Дэниел Сигел – Разум (страница 26)

В нашем путешествии мы будем через призму видения разума смотреть на механизмы его работы в гармоничных отношениях. Как мы вскоре узнаем, если видение разума выравнивает внутреннее состояние людей, возникшее соединение может оказать глубокое влияние на систему двух личностей. Сопереживающая сонастройка позволяет двоим стать соединенными, и эти узы эмпатии оказываются формой интеграции.

Чтобы увидеть позитивный эффект такого соединения, с научной точки зрения разум полезно рассматривать как часть широкой системы, простирающейся за пределы границ организма. Соединение разумов преобразует тела — межчеловеческая связь позволяет расти и лечиться. Очевидно, что оно имеет место не только когда люди физически держатся за руки. Это происходит и при выравнивании внутреннего субъективного опыта — того, который нельзя увидеть глазами, но можно почувствовать с помощью внутреннего видения разума. Майндсайт — это механизм социального и эмоционального интеллекта. Познание разума другого человека — основа для внутреннего и межличностного благополучия. Мы соединяемся благодаря эмпатически сонастроенному общению.

Но что такое эта субстанция, которая соединяется при коммуникациях? Если фермент действует на структуру молекулы, меняя ее форму и функцию, то что на самом деле соединяется в эмоциональном общении?

Один из ответов на этот вопрос — энергия и информация. Если подумать, как этот поток рождается внутри и между нами, можно увидеть в интеграции благополучие, возникающее из связи дифференцированных элементов. А если посмотреть на субъективный опыт, удастся заметить, что это, видимо, тоже эмерджентное свойство энергоинформационного потока, как мы описывали.

С философской и научной точек зрения мы видим одну систему. Это монистический подход, в отличие от дуализма, разделяющего разум и тело. Еще в 1980 году в статье Mentalism, Yes; Dualism, No («Да ментализму; нет дуализму»)[40] Роджер Сперри писал:

Согласно современной теории разума — мозга, монизм должен включать субъективные ментальные (психические. — Прим. науч. ред.) свойства как причинные реальности. Этого не происходит в случае физикализма и материализма, которые служат понятными антитезами ментализма и традиционно исключают психические феномены в качестве причинных конструктов. Называя себя менталистом, я считаю субъективные ментальные феномены первичными мощными причинными реальностями, переживаемыми субъективно, не сводимыми к физико-химическим компонентам и представляющими собой в сравнении с ними нечто отличное и большее. В то же время я определяю и эту позицию, и теорию разума — мозга, на которой она основана, как монистическую и вижу в ней главную защиту от дуализма (1980: 196).

Далее Сперри рассмотрел солидные биологические факты, лежащие в основе важности субъективности, которые медицина способна принять в полной мере:

Порожденные нейрональными событиями ментальные паттерны и программы высшего порядка имеют собственные субъективные качества, развиваются, действуют и взаимодействуют по своим причинным законам и принципам, которые не могут быть сведены к нейрофизиологии… Ментальные сущности выходят за пределы физиологии точно так же, как физиологические превосходят [клеточные], молекулярные, атомарные и субатомные и так далее (1980: 201).

Свяжем представление, что субъективная психическая жизнь возникает из нейронального поведения и влияет на него, с первичностью субъективности во внутренней жизни человека и его межличностных связях. Если принять предположение, что и субъективный опыт, и самоорганизация — это эмерджентные свойства энергетического потока, можно соединить субъективность как первичный опыт разума с интеграцией как первичным самоорганизующимся потоком разума.

Давайте обратимся к психологии — дисциплине, которая способна предложить релевантные эмпирические данные.

При рассмотрении позитивной психологии сквозь призму интеграции возникает следующая мысль: положительные эмоции — например, радость, любовь, восхищение и счастье — стоит считать повышением уровня интеграции. Именно поэтому они ощущаются как приятные. Отрицательные, неприятные эмоции — гнев, грусть, страх, отвращение и стыд — можно рассматривать как уменьшение интеграции. Испытывая их, мы чувствуем себя плохо. Если они продолжительны и интенсивны, человек становится уязвим для скованности и хаоса, так как интеграция снижается надолго.

