Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 68)

— Знаешь поговорку: не всякий твой страх паранойя?

— Ты хочешь сказать, что…

— Не по телефону. Давай встретимся подальше от наших рабочих мест. Позавтракаем завтра у «Салески» в Ланкастере.

Следующим утром, шагая от дома к машине, он отметил, что с подозрением вглядывается в прохожих. В дороге он то и дело поглядывал в зеркальце заднего вида на предмет возможного хвоста. На что, черт возьми, намекал Брюс?

Доехав до ресторана в Ланкастере, он припарковался у тротуара. Несмотря на то что на парковке было предостаточно свободного пространства, Коулман оставил машину через улицу.

Он подождал, и они вместе вошли внутрь.

— Так что ты хотел сказать насчет того, что кто-то хочет убить ее?

— Я пообщался с партнером в моей юридической фирме — он представляет интересы греческих перевозчиков. Один владелец танкера нанял дополнительных телохранителей и заказал бронированный «Мерседес». Его друга, владельца нескольких нефтяных танкеров, убило второе поколение 17N. Они отпочковались от первоначальной группы — и это еще большие ультранационалисты, марксисты-ленинисты и антиамериканцы, чем первое поколение.

— Террористы появились не вчера.

— Но не такая убийственная комбинация, как 17N и МЕК.

— Значит, она не просто высоковнушаемая молодая женщина, но ей к тому же промыли мозги два террористических культа? Как я смогу справиться с такой психологической травмой?

— Ты же согласился применить быструю имплозивную терапию, так что ты официально занимаешься ей, чтобы восстановить ее пригодность к экстрадиции. Это «военный буксир» между битвой Нацбезопасности против терроризма и нашей заботой о правах человека.

— Ты думаешь, ее действительно хотят убить?

— Муллы-фундаменталисты объявили фетву Рэйвен за отступничество. Реальная цель этого — предотвратить ее экстрадицию в Грецию и допрос, крайне нежелательный для вождей обеих групп.

— Может, Родригес примет решение против официальной экстрадиции?

— В этом случае наша собственная служба по борьбе с терроризмом может прибегнуть к экстренной выдаче и отфутболить ее назад в Грецию.

— Разве такое законно? Она американская гражданка. Как может наше правительство переправить ее в Грецию против ее воли?

— По словам одного человека из АСГС — он хочет сохранить анонимность, — одним из главных средств ЦРУ в борьбе против терроризма является сейчас программа экстренной выдачи преступников. Было предотвращено несколько терактов с тех пор, как мы начали перебрасывать подозреваемых для допроса за границу.

— Это предполагает пытки. Наши разведывательные службы хоть как-то в состоянии отслеживать эти допросы?

— Европейский КПП — извини, Комитет по предотвращению пыток — нанес три визита в Грецию за последние годы. Свои последние наблюдения они опубликовали в 2001 году. Так что все зависит от того, куда направят Рэйвен. Возможно, в следственный изолятор под юрисдикцией Министерства общественного порядка в Афинах или в Салониках. Либо в психиатрическое отделение тюремного комплекса в Коридалосе под юрисдикцией Министерства юстиции, либо в афинский психдиспансер, управляемый Министерством здравоохранения.

— В чем смысл пыток, если человек в результате умрет?

Коулман пожал плечами.

— Один авторитетный гарвардский правовед высказал мнение, что можно не доводить до этого. Можно, к примеру, вгонять под ногти стерильные иголки, вызывая чудовищную боль, но не угрожая жизни.

— С ней пытки не сработают. Один из главных признаков ПРЛ — это членовредительство, вплоть до самоубийства. Боль для нее — это что-то привычное, это не поможет на допросе. Но вот эмоциональные мучения — она скорее умрет, чем будет терпеть их.

— Это же уловка-22! — воскликнул Коулман. — Куда это нас заведет?

— Если я смогу обойти ее фобии с помощью быстрой имплозивной терапии, у меня появится возможность — просто возможность — преодолеть ее диссоциацию.

— А что с ее параноидной шизофренией?

— Во время истерических фаз она ведет себя как актриса на сцене или на съемочной площадке. То, что она говорит или делает, это игра.

— Ты можешь вывести ее из этого состояния для суда?

— В других подобных случаях я усвоил, что когда у пациентов галлюцинации или бред, любая попытка вывести их из этого состояния вызывает враждебность, иногда агрессивную.

— Так как ты подготовишь ее к суду?

— Вместо того чтобы возражать таким пациентам, я временно принимаю их картину мира. Я буду для Рэйвен суфлером, оператором, режиссером. А потом, в подходящий момент, если она будет думать, что играет в кино, я скажу: «Снято! Классный дубль! Афишу в печать!» Если она станет изображать игру на сцене, вспоминая учебу в театральной студии, я буду аплодировать вместе с остальной аудиторией, принимать ее поклоны, потом скажу, что занавес опущен, и уведу ее со сцены.

— И это сработает?

— Гарантий нет — что в психиатрии, что в шоу-бизнесе.

— Помни: поскольку, как нам сказали, бомба уже тикает, серые кардиналы наших спецслужб могут взять дело в свои руки.

— Понял. К слову о часах, уже почти час икс.

— О чем ты?

— У меня с ней сеанс через полтора часа. Если я буду опаздывать и представление придется задержать, она решит, что ей предпочли дублершу.

— И что тогда?

— Как почти всякая примадонна, будет метать громы и молнии.

Глава пятьдесят шестая

На обратном пути в Уэйбридж он оказался в жуткой пробке. Кайл медленно проехал через две зебры, молясь, чтобы патрульный не остановил его. Рэйвен не приняла бы штрафную квитанцию в качестве извинения за опоздание.

Чтобы начать быструю имплозивную терапию, ему нужно было яснее представлять себе ее фобии. Какие образы он мог использовать для ее образного погружения, чтобы тревожные — в том числе фальшивые — воспоминания оставили ее в покое?

Он заехал на больничную парковку за тридцать секунд до назначенного времени и едва вошел в свой кабинет, как постучался дежурный и ввел Рэйвен. Спасибо Юнгу за синхронию.

— Я заберу ее отсюда, — сказал он дежурному.

Когда они остались одни, она прошептала:

— Вы можете забрать меня куда хотите.

Он указал на стул перед своим столом.

— Садись, пожалуйста.

— Если хотите, могу лечь на кушетку.

Он замялся. Ей нравилось дразнить его. В основном она это делала, играя в слова с эротическим подтекстом, но ее игривость объяснялась истерическим расстройством, а не сексуальным.

Он решил сыграть в ее игру.

— Можешь прилечь, если хочешь. Только чур не лягать меня ногами. И не лгать.

Она села на стул.

— Тогда я лучше сяду, чтобы вы не доминировали надо мной.

— Умно.

Она хихикнула.

— Вы же такой туз.

— Расскажи мне о картах.

— Моя мама читала судьбу по картам Таро. На них картины добра и зла, они раскрывают неведомое.

— Тебе нравилось смотреть на эти символические картины?

— Да. Кажется, вспоминаю…

— Что?

Она покачала головой.

— Так размыто… смутно… наверное, видела что-то во сне.