Но об этом, мама и папа, тоже не слишком беспокойтесь, ибо, БРОСИВ меня, вы почти ничего не забрали, включая тот хлам, ремонтом которого занимался папа. Я знаю, пап, его надо называть запчастями, и эти запчасти вы тоже БРОСИЛИ вместе со мной. Я не так разбираюсь в ремонте, как ты, пап, ты-то – гений инженерной мысли, но я все-таки что-то понимаю, и можешь гордиться: я поработал над карбюратором «Харлей-Дэвидсона» мистера Филдера. Если быть до конца честным, я сжег дотла топливный бак, и разъяренный мистер Филдер бросил в кухонное окно шар для боулинга. Все было бы очень плохо, будь там стекло, но его там нет, и мистер Филдер просто прорвал посередине пластиковый пакет.
Я планирую стать профессиональным ремонтником, заработать приличные деньги и построить гигантскую мастерскую, чтобы запчасти не валялись по всему двору, ибо маме, помнится, это жутко не нравилось, и тут я с ней согласен. А вырученные деньги я пущу на яму-бассейн размерами 18 на 40 на 54, ибо, думаю, когда люди услышат, что у меня есть первоклассный бассейн с настилом и ландшафтным дизайном, они захотят в нем поплавать, и меня начнут считать нормальным и увидят, что я не жестокий. Может быть, даже те, кто относился ко мне плохо, станут моими друзьями, и может, даже появятся близкие друзья. Бизнес-план надежный, рассчитан надолго, но сейчас было бы неплохо, если бы вы прислали деньги на оплату счетов, причем как можно быстрее. Я по уши в дерь… в тупике.
Кроме того, на мне судебный иск. Это удручающая тема для разговора между родителями и сыном, особенно после вдохновляющих перспектив бассейна, но вы так и так знаете об иске, ибо на момент инцидента я был несовершеннолетним, а значит, вам пришлось подписывать документы, и письма, и протоколы, и свидетельские показания. Клерк сказал, что мне назначили адвоката, мистера Мэнтла, но если мистер Мэнтл – такая же большая шишка, как О’Джей, то я бы предпочел дешман… адвоката с разумными ценами, чтобы сэкономить ваши же, мама и папа, деньги. Честно говоря, меня стошнило от одного разговора о деньгах и оттого, что я прямо говорю с вами об этом и делюсь такими вещами. Вы знаете адрес, по которому надо отправить деньги, ибо вы раньше здесь жили.
Сейчас я стою на могиле бабушки и обещаю, что все будет хорошо. Мам, я знаю, ты гордилась своим набором из десяти ножей Ginsu Gourmet, так что я буду использовать их только для больших жирных стейков, чтобы они ничуть не потеряли остроты. Пап, я знаю, ты не нарочно оставил кружку «Сайнфелд», так что я буду пользоваться ей, только когда остальные придут в полную негодность. Но самое главное, я сохраню часы, важные семейные реликвии, которые к тому же отлично работают. Я читал книги о часах и различаю дедушкины, и с кукушкой, и с маятником, и атомные, и механические, и электронные, и кварцевые, и обратного отсчета, и перекидные, и настенные, и маячные. Надеюсь, ты впечатлен, пап, ибо, если честно, я старался произвести на тебя впечатление.
Признаю, пока у меня ху… плохо с заводом часов и управлением цепочками. Вы, наверное, знаете, что я проспал свое первое судебное заседание с мистером Мэнтлом, ибо часы сбились. Судья был очень расстроен, и это моя вина. А вообще, мама и папа, если быть честным – думаю, полная открытость станет благодатной почвой для наших хороших отношений, – я в то время употреблял наркотики и все равно проспал бы все на свете будильники. Мама, пожалуйста, не плачь, я знаю, что принимать наркотики очень вредно, но это помогает от головной боли. И я знаю, что люди мне не верят из-за той Дурной Истории, но головные боли просто убивают, и порой я ничего не вижу, не могу говорить и, клянусь, чувствую, как мозги протекают в глотку. На вкус как подгоревшие блинчики.
Мама и папа, если я слезу, вы вернетесь? Мам, видишь, я стараюсь поменьше ругаться. Пап, я обещал тебе, что научусь ремонтировать запчасти. Можете не отвечать сразу, но подумайте, ладно?
От нех… нечего делать я лазил по шкафам и нашел свой старый альбом с вырезками, который сделала мама. Не знаю, почему его спрятали так глубоко, но не волнуйтесь, я протер его от пыли и грязи. Там мои детские фото, и кусочек одеяльца, и табели успеваемости, в которых написано, что я залог мира и спокойствия, и все звездочки за грамотность, и мое фото в образе Трусливого Льва, и множество футбольных достижений… Я так горжусь этим. Там была еще статья, где говорилось, что я спас ребенка Фуллертонов – еще одно напоминание, что я залог мира и спокойствия. Я бы отправил вам фото альбома, но, когда копы конфисковали мой телефон, они стерли все контакты – моя вина. Но если хотите, я отправлю альбом по почте – вспомните, как гордились мной когда-то.
