Дэниел Коул – Палач (страница 29)
Закончив разговор с патологоанатомом, Бакстер, Руш и Кертис вышли на Первую авеню, и тут у Эмили зазвонил телефон. На звонок любого другого человека она бы сейчас просто не ответила.
– Эдмундс? – сказала она, отходя на несколько шагов от коллег.
– Они
– Кто?
– Убийцы. Вот что их связывает! На сайте программы «С улиц к успеху» я прочитал, что всем желающим вернуться к нормальной жизни предлагаются консультации психолога. Это навело меня не некую мысль. В моих материалах о Патрике Питере Фергюсе говорится, что из-за существенных расходов на лечение больной матери у него было нервное расстройство. А вот дальше ни за что не догадаешься.
– Говори, не тяни.
– Маркус Таунсенд стал участником программы «С улиц к успеху» только потому, что там дополнительно предлагались тренинги личностного роста. У Эдуардо Медины началась депрессии, когда власти отклонили ходатайство об иммиграции его дочери, – накануне убийства он был на собрании группы анонимных алкоголиков. Доминик Баррелл был обязан еженедельно посещать психотерапевта в рамках плана по его социальной реабилитации.
Бакстер улыбалась. Эдмундс и на этот раз ее не подвел.
– А Гленн Арнольдс, что неудивительно, с детства имел серьезные проблемы с психикой, – возбужденно добавила она, – так или иначе, но мы уже приступили к поискам его психиатра.
– Ищите лучше: это попадание в самое яблочко! – почти закричал Эдмундс. – Ладно. Ну что, можешь сказать это.
– Что сказать?
– Что без меня ты бы пропала.
Бакстер дала отбой.
Кертис быстренько обсудила по телефону, как лучше устроить так, чтобы Бакстер осталась с Леннокс, а сама она вместе с Рушем отправилась в округ Уэстчестер к неуловимому доктору Бентхему. Но не нашла что сказать, когда Эмили, необычно радостная, подошла к ним и решительно заявила:
– Нам
Руш посмотрел на Кертис и ухмыльнулся.
Глава 15
– …Таким образом, если «азаз» переводится с древнееврейского как «сила», а «эль» – как «Бог», это аргумент в пользу того, что «Азазель» в данном случае означает «силу над Богом»… И здесь говорится, что так называемые темные твари, такие как летучие мыши, змеи и дикие собаки, «в особенности могут служить вместилищем для нечистых духов».
– Пожалуйста, давайте сменим тему, – жалобно произнесла Кертис с водительского сиденья, сворачивая с федеральной автострады, – если честно, то вы меня начинаете пугать.
Переключая утром на телевизоре каналы, Руш наткнулся на одно из бесчисленных выступлений пастора Джерри Пилснера и теперь целый день гуглил их удивительного подозреваемого.
Невероятным усилием воли Бакстер заставила себя не вмешиваться и проспала почти всю дорогу.
Они покатили по проселочной дороге, где к одиноким машинам тянули свои узловатые пальцы ветви голых деревьев.
– Хорошо… нет, вы только послушайте! – взволнованно сказал Руш, скользя пальцем по экрану телефона.
Кертис раздраженно фыркнула.
Бакстер проснулась и вытерла скопившуюся в уголке рта слюну.
– «Преследуемый архангелом Рафаилом, падший Азазель избавился от своих почерневших крыльев и рухнул в самую глубокую и мрачную пропасть из всех, которые когда-либо сотворял Бог. Погребенный под остроконечными скалами в самой далекой и суровой пустыне земли, он лежал в могиле, выложенной измочаленными перьями его загубленной мантии, обреченный больше никогда не видеть света и в день Страшного суда сгореть в адском огне».
– Спасибо за информацию, – зевнула Бакстер.
– Руш, я вас ненавижу, – сказала Кертис, поеживаясь.
– Еще пару слов, и все, – пообещал тот и прокашлялся: – «В этой непреходящей тьме Азазель впал в безумие. Неспособный разорвать цепи, он оторвал дух от скованного тела, чтобы вечно блуждать по земле тысячей разных душ».
Руш положил телефон на колени и сказал:
– Теперь мне и самому стало страшно.
Когда они свернули на заиндевевшую подъездную дорожку к дому Бентхема, на ветровое стекло машины осторожно опустились первые снежинки. Синоптики обещали во второй половине дня обильный снегопад, а ближе к утру и вовсе пургу.
Кертис подъехала по оставленной ими вчера колее к гаражу. Бакстер посмотрела на дом – он выглядел таким же необитаемым, как и накануне, разве что на лужайке виднелась цепочка глубоких следов.
– Здесь кто-то был, – с надеждой в голосе произнесла она с заднего сиденья.
Руш остановил машину, и они вышли на холод. Руш заметил, что из дома напротив за ними с любопытством наблюдает соседка, но надеялся, что она не станет их трогать. Однако женщина направилась в их сторону, дважды поскользнулась и чуть не упала на подъездной дорожке.
– Вы двое – вперед, – сказал он коллегам.
Кертис и Бакстер направились к входной двери, а он двинулся навстречу не в меру любопытной соседке, прежде чем она сломает себе ногу – это задержало бы их еще неизвестно насколько.
– «Чем могу вам помочь?» – прошептал Руш, уверенный, что назойливая соседка сейчас обратится к нему с этим стандартным приветствием.
– Чем могу вам помочь?
– Мы просто хотели повидать доктора Джеймса Бентхема, – сказал он и улыбнулся, как бы давая понять, что разговор окончен.
Кертис позвонила в дверь. Соседка окинула ее подозрительным взглядом, не выказывая ни малейшего намерения уйти.
– Холодно, – произнес Руш, тонко намекая, что женщине лучше вернуться в теплый, уютный дом и заняться уже своими делами, черт возьми.
Не получив ответа, Бакстер громко постучала.
– Дом хорошо охраняется, – прямо сказала соседка.
– И правда – ответил Руш и вытащил свое удостоверение, – целых трое полицейских у порога.
Несмотря на посиневшие руки, которые выглядели так, будто могли в любой момент отвалиться, женщина тут же оттаяла.
– Вы звонили им на мобильный? – спросила она, доставая телефон.
– Да.
– А номер Терри у вас есть? – спросила она, поднося к уху аппарат. – Милейшая женщина. И дети ее тоже. Мы здесь привыкли присматривать друг за другом…
– Заткнитесь! – завопила Бакстер от входной двери.
Соседка явно оскорбилась. Через мгновение Эмили повернулась к Кертис:
– Слышите?
Она села на корточки и открыла почтовую щель, но звук уже прекратился.
– Позвоните еще раз! – крикнула она навязчивой соседке.
Несколько мгновений спустя вновь послышалось жужжание телефона, вибрировавшего на твердой поверхности.
– Телефон в доме, – крикнула Эмили Рушу.
– Странно, – сказала соседка, – Терри всегда берет его с собой, на тот случай, если понадобится ребятам. Значит, она дома. Может, она в душе?
Руш заметил на лице женщины неподдельную тревогу.
– Бакстер! – крикнул он. – А сейчас что-нибудь слышно?
Он вытащил телефон, набрал номер, по которому пытался связаться с доктором накануне, и замер в ожидании.
Бакстер вновь прижалась ухом к узкой щели и напряженно прислушалась.
–
Эмили в испуге отпрянула – мелодия рождественской песенки Фрэнка Синатры доносилась прямо из-за двери.