Дэниел Хэндлер – Злоключения начинаются (страница 31)

Вайолет, Клаус и Солнышко с упавшими сердцами наблюдали, как мистер По захлопывает дверь и рысцой бежит к телефону. Они понимали, что это бесполезно. К тому времени, когда мистер По закончит объяснять ситуацию, Граф Олаф и крюкастый наверняка будут уже далеко. Внезапно почувствовав страшную усталость, несчастные бодлеровские сироты подошли к огромной лестнице Дяди Монти и уселись на нижней ступеньке, прислушиваясь к слабому голосу мистера По, который разговаривал по телефону. Они понимали, что пытаться найти Графа Олафа и крюкастого, особенно когда стемнеет, – это все равно что пытаться найти иголку в стоге сена.

Несмотря на волнение, вызванное побегом Графа Олафа, трое сирот, должно быть, проспали несколько часов, ведь, когда они проснулись, была уже ночь, а они все еще сидели на нижней ступеньке лестницы. Кто-то накрыл их одеялом, и, потягиваясь, они увидели, как из Змеиного Зала выходят трое мужчин в комбинезонах, неся на руках клетки. За ними шел круглолицый человек в костюме из яркой шотландки. Увидев, что дети проснулись, круглолицый остановился.

– Привет, малыши, – сказал он громким рокочущим голосом. – Извините, что разбудил вас, но моя команда спешит.

– Кто вы? – спросила Вайолет. Неприятно засыпать средь бела дня и просыпаться ночью.

– Что вы делаете с рептилиями Дяди Монти? – спросил Клаус. Также неприятно сознавать, что ты спал на лестнице, а не на кровати или в спальном мешке.

– Диксник? – спросила Солнышко. Всегда неприятно, когда встречаешь человека, который носит костюм из шотландки.

– Меня зовут Брюс, – сказал Брюс. – Я председатель закупочной комиссии Герпетологического общества. Ваш друг мистер По позвонил мне по телефону и попросил вызволить змей, поскольку доктор Монтгомери перешел в мир иной. «Вызволить» значит «забрать».

– Мы знаем, что значит слово «вызволить», – сказал Клаус. – Но почему вы их забираете? Куда их отправляют?

– Вы трое те самые сироты, верно? Вы переедете к какому-нибудь другому родственнику, который не умрет при вас, как доктор Монтгомери. Эти змеи тоже нуждаются в заботе, так что мы раздадим их по другим ученым, зоопаркам и домам престарелых. Ну а тех, кого не удастся пристроить, придется усыпить.

– Но это же коллекция Дяди Монти! – закричал Клаус. – Он потратил годы и годы, чтобы собрать всех этих рептилий! Вы не можете пустить ее на ветер!

– Так всегда бывает, – успокоил Брюс. Без видимой на то причины он по-прежнему говорил очень громко.

– Гадюка! – крикнула Солнышко и поползла к Змеиному Залу.

– Моя сестра хочет сказать, – объяснила Вайолет, – что она ближайшая подруга одной змеи. Не могли бы мы взять ее с собой, всего одну, Невероятно Смертоносную Гадюку?

– Нет номер один, – сказал Брюс. – Этот парень По сказал, что все змеи принадлежат нам. Нет номер два. Если вы думаете, что я подпущу маленьких детей к Невероятно Смертоносной Гадюке, то подумайте еще раз.

– Но Невероятно Смертоносная Гадюка совершенно безобидна, – сказала Вайолет. – Это мисноминация.

Брюс поскреб затылок:

– «Мисс» что?

– Это значит «неправильное имя», – объяснил Клаус. – Дядя Монти ее открыл, и ему пришлось дать ей имя.

– Но этого парня считали блестящим ученым, – сказал Брюс. Он сунул руку в карман пиджака из шотландки и вытащил сигару. – Дать змее неправильное имя звучит не слишком блестяще. Скорее идиотски. Впрочем, чего еще можно ждать от человека, которого и самого-то звали Монтгомери Монтгомери?

– Невежливо, – заметила Вайолет, – иронизировать над чужим именем.

– У меня нет времени спрашивать у вас, что означает слово «иронизировать», – сказал Брюс, – но если эта кроха хочет на прощание помахать Невероятно Смертоносной Гадюке, пусть поторопится, ее уже вынесли.

Солнышко поползла к входной двери, но Клаус еще не закончил разговаривать с Брюсом.

– Наш Дядя Монти был блестящим, – твердо сказал он.

– Он был блестящим человеком, – согласилась Вайолет, – и именно таким мы его всегда будем помнить.

– Блестящий! – взвизгнула Солнышко, сделав очередной ползок, чем вызвала улыбку брата и сестры, которые очень удивились тому, что она произнесла слово, которое все были способны понять.

Брюс закурил сигару, выпустил в воздух струю дыма и пожал плечами:

– Очень хорошо, что вы так считаете, малыши. Удачи вам, куда бы вас ни поместили. – Он посмотрел на свои усыпанные бриллиантами наручные часы и, повернувшись к мужчинам в комбинезонах, сказал: – Пора отправляться. Через пять минут нам надо быть на той дороге, что пахнет хмелем.

– Хреном, – поправила Вайолет.

Но Брюс уже ушел. Она взглянула на Клауса, Клаус на нее, и они вслед за Солнышком пошли помахать своим друзьям-рептилиям на прощание. Но не успели они приблизиться к двери, как мистер По вошел в комнату и снова преградил им дорогу.

