Дэниэл Кахелин – Сказ о наёмнике, деве и драконе (страница 4)

– Мы наблюдали за тобой. Толпа ценит отвагу, которую ты проявил, и мы сохранили тебе жизнь.

Он протянул руку, украшенную перстнями. Я отшатнулся.

– Скажи нам, отчего ты попытался спасти того оборванца? Он был трусом и потому поплатился жизнью.

Я собирался ответить, но голос фигуры перебил меня:

– Из милосердия, князь. Разве не милосердие является высшей добродетелью? Этот узник проявил его.

Князь закашлялся, поднимаясь с трона. Теперь мне удалось его разглядеть: пурпурная мантия, на шее золотой меч – символ княжеской власти, седую голову оплетает золотой венец, который украшают искусно изготовленные, почти как живые, но золотые листья. Лицо у князя острое, чисто выбритое. У него орлиный или, вернее, совиный нос и хищный взгляд желтых глаз. Губы его привыкли пить вино, но, глядя на его кровавую мантию, несложно угадать, какой еще напиток он предпочитает.

«Ирм Красный, – вспомнил я его имя. – Князь, отличившийся в военных походах. Его земли простираются далеко, владения разрастаются быстро. Теперь я понимаю, как древний и ничейный лес стал его угодьями».

– Ах вот как, милосердие, – улыбнулся князь. – Гилмор, мой мудрый советник, ты всегда находишь нужные слова. Мы тоже знаем его и умеем проявлять. Мы милосердны и оттого даруем узнику свободу.

Я с недоверием посмотрел на князя.

– Но, – он поднял указательный палец, – не за просто так. Ты поможешь нам, следопыт. Гилмор, огласи суть.

Фигура вздохнула, но начала речь:

– По воле князя Ирма Красного, вы… Ваше имя? – обратился ко мне советник.

– Айгнар, – ответил я.

– С гор, – хмыкнул патрульный.

Я хотел возразить, но Гилмор продолжил речь:

– Вы, Айгнар с гор, помилованный узник, обязуетесь верой и правдой служить князю, исполняя свой долг следопыта.

Я удивленно посмотрел на советника, затем на князя. Довольно улыбнувшись, князь кивнул.

– Вы вербуетесь в королевскую свиту для исполнения важнейшего поручения и дела первостепенной важности. Отказ от службы, дезертирство, нарушение воли князя караются смертью. У вас есть день на подготовку, подробности дела вы можете узнать у княжеского советника Гилмора, прозванного Мудрым. – Он сделал паузу. – То есть у меня.

Мысли заклубились дымом, словно моя голова, курящая трубку, оказалась в печи, горячей и еще раз очень горячей. Такого исхода я никак не мог ожидать. Мои раздумья прервал скрипучий голос князя:

– Если рискнешь ослушаться приказа, мы выпишем на тебя гончий лист, и он будет развешан на каждом дереве в лесу. – Он закашлялся. – А теперь иди. И помни: даже не пытайся сбежать.

Неопределенно покачав головой, я поднялся с колена. Князь молча указал на дверь. У двери я остановился. За спиной услышал голоса.

– Легат, на пару слов, – прозвучал голос князя.

– Да, князь, – услышал я, распахивая двери.

Выхватив сумку у латника, зашагал вдоль по коридору. Голова постепенно остывала, но сердце билось сильнее с каждым шагом.

– Господин, – услышал я, – постойте!

Не поняв, что обращаются ко мне, продолжал идти. Поравнявшись со мной, он остановился и, задыхаясь, протянул мне кошель. Монашеская, но из дорогого шелка, роскошно вышитая ряса старого Гилмора не была предназначена для бега.

– Вот, – сказал он, протягивая кошель, – здесь должно хватить на все необходимое. Поход будет не из легких, потребуется доброе снаряжение.

Я кивнул.

– И вот еще что, – тяжело дыша, продолжил советник, – побрейтесь, приведите себя в порядок. Вы теперь княжеский вассал.

Глава 7

Остановившись у трактира, я долго размышлял. Кошель приветливо звякнул, и я не смог сдержать улыбки. У меня был целый день на подготовку, а ничто не готовит лучше выпивки. Никогда трезвый не сойдет за пьяного, а пьяный всякий раз прикидывается трезвым, пробираясь домой мимо жены. Таким мыслям я предавался, глядя в мутное окно трактира. К несчастью для винного духа, я разглядел свое отражение. На меня пялилась небритая рожа, не спавшая уже которую ночь, с покрасневшим, как от холода, носом и синеющим под глазом пятном. Вид у моего отражения был злющий, настроение испортилось, так что, плюнув, я отошел в сторону. «Пойду исповедуюсь цирюльнику», – подумал я и отошел подальше.

День шел за полдень, солнце давно разбудило город, и на улице воцарилась привычная суета. Цирюльник, выслушав мой чудной рассказ, не поверил ни единому слову. При упоминании о том, что я княжеский вассал, он непочтительно рассмеялся, но золота взял подозрительно много. Посмотрев на свои труды, цирюльник довольно закивал.

