Дэниэл Мэйсон – Настройщик (страница 3)

– В конце 1868-го, – продолжал полковник, – заместитель директора нашего военного госпиталя в Рангуне, тогда единственной крупной клиники в Бирме, неожиданно скончался от дизентерии. На его замену руководитель медицинской миссии в Калькутте предложил Кэррола, который и прибыл в Рангун в феврале 1869-го. Он прослужил там три года, но так как его деятельность была в основном врачебной, у нас не много данных об этом периоде. Все свидетельствовало о том, что он поглощен своими врачебными обязанностями в госпитале.

Полковник подтолкнул папку через стол к настройщику:

– Вот фото Кэррола в Бенгалии.

Эдгар подождал немного, но, поняв, что ему придется встать, чтобы взять папку, подался вперед, уронив при этом свою шляпу.

– Простите, – пробормотал он, подобрал шляпу, затем взял папку и снова сел.

Пристроив папку на коленях, раскрыл ее. Фотокарточка лежала лицом вниз. Он поспешно перевернул ее. На снимке был высокий, уверенного вида человек с темными усами и аккуратной прической, одетый в военную форму, он стоял у кровати пациента, темнокожего мужчины – вероятно, индийца. На заднем плане – еще кровати и больные. Госпиталь, подумал настройщик, и сосредоточился на докторе. По лицу его он мало что мог понять. Черты несколько размыты, что странно, поскольку пациент вышел резко – похоже, доктор в момент съемки двигался. Настройщик вглядывался в лицо на снимке, пытаясь соотнести этого человека с только что услышанной историей, но фотография мало что могла поведать. Он поднялся и вернул папку на стол полковника.

– В 1871-м Кэррол попросил перевести его в более отдаленное место в Центральной Бирме. Просьбу удовлетворили, потому что в этот период бирманцы как раз активизировались в долине Иравади к югу от Мандалая. На своем новом посту, как и раньше в Индии, Кэррол принимал участие во многих разведывательных экспедициях, часто – в районе южного нагорья Шан. Не вполне понятно, каким образом ему это удалось – учитывая множество его обязанностей, – но Кэррол вскоре начал весьма бегло изъясняться на шанском диалекте. Некоторые считают, что его обучал местный монах, другие – что это служанка.

Но неважно, монах то был или служанка, в 1873 году мы получили ужасное для нас сообщение о том, что бирманцы, после нескольких десятилетий заигрываний с французами, все-таки подписали с ними торговый договор. Возможно, вам известна эта история, она подробно освещалась в прессе. Хотя французские вооруженные силы в Индокитае не спешили перейти Меконг, само собой, прецедент этот был крайне опасен в свете развития франко-бирманских отношений и открытой угрозы Индии. Мы немедленно начали готовиться к оккупации районов Верхней Бирмы. Немалое число шанских князей уже долгое время оспаривали друг у друга право на бирманский трон, и… – Полковник на секунду прервался, чтобы перевести дух, и заметил, что настройщик смотрит в окно. – Мистер Дрейк, вы меня слушаете?

Эдгар в смущении повернулся к нему:

– Да… Да, конечно, я слушаю вас.

– Тогда позвольте, я продолжу. – Полковник снова зарылся в бумаги.

С противоположной стороны стола раздался извиняющийся голос настройщика:

– На самом деле, полковник, я согласен, что вся эта история чрезвычайно увлекательна и познавательна, но я пока еще не вполне понимаю, зачем вам понадобилось мое участие во всем этом… Я понимаю, что для вас такое изложение дела привычно, но могу ли я задать вам один вопрос?

– Да, мистер Дрейк?

– Ну… если говорить начистоту, мне хочется услышать, в чем проблема с фортепиано.

– С чем, простите?

– С фортепиано. Ко мне обратились по поводу настройки инструмента. Вы сообщили мне очень много о человеке, но я полагал, что объект моего поручения все-таки не человек, а инструмент.

Лицо полковника налилось краской.

– Мистер Дрейк, как я сказал вам в самом начале, я убежден, что все эти сведения крайне важны.

– Я верю, сэр, но я до сих пор не узнал, что с инструментом, смогу ли я вообще исправить его. Я надеюсь, вы понимаете.

– Да-да. Конечно, я вас понимаю. – Нижняя челюсть у полковника напряглась. Он уже приготовился рассказывать об отзыве резидента из Мандалая в 1879-м, о сражении у Мьингьяна, об осаде гарнизона Маймио – это была одна из его любимых историй. Он ждал.

Эдгар уставился на свои руки.

– Прошу простить меня, пожалуйста, пожалуйста, продолжайте, – сказал он. – Дело просто в том, что мне придется скоро идти, я живу далеко, и меня действительно больше всего интересует фортепиано.

Хотя Эдгар немного испугался, в душе он был доволен, что ему удалось сбить полковника. Он всегда недолюбливал военных, и этот Кэррол нравился ему все больше. На самом деле он был бы не прочь послушать о нем еще, но дело близилось к вечеру, а полковник, по-видимому, и не собирался заканчивать.