– Вы, вижу, проснулись, – сказал он. – Тогда идите, пожалуйста, наверх и ложитесь спать. Утром нам надо встать очень рано.

– Мы только хотим попрощаться со змеями, – сказал Клаус.

Но мистер По покачал головой.

– Вы будете мешать Брюсу, – ответил он. – Плюс я полагал, что ни один из вас больше никогда не захочет увидеть змею.

Бодлеровские сироты переглянулись и вздохнули. Все в мире казалось им неправильным. Неправильно, что Дядя Монти умер. Неправильно, что Графу Олафу и крюкастому удалось бежать. Неправильно, что Брюс думает о Монти как о человеке с глупым именем, а не как о блестящем ученом. Неправильно полагать, что дети больше никогда не захотят увидеть змею. Змеи и сам Змеиный Зал – вот все, что осталось им на память о нескольких счастливых днях, проведенных в этом доме, тех немногих счастливых днях, которые выпали на их долю после гибели родителей. Но даже при том, что они понимали: мистер По никогда не позволит им жить с рептилиями одним, – было очень неправильно расстаться с ними не попрощавшись.

Махнув рукой на инструкции мистера По, Вайолет, Клаус и Солнышко бросились к входной двери, где мужчины в комбинезонах грузили клетки в фургон с надписью «Герпетологическое общество» на задних дверцах. Светила полная луна, и ее свет отражался на стеклянных стенах Змеиного Зала, как огромный драгоценный камень, излучающий яркое-яркое сияние, – возможно, бриллиант. Когда Брюс употребил слово «блестящий» применительно к Дяде Монти, он имел в виду «известный своим умом или познаниями». Но когда это слово употребили дети – и когда они думали о нем теперь, глядя на сверкающий в лунном свете Змеиный Зал, – оно означало нечто гораздо большее. Оно означало, что даже в их нынешних печальных обстоятельствах, даже в череде несчастий, которые будут их преследовать на протяжении всей жизни, Дядя Монти и его доброта будут сиять в их памяти. Дядя Монти был блестящим, и время, что они провели с ним, было блестящим. Брюс и его люди из Герпетологического общества могли рассеять коллекцию Дяди Монти, но никто никогда не смог бы рассеять в памяти Бодлеров его светлый образ.

«До свидания!» – кричали они, когда клетку с Невероятно Смертоносной Гадюкой грузили в фургон. «До свидания! До свидания!» – кричали они, и хотя Гадюка была задушевной подругой только Солнышка, Вайолет и Клаус плакали вместе с сестрой. А когда Невероятно Смертоносная Гадюка посмотрела на них, они увидели, что она тоже плачет и из ее зеленых глаз падают крохотные блестящие слезинки. Гадюка тоже была блестящей, дети посмотрели друг на друга и увидели свои собственные слезы, увидели, как они блестят.

– Ты проявил блестящие способности, – шепнула Вайолет Клаусу, – собрав информацию про Мамбу дю Маль.

– Ты проявила блестящую находчивость, – шепнул Клаус Вайолет, – добыв улики из чемодана Стефано.

– Блестяще! – снова сказала Солнышко, и Вайолет с Клаусом обняли свою маленькую сестренку. Даже младшая Бодлер проявила блестящую сноровку, вместе с Невероятно Смертоносной Гадюкой отвлекая взрослых.

– До свидания, до свидания! – кричали блестящие Бодлеры, маша руками рептилиям Дяди Монти. Они стояли в лунном свете и продолжали махать руками, даже когда Брюс захлопнул дверцы фургона, даже когда фургон миновал кусты в виде змей и покатил по подъездной дороге к Паршивой Тропе, даже когда он свернул за угол и скрылся в темноте.

Моему любезному издателю

Я пишу вам с берегов озера Лакримозе, где исследую развалины дома Тети Жозефины, чтобы до конца понять, что здесь произошло после прибытия бодлеровских сирот.

Пожалуйста, в ближайшую среду пополудни зайдите в ресторан «Кафка» и закажите самому высокому дежурному официанту горшочек жасминного чая. В том случае, если мои враги не преуспели в своих намерениях, вместо чая он принесет вам конверт. В конверте вы найдете мое описание этих ужасающих событий под названием «Огромное окно», а также набросок Гиблой Пещеры, мешочек битого стекла и меню ресторана «Озабоченный клоун».

Там же будет находиться пробирка с 1 (одной) озерной пиявкой, так что мистер Хелквист сможет нарисовать точную иллюстрацию. Пробирку не открывать Ни При Каких Обстоятельствах.

Помните, вы моя последняя надежда на то, что о бодлеровских сиротах будет наконец рассказано широкой публике.

Со всем подобающим почтением,

Огромное окно

Перевод Н. Рахмановой

Посвящается Беатрис

Лучше бы ты была жива и здорова.

Дорогой читатель!

Если вы ничего не читали о бодлеровских сиротах, то, прежде чем прочесть хотя бы еще одну фразу, узнайте: Вайолет, Клаус и Солнышко – дети добросердечные и смышленые, но жизнь их, как ни печально, полна невезения и несчастий. Все истории, рассказанные о них, исключительно грустные и мучительные, но та, которую вы держите в руках сейчас, возможно, худшая из них.