Этот взгляд основан на фундаментальной позиции в отношении эмоций, которая родилась в 1990-е годы и была описана мной в книге The Developing Mind. Эмоции можно рассматривать как сдвиги интеграции — при изменении ее уровня чувствуется прилив эмоций. Если интеграция растет, ощущения положительные. Позитивные эмоции конструктивны, потому что укрепляют состояние интеграции. Если она снижается, ощущения неприятные, человек плохо себя чувствует. Эти негативные эмоции бывают деструктивными, часто возникают при угрозе и заставляют обрывать связи с другими и с самим собой.

Сейчас я задумываюсь о медицинской социализации, которая может заставить молодых студентов и даже их руководителей перестать ощущать чужую боль и даже собственную беспомощность. Понятно, что без должного обучения и поддержки адаптация, необходимая для выживания, будет заключаться в том, чтобы закрыться, защититься от переживаний, от внутреннего состояния безысходности. Хотя в итоге это вредно для всех, желание закрыться — объяснимая отчаянная и часто неосознанная попытка выжить и избежать подавленности негативными ощущениями. К счастью, благодаря развитию важнейших навыков видения разума — таких как сострадание и эмпатия, — а также после обучения социальной коммуникации, внимательному осознаванию и самопознанию молодые клиницисты сумеют поддерживать добрые и сострадательные связи, которые принесут пользу и пациенту, и доктору.

Дальше мы рассмотрим, как коммуникация, обмен энергией и информацией, позволяет двум отдельным существам связаться в интегрированное целое. Это может быть причиной, по которой сонастройка с субъективным опытом и внутренней жизнью другого человека с использованием видения разума способствует выздоровлению. Если интеграция — механизм благополучия, то уважение к субъективному переживанию другого человека порождает межличностную интеграцию и культивирует здоровье. Видение разума облегчает интеграцию. Майндсайт в медицине и, наверное, в повседневной жизни стоит рассматривать как существенный инструмент исцеления и поддержки здоровья.

Размышления и предложения: центральное значение субъективности

Помните, что лосось может переходить из пресной воды в соленую? А как окружающий мир формирует или даже создает вас и направляет по определенному пути среди бесконечных возможностей? Погружение в то, что иногда называют социальным полем (Scharmer, 2009), способно влиять на функционирование разума, хотя вы этого даже не осознаёте. Кто-то назовет это частью контекста, в котором он рождается. Другие могут сказать, что среда создает нас такими, какие мы есть. Мы же убеждены: это внешнее море, которое формирует море внутреннее. Видение разума позволяет воспринимать оба психических моря, которые формируют то, кто мы есть.

Пробуждение к реальности того, что мы глубоко социальные существа, может быть шокирующим переживанием, если до этого не осознавать глубокого влияния внешней среды на внутренний опыт с самых ранних дней жизни. Окружающее психическое море формирует психическое море внутри. Пожалуй, социальное поле не только создает нашу психическую жизнь: это фундаментальный источник разума.

Когда вы пробуждаетесь к этой реальности нашего бытия — того, что мы созданы как внутренними, так и внешними факторами, — это иногда пугает, если вы никогда не отдавали себе отчета в существовании такого источника психической жизни. Мы часто живем с естественным чувством, что владеем своим разумом или, по крайней мере, хотим им владеть; что контролируем его, стоим у штурвала. Помещая разум внутрь головного мозга и даже в телесно очерченное «я», проявляем эту тоску по власти и обладанию. С этой точки зрения разум «выделяется» изнутри моего тела, из мозга, из упакованного в кожу организма, который я называю собой. Но, может быть, существует более полная реальность, которая поначалу расстраивает и пугает некоторых: разум и его самоощущение в действительности возникают не только из внутренней жизни, но и из связей с внешним миром.

Если внешние факторы психической жизни, поток энергии и информации между нашим телесным «я» и более широким окружающим социальным и физическим миром, создают условия, закрывающие двери интеграции, то для сохранения самоощущения и даже здравомыслия, видимо, необходимо найти путь к устранению этих внешних ограничений. Для меня таким испытанием стали условия в мире медицинского образования. Не имея возможности посмотреть на ситуацию со стороны, я просто пытался максимально подстроиться. Но на определенном отдалении, с психической свободой и лингвистическим символом — термином «видение разума», который подкреплял мое убеждение, что разум реален, — я мог снова войти в этот мир и не поступаться внутренними ценностями, которые более широкое социальное поле не разделяло.