Дэниел Коул – Палач (страница 38)
Когда Кертис и Руш вошли в отель, на них обрушилась волна горячего воздуха. Сквозь жужжание обогревателя до их слуха донесся знакомый раздраженный голос. Ориентируясь по звуку, они направились в сторону обшарпанного бара. Через несколько минут по массивному телевизору должны были показывать какой-то спортивный матч. Слишком яркий свет подчеркивал все изъяны интерьера, в том числе пятна от сигарет и напитков на обоях с тридцатилетней историей.
– Я же сказала – сама справлюсь! – заверила Бакстер бармена, расплескивая из большого бокала красное вино.
На нетвердых ногах она прошла в отдельный кабинетик у окна, случайно дернула больной рукой и громко выругалась.
– Вот зачем нужен бандаж, – прошептал Руш, – как думаете, она заметила бы, если бы мы просто повернулись и ушли?
Он понял, что говорит сам с собой – Кертис замерла перед мутным экраном телевизора. Несмотря на неказистую обстановку, она стояла, гордо выпрямившись и прижимая к сердцу руку, пока хор налившихся пивом и набивших брюхо хот-догами фанатов, размером с целый стадион, исполнял гимн США.
– Эти американцы, – неодобрительно процедила Бакстер, когда Руш сел рядом и положил на стол небольшую линялую книжицу, – вам надо было встать вместе с ней, чтобы все увидели, как вы ненавидите родную страну.
Руш бросил взгляд на коллегу из ФБР, в глазах которой стояли слезы гордости.
– Нет, спасибо, в караоке я обычно пою другие песни.
А когда повернулся обратно и посмотрел на Бакстер, «Звездно-полосатый стяг» достиг своего громоподобного апогея под аплодисменты, которые смогли бы вызвать на бис даже Бон Джови.
– Послушайте… – Руш показал на стоявший перед Эмили бокал. – Может, не стоит сейчас пить, вы ведь принимаете обезболивающее?
– А вам не кажется, что я сегодня это заслужила? – парировала Бакстер.
Руш предпочел оставить эту тему. К ним подошла Кертис, села за стол и тоже бросила озабоченный взгляд на огромный бокал. По всей видимости, бармен наполнил его до краев в надежде на то, что за вторым эта хмурая женщина уже не вернется.
– Может, вам не стоит сейчас пить, ведь… – начала было агент, но увидела, что Руш предупреждающе покачал головой.
Тогда она взяла со стола книгу и прочла название:
– «Отец Винсент Бастиан: как из Мэри Эспозито изгоняли демонов»… Вам не надоело?
Руш выхватил у нее книгу, быстро пролистал и нашел заложенную страницу:
– Вы только послушайте – это же письменное свидетельство человека,
Он поднял глаза и посмотрел на отсутствующие лица собеседниц. Бакстер сделала большой глоток вина.
– Помните, что сказал наш Близнец, когда поднял глаза на потолок Центрального вокзала: «Меня всегда окружает ночь», – объяснил Руш, – и вы будете утверждать, что это не имеет к нашему делу никакого отношения?
– Никакого! – в унисон ответили женщины.
– А сегодня, в том жилом комплексе… преследуя беглеца и ориентируясь по звуку его шагов, я…
Он хотел было рассказать о встрече со злобной псиной, но осекся, увидев выражение их лиц.
– Вы находите несуществующие смыслы, – произнесла Бакстер, явно набравшись мудрости от вина, – и видите взаимосвязи там, где их нет. Не все на свете происходит из-за богов и духов. Иногда виноваты эти придурки люди.
– Вот именно, – кивнула Кертис и опять решила перевести разговор на другие рельсы, – Леннокс полагает, что теперь, пострадав во время выполнения задания, вы нас покинете.
– Кто бы сомневался, – с издевкой сказала Бакстер, закрывая тему. – Вы куда-нибудь продвинулись?
– Минивэн наверняка взяли на свалке, – ответил Руш, – там полно ДНК, и пока эксперты их рассортируют, пройдет не один день. Жена и дети Иста, похоже, ничего не знают. Пару дней назад он возвращается домой и…
– Уж не тем ли вечером, когда мы начали искать Бентхема? – спросила Эмили.
