Дэниел Коул – Палач (страница 68)
– Его здесь н… – начал было Руш, но в этот момент врезался в торопящегося официанта, отчего тот уронил на пол уставленный бокалами поднос. – Простите, – сказал он, глядя по сторонам в поисках Бакстер.
– Я сам виноват, – вежливо ответил молодой человек, хотя это было вовсе не так.
– Вы видели женщину, которая ждала здесь?
В этот момент донесся скрежет ножек стульев по полу – посетители в зале вскакивали со своих мест.
Руш ринулся вперед и стал прокладывать дорогу через толпу, старавшуюся не подходить близко к стеклянным окнам.
И застыл как вкопанный, увидев во тьме Бакстер. Она стояла у ограждения с развевающимися на неистовом ветру волосами. В паре метров от нее в углу жалась молодая семья, отец пытался защитить дочерей, закрывая их своим телом.
Выставив вперед оружие, Руш медленно вышел на террасу.
Теперь, когда глаза не слепили отражавшиеся от стекол огни, ему, наконец, удалось понять, что происходит. С ними был еще один человек – за спиной Бакстер.
Ее крепко держала мускулистая рука, приставившая к горлу под подбородком небольшой пистолет.
Вторая тоже сжимала оружие, держа на мушке семью в углу.
– Надо полагать, Руш, – произнес из-за Бакстер на удивление высокий, пронзительный голос.
За живым щитом виднелась только узкая полоска его лица.
Он правильно произнес фамилию – либо узнал у Бакстер, либо, более вероятно, просто услышал, как она зовет коллегу.
– Вы не могли бы опустить эту штуковину? – любезно спросил мужчина, взводя курок прижатого к горлу Эмили пистолета.
Та едва заметно покачала головой, но Руш, помедлив, все же опустил оружие.
–
– Она в порядке, – ответил за нее Джонс.
– Стоило мне на минуту отлучиться… – засмеялся агент, под шумок делая шаг вперед.
– Эй! Эй! – взревел Джонс и оттащил Эмили немного назад, сведя на нет попытку Руша сократить между ними расстояние.
Он выглядел внушительно, в полном соответствии со словесным портретом. Хотя стройный силуэт Эмили служил недостаточным прикрытием для его массивной фигуры, жизненно важные органы преступника были защищены, и надежды убить его наповал не было никакой.
– Так что будем делать, Исаак? – спросил Руш, стараясь разговорить противника.
Ему уже удалось увидеть разницу между ним и другими убийцами: этот был спокоен и полностью контролировал ситуацию. Он
– Сначала я хотел, чтобы публика решила, кому жить, а кому умирать, – он указал на сгрудившуюся в углу семью, – но потом увидел детектива Бакстер и просто не смог сдержаться. Так что вся ответственность за это, к сожалению, ложится на тебя.
Джонса на мгновение отвлекли столпившиеся в зале зеваки. Руш медленно поднял пистолет, всего сантиметров на пять, – на тот случай, если вдруг представится возможность.
– Ну нет! – закричал Джонс, опять укрываясь за Бакстер. – Скажи им, что, если
Радуясь, что момент его триумфа запечатлеет достаточное количество камер, Джонс опять обратился к Дамьену.
– Ну так что, Руш? Кого, по-твоему, мне лучше убить, твою коллегу или же ни в чем не повинную семью?
Агент с тревогой посмотрел на Бакстер.
Ноль реакции.
Ствол пистолета был крепко прижат к ее горлу, и она даже двинуться не могла, не говоря уже о том, чтобы дать ему возможность сделать прицельный выстрел. Агент перевел взгляд на семью и увидел на лице отца хорошо знакомое выражение запредельного отчаяния.
Из зала донеслись крики – это приехала первая группа захвата.
– Стоять! – крикнул им Руш. – Дальше ни шагу.
Когда один из полицейских не подчинился приказу, Джонс сделал предупредительный выстрел, пуля срикошетила от стены в нескольких сантиметрах от головы маленькой девочки, взлетела вверх и пробила стеклянную перегородку, за которой простиралось небо. Оперативники подняли руки и присоединились к толпе наблюдателей.
В повисшей мертвенной тишине Руш слышал, как у девочки стучат зубы. Ей было всего пять или шесть, она до смерти замерзла, а Джонс все затягивал пытку, давая ложную надежду.
