Дэниел Коул – Конец игры (страница 14)

– Уверен, что это всего лишь недосмотр с ее стороны, – сыронизировал Волк.

– Вполне. Что ж, с твоего согласия я попрошу одного человека «в теме», чтобы он внимательно просмотрел текст.

Волк благодарно кивнул, и Кристиан, хлопнув бывшего детектива по спине, отправился на следующее собрание.

Старательно избегая второго этажа собственного дома, Мэгги принялась за упаковку рождественских украшений. Перед тем как уйти, Эдмундс и Сондерс заработали себе обед, вынеся увядающую елку на улицу, разразившись куда большим необходимого количеством ругательств (со стороны Сондерса) и потеряв куда больше необходимого крови (со стороны Эдмундса). Пока Мэгги аккуратно заворачивала в ткань хрупкие игрушки, Бакстер снимала оставшиеся украшения с потолка.

– Как ты поживаешь, милая? – спросила Мэгги.

– Все хорошо.

Женщина продолжила упаковывать игрушки, она выглядела немного больше похожей на нормальную себя: темные кудри уложены так, как нравилось Финли.

– Я говорила, что он вернется, – улыбнулась Мэгги.

– Говорила.

– Из-за тебя.

Бакстер оторвала кусок краски с потолка вместе с блестящим снеговиком.

– Он вернулся из-за Финли, не из-за кого более, – твердо сказала она.

– Вы, детективы, – пожилая женщина рассмеялась, – мастера подмечать детали в окружающих, но совершенно слепы, когда дело касается вас самих.

– Куда это отнести? – спросила Бакстер, сменив тему и бросив снеговика вместе с куском потолка в коробку из-под обуви.

– Будь добра, в гараж.

Идя с коробкой в руках по дому, Бакстер внезапно подумала, насколько же он большой и пустой, и захочет ли Мэгги тут остаться после того, как все закончится. Зайдя в прохладный гараж, она остановилась ненадолго полюбоваться старым мотоциклом «Харли-Дэвидсон» Финли. С помощью швабры Эмили сняла пугающе большую паутину и задвинула коробки к задней стене. Собравшись уходить, она приметила кое-что, что тут же узнала.

На другой коробке лежала старая фотография, демонстрирующая как она, Финли, Бенджамен Чемберс и Волк хоть как-то пытались насладиться рождественской вечеринкой в отделе. Грусть нахлынула на нее, когда она увидела счастливые лица двух друзей, которых больше не было рядом. Посмотрев внутрь, она поняла, что в коробе лежали вещи с рабочего стола Финли, расчищенного в день его выхода на пенсию месяцем ранее. Сняв коробку с общей стопки, она поставила ее на пол, чтобы просмотреть ее содержимое: собранный за многие годы хлам.

Там были и другие фотографии: школьные фотографии внуков, Финли и Мэгги на отдыхе в Ватикане, черно-белое фото молодых Финли и Кристиана, позирующих на фоне горы белого порошка и сгорающего дотла здания.

Она убрала их в сторону.

Она нашла цветные небрежные рисунки, какие-то канцелярские принадлежности, сертификат, подтверждающий, что он (наконец-то) прошел курсы политкорректности, провидимые в столичной полиции, и письмо, датированное тысяча девятьсот девяносто пятым годом, информирующее, что Финли будет курировать стажера по имени Уильям Лейтон-Коукс. Улыбаясь, она остановилась на куске разорванной открытки, исписанной узнаваемым почерком Финли:

Как ты все еще этого, черт возьми, не поймешь?

Я не просто люблю тебя. Я искренне, неустанно и безнадежно обожаю тебя.

Ты моя.

И никто из этих чертовых людишек, ничто из того ужасного дерьма, что произошло между нами, ни даже эта чертова решетка не разлучат нас, потому что никто и никогда не заберет тебя у меня.

Нахмурившись, она прочитала записку еще раз, ощущая отчаяние за каждым словом. И хотя Бакстер чувствовала себя немного виноватой в том, что увидела нечто очень личное, она не могла отделаться от мысли, что это откровенное признание в любви относилось не к Мэгги.

Ей практически хотелось, чтобы она никогда не находила этой открытки, теперь Бакстер сложила ее пополам и вместе с черно-белой фотографией засунула в задний карман.

