Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 62)

– Что вы делаете? – возмутился Граф Олаф. – Так я нипочем не успею вовремя добраться до медузообразного мицелия и всех отравить!

– Зато мы сможем предупредить о пожаре как можно больше народу! – закричала судья Штраус.

– Две цели, – сказала Солнышко и обменялась с братом и сестрой легкой улыбкой, когда лифт доехал до вестибюля и открыл двери. Громадный зал под куполом уже почти опустел, и Бодлеры увидели, что все последовали советам злодеев-судей Верховного суда и бродят по отелю с завязанными глазами.

– Пожар! – закричала Вайолет, пока двери лифта не закрылись. – Внимание! Внимание! В отеле пожар! Прошу всех покинуть здание!

Мужчина с бородой, но без волос стоял у самого лифта, держа за плечо Джерома Скволора, чтобы было удобнее подталкивать специалиста по несправедливости в нужную ему сторону.

– Пожар? – спросил он своим странным хриплым голосом. – Молодчина, Олаф!

– Как это молодчина? – возмутился Джером, и стало видно, что он нахмурился под повязкой.

– Я хотел сказать: «Здесь Олаф!» – поспешно поправился мужчина, подтолкнув Джерома к лифту. – Держи его! Нужно передать его в руки властей!

– Олаф здесь? – спросил, видимо, Франк, который вместе с братом ощупью пробирался вдоль стены. – Я его задержу!

– Где Бодлеры? – закричал, видимо, Эрнест. – Я их задержу!

– В лифте! – закричала женщина с волосами, но без бороды из дальнего конца вестибюля, однако двери уже закрылись.

– Вызовите пожарных! – отчаянно закричала Вайолет.

– Которых? – был ответ, однако дети не поняли, кто им ответил – Франк или Эрнест. Не успели Бодлеры бросить последний взгляд на волонтеров и негодяев, двери закрылись, и лифт поехал на второй этаж.

– Эти судьи обещали, что если я подожду до завтра, то увижу поражение всех моих врагов, – проворчал Граф Олаф, – а теперь сами же всех на меня натравливают! Так и знал – когда-нибудь и они меня подведут!

Бодлерам было некогда напоминать Олафу, что он и сам подвел судей, собравшись отравить их медузообразным мицелием вместе со всеми, кто был в вестибюле, поскольку лифт остановился на втором этаже и открыл двери.

– В отеле пожар! – закричал Клаус в коридор. – Пожалуйста, покиньте здание!

– Пожар? – спросила Эсме Скволор. К удивлению Бодлеров, коварная женщина не сняла повязки, но, возможно, она решила, будто полоса черной ткани на глазах – это модно. – Кто сказал?

– Клаус Бодлер, – сказал Клаус Бодлер. – Уходите из отеля!

– Не слушайте этого кексолиза! – заверещала Кармелита Спатс, которая носилась по коридору, шлепая рукой по всем узорным вазам. – Он пытается от нас улизнуть! Давайте снимем повязки и подсмотрим!

– Не вздумайте снимать повязки! – закричал Граф Олаф. – Эти Бодлеры виновны в неуважении к суду и пытаются заманить вас в ту же ловушку! Никакого пожара нет! Не покидайте отель ни при каких обстоятельствах!

– Мы никуда вас не заманиваем! – закричал Клаус. – Это Олаф вас заманивает! Пожалуйста, послушайтесь нас!

– Не знаю, кому и верить, – презрительно скривилась Эсме Скволор. – Вы, сироты, такие же подлецы, как и мой бывший приятель.

– Оставьте нас в покое! – велела Кармелита, натыкаясь на стену. – Мы сами разберемся!

Двери закрылись, прежде чем Бодлеры успели продолжить спор, – и больше им уже никогда не пришлось спорить ни с этой неприятной женщиной, ни с этой неприятной девочкой. Вскоре лифт приехал на третий этаж, и Солнышко, набрав побольше воздуха, чтобы все, и злодеи, и благородные люди, слышали ее голосок, закричала.

– Пожар! – закричала она. – Ходите по лестницам! Никаких лифтов!

