Дэниел Киз – Хроники лечебницы (страница 44)
Когда они зашли в автобус, Фатима не дала ей сесть на свободные места впереди и заставила пройти в заднюю часть.
— А почему нельзя сесть впереди?
— Тут сидят мужчины. Мы сидим сзади.
«Ну все, приехали, — подумала Рэйвен. — Сегрегация!
Она попробовала возразить, но Фатима грубо усадила ее у окна.
— Значит, мусульманки подчиняются мужчинам?
— Когда приедем в Ашраф, ты увидишь, кто главный.
Они тряслись по кочкам и ухабам, пока не въехали в Багдад. Автобус проехал по широким проспектам вдоль современных зданий и остановился. Они сошли последними.
— Мы будем жить здесь?
— Тихо, — сказала Фатима шепотом. — Не говори по-английски. Тут повсюду шпионы.
Фатима подошла к таксистам и стала торговаться о поездке в Ашраф. Торговалась она несколько минут. Затем они сели и поехали. Они ехали по равнинной сельской местности — песок и грубый кустарник. Однообразный пейзаж. Унылый. Рэйвен начала дремать, но Фатима встряхнула ее.
— Мы приехали.
Такси подъехало к воротам, и из будки вышла женщина в военной форме серо-зеленой расцветки.
— Ваши удостоверения.
Фатима сняла с головы чадру, и постовая отдала ей честь.
— Майор Саид, с возвращением. Могу я спросить, кто с вами?
— Рима Сохраб, новый рекрут.
— Добро пожаловать в лагерь Ашраф, товарищ Рима Сохраб.
Постовая взяла телефон и сказала по-арабски:
— Пожалуйста, джип для майора Саид.
Через несколько минут подъехал джип. С водительского места выпрыгнула женщина и отдала честь Фатиме.
— Куда едем, майор?
— Ознакомительный объезд для нашего нового рекрута, товарища Римы Сохраб. Потом на мою квартиру в блоке три.
Фатима втолкнула Рэйвен в джип.
— Тебя впечатлит увиденное, — сказала она по-английски.
И Фатима оказалась права. Асфальтированные улицы привели их к фонтану, вода в котором плескалась по камням, а в бассейне плавало несколько женщин. В центре площади стояла мечеть, украшенная скульптурами.
Фатима указала на современное здание:
— Наша больница. А там — библиотека. Дальше — наш музей. Саддам Хусейн выделил нам тридцать пять квадратных километров пустыни, и мы превратили ее в оазис.
— Но вы сказали, вы иранцы. А Саддам Хусейн…
— Это награда за войну вместе с армия Ирака против тирании иранских мулл.
— У вас есть армия?
— Почти четыре тысячи хорошо обученных солдат, в основном под командованием женщин-моджахедов.
Фатима повела рукой и сказала:
— Смотри сама.
На равнине перед ними она увидела сотни женщин в серовато-зеленой военной форме с одинаковыми платками на головах — все они стояли по стойке смирно рядом с военной техникой. Другие держали пулеметы и гранатометы. Фатима указала на высокую женщину в бронетранспортере.
— Это наш вождь, генерал Хассан.
Рэйвен пожала плечами.
— И что?
— Хватит осмотр, — сказала Фатима. — Водитель, в жилой квартал.
Они проезжали мимо жилых кварталов с аккуратными лужайками и пышными садами с красными, белыми и желтыми цветами.
Джип подъехал к третьему блоку. Фатима провела Рэйвен в свою скромную комнату, где царил порядок. Она подошла к шкафу и достала серовато-зеленую военную форму, как ту, что носили другие женщины на улице.
— Надень это, Рима. Здесь чадра не надо. Если размер не такой, портной перешьет.
— Слава богу! Я уж думала, никогда не вылезу из этого мешка.
— Больше не говори «слава богу». Говори «Аллах акбар». Бог велик.
— Я тут не заметила детских площадок. Где ваши дети?
Фатима прочистила горло.
— Дети здесь нет.
— Как это?
— Наши вожди велят, чтобы мы отдать детей нашим родным. Те, кто замужем, должны делать развод. Здесь правит целибат. Поэтому никаких детей.
Рэйвен хотелось сказать: «Если у вас здесь не будет детей, Ашраф скоро превратится в дом престарелых». Но вместо этого она прошептала:
— Иншалла.
— Ясон Тедеску был прав. Он говорил, ты быстро учишься. Повтори мне строки, которые ты сказала ему в больнице.
— Там ничего такого.
— Я там была. Я слышала.
Рэйвен глубоко вздохнула.
— Я не помню.
— Ты подавила такой память, Рэйвен. Я обучена глубокому гипнозу. Я помогу тебе вернуть память.
— Я не хочу вспоминать.
— Это мне решать. Я выбирать, что ты будешь помнить, а что забудешь. Когда ты примешь ислам, ты больше себе не хозяйка.
Рэйвен собралась было сказать, что не хочет быть мусульманкой, но вдруг услышала у себя в голове:
— Вы совершенно правы, майор Фатима. Я сделаю все, как скажете.
Фатима погладила ее по голове и улыбнулась.