Выбора не было. На самом деле это была не игра. Джонс намеревался убить их всех, и Бакстер это тоже знала.
После предыдущих театральных постановок, после столь привлекательных для масс-медиа ужасов, все более зрелищных и амбициозных, в репертуаре преступников остался последний, самый подлый номер, еще более страшный, чем все изуродованные тела вместе взятые, – публичная казнь ни в чем не повинного ребенка. Они уже доказали, что вполне на это способны, убив семью Бентхемов в их собственном доме. Руш не сомневался: Джонс без колебаний нажмет на курок.
Сыпавший снег застил Рушу глаза. Он старался время от времени двигать указательным пальцем, чтобы тот не окоченел от холода.
– Пора решать! – крикнул Джонс своим зрителям и повернулся к Рушу. – Выскажись, чтобы тебя услышал весь мир. Кого ты хочешь убить? Отвечай, или я убью их всех.
Руш молчал.
– Ну ладно, – разочарованно проскрипел Джонс, – будь по-твоему. Пять секунд!
Руш посмотрел Бакстер в глаза. Выхода у нее не было.
– Четыре!
Он посмотрел на семью. Отец закрыл младшей дочери глаза.
– Три!
Руш спиной ощутил десятки телефонных камер.
Ему нужно больше времени.
– Две!
– Руш… – тихо произнесла Бакстер.
Тот в отчаянии посмотрел на нее.
– Одна!
– …я вам верю, – сказала она и закрыла глаза.
Она услышала все сразу: бросок Руша, треск выстрела, свист пули над ухом, звон разбитого стекла и приглушенный шлепок. Ствол пистолета под подбородком больше не давил, державшая ее рука исчезла… за спиной больше никого не было.
Когда Бакстер открыла глаза, Руш все еще потрясенно стоял, направив прямо на нее пистолет. Она увидела, как в воздухе между ними затанцевала окровавленная снежинка, а затем провалилась вниз, чтобы полутора сотнями метров ниже стать частью сцены преступления.
Когда к ним подбежали оперативники, она почувствовала боль в оцарапанном пулей виске. Ошеломленные родители плакали, испытывая смесь шока и облегчения. Они отчаянно нуждались в словах ободрения – чтобы хоть кто-то уверил их, что они в безопасности.
Руш медленно опустил оружие.
Не говоря ни слова, Бакстер направилась в зал, схватила с первого попавшегося столика бутылку вина, села за безлюдную стойку бара и до краев наполнила бокал.
Глава 35
Руш припарковал «Ауди» Бакстер у дома 56 – зеленовато-голубого таунхауса на боковой улочке в престижном районе. Рождественские венки на дверях походили скорее на дизайнерский изыск, чем на банальное украшение. Снаружи на домах переливались бело-золотистыми огнями праздничные гирлянды, радуясь отсутствию в поле зрения пластмассовых Санта-Клаусов. Старомодные фонарные столбы – нерушимые черные башни на белом снегу – подобно городским маякам предупреждали о скрытых опасностях. Их теплое рыжее сияние было поистине очаровательно, но вместе с тем объясняло, почему все остальные кварталы города определились в пользу более современных, хотя и более уродливых вариантов, дававших хоть немного света.
Руш вышел из машины, прошлепал по грязи и распахнул пассажирскую дверцу. Из салона вывалилась Бакстер. Успев подхватить ее в последний момент, он потащил коллегу по тротуару к лестнице, упиравшейся во входную дверь. Потом подхватил ее на руки, отчего раны под повязкой тут же заныли, поднялся по ступенькам и, аккуратно прицелившись, нажал на звонок носком ее сапога.
Через сорок секунд, высосавших из него последний запас жизненных сил, Руш услышал внутри торопливые шаги. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, в проем выглянул мужчина, явно решивший прямо в пижаме сыграть в бадминтон, после чего дверь широко распахнулась.
– О боже, она умерла! – ахнул Томас, глядя на безжизненное тело Эмили.
– А? Господи, конечно, нет! Просто напилась, – объяснил Руш и повернулся, чтобы в качестве доказательства предъявить Томасу Эмили с фасада.
Ее голова безвольно болталась, рот был приоткрыт. Имея все основания считать, что она не отправилась на тот свет, Руш слегка ее встряхнул. В ответ она застонала.