Вы, наверное, думаете: «Хм, если Робби может написать такое длинное письмо, почему ему не удавались школьные сочинения?» Позвольте напомнить, что есть большая разница между сочинением по рассказу «Человек, который совратил Гедлиберг» для мистера Топпена и Личным Письмом, написанным от Души. Знаю, стоило бы промолчать, но скажу: хоть мне и было очень грустно, что вы меня БРОСИЛИ, я понимаю почему.
Я не забыл эти реалистичные изображения яиц и членов на подъездной дорожке, и гараж, измазанный дерьмом, и бедного кота Фрэнка Констанца, подвешенного на дереве, и коктейль Молотова, брошенный в вашу спальню вместо моей: уверен, это стало последней каплей. Я начал это длинное письмо с того, что все в порядке, но я соврал. Лучше уже не будет. Все меня по-прежнему ненавидят, и, когда я иду за едой, люди плюют на мою обувь.
Я все испортил, верно? Наверное, «Человек, который совратил Гедлиберг» немного и обо мне – это история про самый прекрасный на свете город, который испоганил один-единственный парень. Надо бы написать сочинение по «Человеку…». Я никогда не слушал мистера Топпена, моя вина. Он всегда говорил, чтобы я перестал писать «ибо», ибо жизнь – не фэнтези-сага. Я сказал, что «ибо» звучит как что-то сильное и мне нужна сила, чтобы продираться через жизнь. Еще он отговаривал использовать знак &, но для меня и – это символ того, что нужно идти дальше, и не сдаваться, и до бесконечности. & – знак того, что у меня есть будущее. Мистер Топпен и остальные ставили мне плохие оценки, и может, поэтому я налег на футбол, и может, это и привело к Насилию.
Мам, пап, я объе… наломал дров, и правда сожалею, и не виню, что вы меня БРОСИЛИ, и пойму, если вы не захотите возвращаться до суда, но надеюсь, что вы вернетесь раньше и набор ножей, и кружка, и часы будут пребывать в том виде, в каком вы их оставили. Надеюсь, однажды мы с вами – как сын, мама и папа, а не как адресант и «Все, кого это касается» – вместе посмеемся над хорошими и плохими временами в жизни, плескаясь в просторном бассейне.
Жуки
У Робби есть коллекция часов. Знаю, звучит как «бабские штучки», но послушайте, прежде чем слюной брызгать. Когда его мама и папа уехали неизвестно куда и оставили Робби наедине с проблемами, все, что у него осталось, – это дом, в котором он вырос. Да, он весь обветшал и местами пришел в негодность, но живет и здравствует легендарная коллекция часов его отца. Там их штук пятьдесят, блин. Есть гигантские напольные часы с ящичком, в который при желании Лили влезет. Есть часы с кукушкой, на которых изображены танцующие овцы, поющие птицы и коротыши с пивом. Есть еще часы с Микки Маусом, с тем самым Элвисом и с черно-белым котом с вращающимися глазами – безмолвные, но такие бесячие!
Лили-путка в свободное время только и делает, что балуется с часами: меняет время и скорость. Точность часов сбивается, поэтому, если они срабатывают одновременно – это вроде хорошей приметы, понимаете? Но Робби это просто с ума сводит.
И вот мы собираемся выйти из хаты, открываем дверь, и часы начинают бить. Я останавливаюсь, прислушиваясь. Хорошие приметы придают уверенности в себе, а она ой как нужна, чтобы разгуливать по Желтой улице с пачкой зеленых.
Да, еще утро, но и утром на Желтой улице происходит всякая мутная дрянь. Тут бродят и нарики, которым нужна доза, и шлюхи, что за ночь не обеспечили сутенерам выручку. Мы трое – довольно суровые дети, но это не значит, что мы всюду ходим со стволами.
Лучший способ поднять всем настроение – хорошо пошутить. Поэтому, как только дверь закрывается, я поворачиваюсь к Даг и кричу:
– Отдавай деньги, сучка!
Даг хохочет, хохочет и хохочет… черт, она так эффектно смотрится в своей красной куртке на молнии и юбке на меху с длинным подолом… Черт!
Я тоже одеваюсь по фигуре, будьте покойны. Чтобы шакалы с улиц распознали во мне своего, я ношу белую рубашку XXXL. Я не стирал ее несколько месяцев, но она не так уж сильно воняет. К ней отлично подходит джинсовая куртка, расписанная цитатами из «Братства кольца». На левом рукаве написано: «Не потеряй его, Сэмуайз Гэмджи», на правом: «С ними пещерный тролль», а на спине: «Я никогда не позволю пасть Белому городу и погибнуть нашему народу». Многие смеются над моей курткой, и прохожие, и школьники, и учителя. Но они просто завидуют, потому что это самая крутая куртка, которую они когда-либо видели, и, хоть мои надписи выполнены не очень аккуратно, я знаю, что цитаты правильные: я взял их из Интернета.