Глядя в зеркало, я с сомнением оценивал свой облик. Рожа никуда не ушла, но стала приветливее и приобрела лербову долю обаяния. Увидела бы меня сейчас Анника, точно б не узнала. Однако начистить рыло трактирщику в таком виде было бы жалко.

Хитрый ремесленник, незаметно подкравшись, вылил на мою голову какое-то снадобье. В нос ударил приятный, но резкий запах – такой сильный, что я поморщился. Сохраняя самообладание и только грозно посмотрев на него, когда тот попросил золотую монету, я попрощался с рожей в зеркале и ушел прочь.

«Теперь пора заняться серьезными делами», – подумал я. Кошелек и не думал пустеть. Впереди меня ждали бронник и оружейник. «Поход будет не из легких, – вспомнил я слова советника. – Добротное снаряжение не помешает». Припасы тоже лишними не будут – князь нас кормить не станет. Незаметно для краснолицей торговки я подобрал зеленое яблоко, и оно поспешно укатилось в дорожную сумку.

Оправив волосы, я продолжил свой путь. Несколько пьяниц у трактира пристально следили за мной.

– Гляди-ка, ты тоже сапоги пропил. – Услышал я смешок. – А он и рубаху еще.

Покачав головой, я вошел в лавку бронника. Колокольчик на двери зазвенел, и я в нерешительности остановился. Мастер мирно храпел за стойкой. Возле него стояла недопитая кружка и лежал ломоть хлеба. Разбуженный звуком, он не спеша поднялся, почесал затылок и отпил из кружки. Я надеялся, что плоды его трудов выглядят лучше, чем он сам.

– Хорошего мастера сейчас сложно найти, – начал я.

– Проходите-проходите, – оживился бронник и, откусывая кусок хлеба, пробубнил: – Моя мастерская лучшая в городе. Что вас интересует?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Никогда я не мог позволить себе хорошей брони – денег обычно не хватало, и приходилось перебиваться всяким хламом. Чинить броню обходилось еще дороже. Походы в трактир научили обходиться тем, что есть. Кошель вновь приветливо звякнул.

– Лучшая охотничья броня, мастер, – ответил я. – Такая, чтобы…

Глаза торговца загорелись, и он почти выкрикнул:

– Не продолжайте! Я знаю, что вам нужно, но… – Он замялся. – Стоит такая броня соответствующе…

Он с сомнением посмотрел на меня.

– Деньги есть, – подбрасывая кошель, с улыбкой ответил я.

Отпив еще немного из кружки и захватив ломоть хлеба, ремесленник скрылся за неприметной дверью.

– Есть… У меня есть то, что вам нужно, – услышал я.

Я огляделся, выбор в лавке был действительно внушительный. Броня, изготовленная из стали, тяжелая – воин в такой неповоротлив, но выдержит удар копья, а со щитом и вовсе может не беспокоиться. Были тут и рыцарские турнирные доспехи, где гордо красуется герб, подтверждающий титул и происхождение. Я с завистью представил, как эти латы блестят на солнце. Встречались тут и кольчуги – прочно сплетенные звенья, надежная защита от стрел. Вот облегченные доспехи – в них проще передвигаться по полю боя, они не так легки, как броня из кожи, но гораздо прочнее. Смешанные доспехи – такие носят княжеские солдаты; для их создания задействуются сталь и кожа. Их сочетание дарует обладателю такой брони преимущество.

– Смотрите, вот, – закрываясь броней, произнес мастер. – Лучшее, что есть в моей лавке, убедитесь сами!

Сказать, что я был впечатлен, ничего не сказать. Легкая кожаная броня с безупречной подгонкой по фигуре, точно изготовленная на меня. Алый укороченный плащ – такой не скроет в лесу, но чувства стиля не занимать. Поверх плаща – стальные наплечники – неплохая защита. Вдобавок пояс с ножнами для кинжала или небольшого клинка. Такой была моя новая броня.

– Идеальный баланс: кожа да сталь. Не стесняет движений, но и защищает почти как доспехи, – начал тараторить ремесленник.

Я кивнул, не сводя глаз с брони, не в силах что-либо ответить.

– Ну что, берете? – не сдерживая самодовольной ухмылки, спросил торговец.

– Мне бы сапоги еще, – тихо произнес я, глядя на босые ноги. – Любые.

Словно не веря своему счастью, бронник озвучил сумму, сильно опустошившую кошель, и вновь скрылся за дверью в поисках сапог.

В ожидании я отошел к окну. Улица стала сценой каких-то событий. Иными словами, там намечался мордобой. Несколько молодцев обступили чудака в капюшоне, среди прочих там был трактирщик. Он что-то орал, тыкал толстым пальцем в чудака и кричал еще громче. Прекрасная возможность свести счеты. Обернувшись на дверь (бронник не спешил возвращаться), я выскользнул на улицу.

– Ты мне ответишь, собака чародейская, – нарушал тишину этого солнечного дня трактирщик. – Гони монету, или мы тебя так отделаем… – не унимался он.

– Слушай, возьмем его меч, хороша иголка, – буркнул хмурый детина.

Трактирщик замолк, оценивающе посмотрев на меч человека в капюшоне. Лезвие блеснуло на солнце.

– Да, верно, – поддакнул второй, высокий и худощавый. Он странно покачивался, точно перебрал.