– Именно, – сказал Руш. – И начинает судорожно распихивать вещи по сумкам, крича, что надо срочно уезжать.
– Он сочинил историю о бывшем пациенте, ополчившемся на него, – добавила Кертис, – хотя жена сказала, что стала замечать за ним странности еще несколько недель назад.
– А ей не пришло в голову спросить, кто вырезал на его груди слово «Кукла»? – небрежно бросила Бакстер.
– По ее словам, они… не были близки после того, как все это началось, – пожала плечами Кертис.
Бакстер тяжело вздохнула и допила вино:
– Пойду в номер. После назойливых прикосновений всех этих врачей мне не терпится принять душ.
– Может, помочь вам раздеться? – спросила Кертис.
– Спасибо, не надо, – нахмурилась Бакстер, словно ей сделали непристойное предложение, – я и сама справлюсь.
В дверь номера Кертис постучали.
– Я бы действительно была благодарна, если бы вы помогли мне снять одежду, – сказала Эмили.
Увидеть ухмылку на лице коллеги она не могла – ей закрывала глаза застрявшая чуть выше головы блузка, которую она стала стаскивать с себя, но довести дело до конца так и не сумела.
– Я сейчас, только ключ возьму, – притворно закашлялась Кертис, чтобы не расхохотаться, и вернулась в номер.
В коридоре послышались голоса.
– Что уставились? – рявкнула кому-то Бакстер.
Кертис прошла с ней в номер, где британский новостной телеканал вполголоса расписывал в деталях очередное непопулярное решение, принятое парламентом.
Немного помучившись, агент, наконец, освободила ее от пут. Бакстер в смущении накинула на себя полотенце.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
– Сука!
– Простите? – Кертис остолбенела.
– Не вы, – уточнила детектив, глядя в телевизор и шаря в поисках пульта, чтобы сделать громче.
Поскольку в Англии сейчас стояла глубокая ночь, на экране без конца повторялись новости истекшего дня. Сейчас наступила очередь итогового вечернего выпуска в исполнении Андреа Холл, привлекшего внимание Бакстер после того, как на большом экране за спиной элегантной ведущей возникла ее собственная утомленная физиономия. В рыжих волосах журналистки появилась изумительная белокурая прядка, которую еще до обеда наверняка воспроизведут на собственных головах женщины по всей стране.
– Простите, – сказала Андреа с таким видом, будто от волнения у нее в горле застрял ком, – вероятно, многие из вас не знают, что мы со старшим инспектором Бакстер близкие подруги…
– Сука! – яростно повторила Эмили.
Кертис благоразумно хранила молчание.
– …Я присоединяюсь к остальным членам ее лондонской команды и желаю скорейшего выздоровления после схватки с подозреваемым.
Андреа сделала глубокий вдох и продолжила со стоическим профессионализмом, скрывающим полное равнодушие:
– Ну хорошо. Теперь давайте поговорим с коммандером Джиной Ванитой из столичной полиции… Добрый вечер, коммандер.
На экране появилась начальница Бакстер; за ее спиной виднелся задник с очертаниями Вестминстерского дворца.
– Добрый вечер, мисс Холл.
Прекрасно зная способность сидевшей напротив амбициозной журналистки еще больше усугублять и без того непростую ситуацию, Ванита решила взять оборону на себя.
– Скажите, коммандер, вы считаете себя верующей? – спросила Андреа, бросаясь с места в карьер.
– Я… – весь вид Ваниты недвусмысленно говорил о том, что интервью с самого начала вышло за пределы ее зоны комфорта. – Если вы позволите мне не отклоняться…
– Судя по отсутствию прогресса, можно сделать вывод, что у вас по-прежнему нет ничего конкретного по делу об этих жутких убийствах – по всей видимости, за ними стоит один и тот же нездоровый человек, а совершают их люди, внешне между собой никак не связанные, я правильно понимаю?
– Мы продолжаем активные поиски…
– Азазеля.
– Что, простите?