индастриз».
Это мой замок.