Полковник вернулся к бумагам.

– Хорошо, мистер Дрейк, я постараюсь покороче. К 1874 году мы начали закладку нескольких секретных аванпостов в регионе Шан, один – неподалеку от Хсипау, другой – у Таунггия и еще один, самый отдаленный, – в маленькой деревушке под названием Маэ Луин, на берегу реки Салуин. Вы не найдете Маэ Луин ни на одной карте, и пока вы не подтвердите свое участие в миссии, я не могу сказать вам, где это. Туда мы и послали Кэррола.

В комнате сгустился сумрак, и полковник зажег небольшую настольную лампу. Свет подрагивал, и большие усы полковника отбрасывали на его скулы шевелящиеся тени. Он изучающе поглядел на настройщика. Тот, похоже, и впрямь нервничал. Полковник вздохнул.

– Мистер Дрейк, не буду злоупотреблять вашим терпением и поэтому опущу детали двенадцатилетнего пребывания Кэррола в Маэ Луин. Если вы согласитесь помочь нам, мы сможем поговорить подробнее и я покажу вам армейские отчеты. Если, конечно, вы все-таки не желаете выслушать это сейчас.

– Если вы не против, я хотел бы услышать о фортепиано.

– Да-да, разумеется, фортепиано. – Полковник снова вздохнул. – Что вы хотите узнать? Мне казалось, что полковник Фитцджеральд достаточно подробно информировал вас в своем письме.

– Я знаю, что Кэррол потребовал фортепиано. Ваше министерство купило концертный “Эрар” 1840 года и отправило инструмент ему. Но вы не могли бы рассказать мне немного больше?

– К сожалению, не могу. Мы так и не поняли, зачем ему фортепиано, если только он не надеялся, что оно поможет ему повторить успех, которого он добился декламацией Шелли.

– Зачем? – Настройщик рассмеялся, неожиданно звучно для своего тщедушного сложения. – Как часто я задавал себе тот же самый вопрос относительно прочих моих клиентов! Зачем почтенная матрона, которая не способна отличить Генделя от Гайдна, покупает “Броадвуд” 1820 года и требует, чтобы его настраивали каждую неделю, хотя на нем никто не играет? Или что, по-вашему, может быть на уме у главного судьи графства, который дважды в месяц вызывает меня перетягивать струны на своем инструменте – что, надо сказать, совершенно не нужно, однако очень выгодно для моего кошелька – и в то же самое время отказывается выдать разрешение на проведение ежегодного конкурса пианистов? Не подумайте, что я хочу как-то вас задеть, но запрос доктора Кэррола не представляется мне таким уж из ряда вон выходящим. Сэр, вы когда-нибудь слышали “Инвенции” Баха?

Полковник закашлялся, пытаясь скрыть замешательство.

– Кажется, да… Наверняка должен был слышать, но – не сочтите за грубость, мистер Дрейк, – я не очень понимаю, при чем здесь…

– Мысль, как можно прожить восемь лет в джунглях, не слыша Баха, приводит меня в ужас. – Помолчав, Эдгар продолжил: – На “Эраре” 1840 года он звучит восхитительно.

– Готов вам поверить, но не забывайте, что там идет война.

Эдгар Дрейк глубоко вздохнул. Он неожиданно ощутил, что сердце забилось быстрее.

– Прошу прощения, полковник, я не хотел, чтобы мои замечания прозвучали дерзко. На самом деле с каждой минутой ваша история интересует меня все больше и больше. Но мне кажется, я чего-то недопонимаю. Если вы так недовольны вашим пианистом, полковник, тогда зачем я здесь? Вы занимаете очень важный пост, офицеру вашего уровня нечасто приходится тратить столь долгое время на беседу со штатским, это даже мне понятно. Мне также понятно, что Военное министерство потратило немалые средства на транспортировку инструмента в Бирму, не говоря уже о самой покупке. И вы предлагаете мне весьма щедрую оплату – хотя, с моей точки зрения, совершенно справедливую, но, на посторонний взгляд, действительно очень щедрую. Однако мне кажется, вы лично не в восторге от всего этого.

Полковник откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Прекрасно. Я рад, что вы сами об этом заговорили. Да, я действительно не одобряю эту затею, но прошу вас не принимать это на свой счет. Майор Кэррол – очень полезная фигура, наверное, его можно назвать чудаком, но он незаменим на своем месте. Кое-кто в нашем министерстве, на самом верху, с большим вниманием относится к его деятельности.

– Но не вы лично.

– Давайте просто скажем, что, на мой взгляд, некоторые люди слишком увлеклись высокими словами о нашем имперском предназначении, о том, что цель наших завоеваний не в захвате земель и богатств, а в распространении культуры и цивилизации. Я не стану с этим спорить, но в компетенцию Военного министерства это не входит.