Дэниел Сигел – Разум (страница 70)
В 1990-х годах, когда я писал книгу The Developing Mind, то застрял на главе об эмоциях. Тогда не было общепринятого представления о том, что это такое на самом деле, если не считать описания их характеристик. Антрополог мог сказать, что эмоции — это то, что соединяет людей одной культуры на протяжении поколений. Социолог представил бы их в виде клея, удерживающего группу. Психолог — что эмоции соединяют различные процессы между оценкой и возбуждением. Ученые-биологи, в частности, специалисты по нейробиологии, убеждены, что эмоции — это то, что коммутирует функции организма и головного мозга. Я читал и слышал все эти заявления, но ни в одном не прозвучал термин «интеграция». А для меня такие разнородные точки зрения относились к некому процессу связи дифференцированных элементов в большее целое.
Однако эмоции необязательно усиливают интеграцию. Иногда даже уменьшают. В состоянии ярости система становится чрезмерно дифференцированной в реактивности. Если человек грустит или испуган, продолжительная чрезмерная дифференциация также понизит интеграцию и повысит уязвимость для хаоса и ригидности.
Паттерны казались очевидными: эмоции способны служить сдвигами в интеграции.
Я сказал доктору Фредриксон, что расширение и формирование можно рассматривать как мощное средство описать состояние повышающейся интеграции и внутри нас, и в наших отношениях. Это положительные эмоции.
Если негативные эмоции продолжительные и цепкие, человек может попасть в нисходящую спираль, становясь все более подверженным хаосу или скованности и уходя от легкости интегративного благополучия. Все эмоции позволяют понимать самочувствие. Можно сказать, что переживание чувств, осознавание эмоционального опыта и открытость для присутствия и изучения этих эмоций — процесс, имеющий глубокое значение и важный, чтобы жить хорошей жизнью. Однако длительные периоды сниженной интеграции, связанные с негативными эмоциями, обычно ведут к берегам хаоса или скованности, выводят из реки гармонии.
Если интеграцию можно успешно использовать для расширения и формирования, получится ли применить ее к любви? Я предположил, что резонанс позитивности, по определению доктора Фредриксон, усиливает состояния, уже позитивно интегрированные. Мы делимся радостью, возбуждением, благоговением. Мы благодарны вместе. Чудесная, соединяющая любовь действительно становится источником резонанса позитивности.
Однако я считаю, что соединение со страдающим человеком также можно рассматривать, как часть любви. Сопереживая друзьям, пациентам и клиентам, детям и даже незнакомым людям, мы получаем возможность чувствовать любовь. Если горюющий человек получает нашу заботу и участие, если мы не оставляем его, понимаем его страдания и помогаем их перенести, это также повышает интеграцию.
Каким образом?
Хотя страдающий находится в пониженном состоянии интеграции (согласно нашему определению психического здоровья и нездоровья), соединяясь с ним, мы смещаем изолированное состояние пониженной интеграции и одиночества в сторону связи. Даже если одна из двух дифференцированных личностей страдает, интеграция вырастет для обоих. Сострадательное действие объединяет два отдельных существа в нечто целое, которое, как известно, больше, чем сумма его частей.
Как замечательно выразился исследователь Пол Гилберт, сострадание можно считать способом почувствовать страдание другого, осмыслить его, придумать вариант помочь, а затем воплотить намерение и уменьшить страдание (Gilbert, 2009; 2015). С другой стороны, эмпатию можно рассматривать как ощущение или понимание опыта другого человека, не обязательно сопровождающееся стремлением помочь. Тем не менее эмпатическая забота часто предшествует состраданию. Иногда то и другое воспринимается как синонимы. Существуют интеллектуальная когнитивная эмпатия и эмоциональная эмпатия — ощущение чувств другого человека. Таким образом, эмпатия — важные врата, открывающие путь к опыту сострадания.
А что с добротой?
В моем концептуальном мире слово «доброта» кажется очень уместным для обозначения важных идей в отношении того, как мы соединяемся, испытываем любовь, как работает разум. Доброту можно рассматривать просто как бескорыстное действие — помогать, не ожидая чего-то взамен. И поэтому сострадательное действие наверняка способно быть актом доброты.
Однако для меня это еще и состояние, подход к другому человеку и даже к себе с определенным намерением, отношением, заботой, стимулирующей внутреннее уважение, позитивное отношение. Доброта — это текстура нашего психического состояния.