Глава 7

Пятница, 8 января 2016 года

7:05

– Который час, мистер Волк?

Волк застонал и натянул колючее одеяло на голову. Он услышал звук открывания замка двери камеры, а за ним последовали шаги, преодолевавшие полосу препятствий из устроенного им бардака и разбросанных по полу материалов дела.

Незваный гость прокашлялся.

Медленно опустив одеяло с глаз, он увидел улыбку на знакомом помятом лице: Джордж был вежливым надзирателем в полицейском участке Пэддингтон Грин, присматривающим за камерой в пять с половиной квадратных метров, временным обиталищем Волка на время расследования.

– Не думал, что ты захочешь пропустить завтрак, – сказал Джордж, протягивая узнику поднос, на котором находились склизкие коричневатые яйца и картонный тост.

– Не думал? – спросил Волк, подозревая, что с предлагаемой едой что-то было очень и очень не так.

– Не играйся с едой, – сказал ему мужчина, старше его, смотря на тот хаос, в который превратил их постоялец ограниченное пространство камеры. – Я подумал, что ты приберешься, перед тем как пойти по делам, – предположил он.

– Нет времени, – пробубнил Волк с набитым тостом ртом и встал с кровати, чтобы надеть штаны.

– Это не отель, ты в курсе? – Джордж закатил глаза.

– Да, в курсе, – сказал Волк в свое оправдание, бросив в надзирателя грязные полотенца, а потом глотнул горького кофе и вздрогнул. – Как будет время, занеси два чистых, пожалуйста.

– Слушаюсь, сэр.

Порывшись в бумагах на полу, Волк наконец нашел те документы, которые ему были нужны. Он положил их на кровать и взял помятую белую рубашку.

– А ты умеешь гладить? – спросил он с надеждой.

– И я не твоя мама.

– Попытка не пытка, – улыбнулся Волк, бросив рубашку в кучу грязного белья, и, спотыкаясь о разбросанные вещи, вышел в коридор.

– Мы ничего не забыли? – крикнул ему вслед Джордж, выйдя из камеры за Волком и держа в руках скоросшиватель со следами ботинок на нем.

Все еще жуя, Волк поспешил обратно. Он обменял свою кружку кофе на скоросшиватель и чмокнул Джорджа в морщинистую щеку.

– Ах! – поморщился надзиратель. – Я не твоя мама!

– До вечера! – осклабился Волк.

– Когда тебя ждать?

– Ты не моя мама! – напомнил ему Волк исчез за поворотом.

Раздраженный Джордж убрал недоеденный завтрак и на выходе, помедлив и громко вздохнув, собрал кучу рубашек, чтобы погладить.

– Где Кристиан? – спросил Волк, садясь на свое место. – Он должен быть тут.

Адвокат в комнате самодовольно улыбался, что, и Волк мог по опыту это сказать, не предвещало ничего хорошего. Ванита закрыла дверь и тоже села за стол.

– Комиссар, – подчеркнула она, – занят прочими делами.

Волк просмотрел кипу документации, лежащую перед ним:

– Он хотел, чтобы его человек просмотрел бумаги.

– Не вижу причин, по которым это было бы необходимо, и, очевидно, он тоже, так как своего человека он так и не прислал, – ответила Ванита. – Мистер Брайтон лично составлял бумаги.

– И поэтому-то я волнуюсь, – сказал ей Волк, откидываясь на спинку стула, чтобы взглядом оценить мужчину, сидящего напротив. – За все время мой папаша дал мне всего один ценный совет. Хотите поделюсь им с вами?

– Нет, – попыталась прервать его Ванита.

– Никогда не доверяй человеку, который улыбается до одиннадцати утра, – все равно изрек Волк и оттолкнул от себя документы. – Не люблю адвокатов.

– Ничего страшного, – ухмыльнулся мужчина.

– И поэтому… Мне не нравишься ты.

– И в этом ничего страшного нет.

Волк наклонился к нему.

– Хочешь послушать историю о том, как я в прошлый раз был в зале суда вместе с слишком большим количеством самодовольных адвокатов, ухмыляющихся в мою сторону?