Я вижу в этом качестве уважение к уязвимости другого и поддержку. Быть добрым — значит находиться в состоянии разума, признающем, что у каждого из нас много слоев психической жизни. Есть внешний адаптивный способ существования и представления себя миру, которые могут быть весьма далеки от внутренних истин. Есть внутренние состояния потребностей, разочарования, страхов, озабоченности — имя им «уязвимости». Они могут быть скрыты от посторонних глаз, но тем не менее постоянно присутствуют в разумошафте. На самом деле у нас множество аспектов «я», нашей самости, которые в действительности представляют собой многогранное собрание психических состояний. В рамках плоскости возможностей их удобно рассматривать как кластеры повторяющихся плато и их склонностей к определенным пикам активации. Интеграция способна вовлекать доброжелательное внимание ко всем этим аспектам, принятие полного спектра эмоций и потребностей, памяти и стратегий жизни в этом мире. Осознавание неудовлетворенных потребностей, невылеченных ран приводит к состоянию открытости и уязвимости.
Именно в подобных уязвимостях проявляется такой способ существования, выражающийся в восприимчивости к глубоким слоям нашей реальности, стремлении формировать вербальную и невербальную передачу смысла и мотивации к спонтанным или запланированным проявлениям доброты. Доброта — это психическое состояние, которое можно культивировать, чтобы принести в жизнь любовь.
Если выдвинуть гипотезу, что положительные эмоциональные состояния — это повышенная интеграция, можно увидеть, как добрые поступки создают счастье. Если расширить, развить представление Фредриксон о любви и включить в него не только резонанс позитивности, а вообще все резонансы, даже когда кто-то еще страдает, это покажет, что и сама любовь оказывается состоянием повышенной интеграции разума. Сострадание способно культивировать счастье, и поскольку соединение происходит на уровне уязвимости, протянутая рука помощи, облегчение человеческих страданий — это одновременно акт доброты и определяющая черта сострадания.
Системы множественного «я» и интеграция идентичности
Как уже говорилось, системы функционируют на многих уровнях. Молекулы внутри клеток организма устроены так, чтобы выполнять определенные функции, например, в метаболических процессах и обслуживании мембраны. Клетки дифференцируются, а затем соединяются, образуют кластеры, органы, например сердце, печень и легкие. Органы входят в системы — иммунную, сердечно-сосудистую, скелетно-мышечную, желудочно-кишечную и другие — и согласованно работают, эффективно и рационально выполняя свои задачи. Нервная система, одна из многих в организме, состоит из нейронов, в которых есть микротрубочки и взаимосвязи, обеспечивающие проведение разнообразных энергетических паттернов внутри клеток и между ними. Миллиарды клеток глии поддерживают нейроны и выполняют другие важные функции. Нервная система служит проводником и конструктором, создавая из энергии информацию, часть потока «снизу вверх» и «сверху вниз» нашей психической жизни. Все это аспекты систем организма. Что делают наши системы органов? Они работают сообща, создавая систему организма в целом.
Но где система всего человека? Как перейти от молекул к разуму? Как из взаимодействий наших частей рождается синергия разворачивающихся слоев реальности, «целостность и импликативный порядок», которые описывал Бом (1980/1995)?
Заглянув сквозь микроскоп «внутрь» человека, мы увидим молекулы, основывающие его физическую структуру. Если перейти на еще более мелкий уровень, станут видны атомы, составляющие молекулы. На более тонком плане мы придем к принятой сегодня реальности, что сами атомы представляют собой пустое пространство. В дальнейшем приближении частицы будут чудесным образом соединены различными силами, которые в итоге можно концептуально обобщить термином «энергия». Благодаря открытию Эйнштейна, что энергия равна массе, умноженной на скорость света в квадрате (E = mc2), даже то, что мы представляем как физическую природу мира вещей, обладающих массой, в действительности очень плотная энергия.
Если теперь уменьшить приближение и от молекул перейти к клеткам и органам, где будет граница исследуемого? Еще сильнее отдаляясь и уходя в макромир, мы увидим взаимодействие организмов — то, что мы называем отношениями, основанными на паттернах коммуникации. Это «социальное» наших социальных жизней, окутывающая нас разумосфера. Под таким широким углом видно, что способы соединения друг с другом включают обмен энергией и информацией. Информацию можно рассматривать просто как паттерны энергии, имеющие значение, которое выходит за пределы энергетического потока. Двигаясь наружу, в макроуровень, мы придем к тому же, к чему и в приближении микроуровня: к потоку энергии. Например, многое во Вселенной состоит из темной материи и темной энергии — масс и сил, которые нельзя непосредственно увидеть и выявить приборами, хотя тени этих эффектов, например черные дыры, поддаются вычислению, и их повсеместное присутствие установлено. Энергия проявляется мощно и разнообразно, но зачастую остается невидимой.