– Солнышко Бодлер? – крикнул в ответ мистер По, узнав голос своей подопечной. Лицом банкир стоял совершенно не в ту сторону и прижимал к черной повязке белый носовой платок. – Не следует добавлять к перечню своих преступлений еще и ложный сигнал о пожаре! Ты и так виновна в неуважении к суду, а может быть, и в убийстве!

– Это не ложный сигнал! – воскликнула судья Штраус. – Мистер По, отель действительно горит! Пожалуйста, бегите!

– Не могу, – ответил мистер По, кашляя в платок. – Я при исполнении служебных обязанностей: слежу за делами Бодлеров и распоряжаюсь состоянием их роди…

Двери лифта закрылись, оборвав мистера По на полуслове, и Бодлеры в последний раз уехали от банкира, и вынужден с огорчением сообщить, что на каждом этаже более или менее повторялась та же история.

На третьем этаже Бодлеры увидели миссис Басс, на которой по-прежнему красовался крошечный белокурый паричок, словно снежная шапка на вершине горы, а глаза были по-прежнему завязаны черной тканью поверх узкой полумаски, а на седьмом этаже видели мистера Ремору, который бродил там вместе с завучем Ниро. Они видели и Джеральдину Жюльен, которая нащупывала дорогу микрофоном, как слепой – белой тросточкой, и они видели Чарльза и Сэра, которые взялись за руки, чтобы не потерять друг друга, и они видели Кевина, Хьюго и Колетт, державших липучку для птиц, которую вывесил за окно сауны Клаус, и они видели, как мистер Леско спорит с миссис Морроу, и они видели мужчину с гитарой, который знакомился с женщиной в шляпке в виде вороны, и еще многих людей, в которых не узнали ни волонтеров, ни негодяев, – все эти люди бродили по коридорам отеля, пытаясь поймать всякого, кто покажется им подозрительным. Одни из них верили Бодлерам, когда те сообщали им о пожаре, а другие верили Графу Олафу, когда тот сообщал им, что Бодлеры лгут, когда говорят о пожаре. Но лифт останавливался на каждом этаже совсем ненадолго, и всех этих людей дети видели лишь мельком. Они слышали, как миссис Басс пробормотала что-то об ожидающем ее автомобиле и как мистер Ремора спросил что-то о жареных бананах. Они слышали, как Ниро вспомнил о своей скрипке, а Джеральдина запищала про заголовки, а Чарльз с Сэром начали препираться о том, выгодны пожары деревообрабатывающей промышленности или нет. Они слышали, как Хьюго спросил, действует ли еще план касательно hors d’oeuvres, и слышали, как Колетт спросила, не нужно ли будет ощипать ворон, и слышали, как Кевин жалуется на то, что не знает, какой рукой держать липучку для птиц – правой или левой, и слышали, как мистер Леско говорит гадости миссис Морроу, а бородатый мужчина поет песни женщине в шляпке в виде вороны, и они слышали, как какой-то мужчина зовет Брюса, а какая-то женщина зовет свою мамочку, и как дюжины и дюжины людей о чем-то шепчутся и на кого-то кричат, с кем-то спорят и в чем-то соглашаются, гневно обвиняют или кротко защищаются, осыпают яростными комплиментами и добросердечными оскорблениями дюжины и дюжины других людей и в самом отеле «Развязка», и за его дверями, – одних из них Бодлеры узнали, других забыли, третьих впервые видели.

На каждом этаже развертывался свой сюжет, и сюжет каждого этажа был для Бодлеров непостижим, так как их визиты на этажи были столь краткими, а сюжеты некоторых этажей остались непостижимыми и для меня – даже спустя столько одиноких лет и после стольких исследований, предпринятых в одиночку.

Быть может, какие-то из этажных сюжетов вы знаете лучше меня, поскольку выследили замешанных в них персонажей. Быть может, миссис Басс сменила фамилию и живет рядом с вами, быть может, мистер Ремора оставил себе прежнюю фамилию и живет на другом краю земли. Быть может, Ниро теперь работает продавцом в продуктовом магазине, а Джеральдина Жюльен ведет уроки труда. Быть может, Чарльз и Сэр больше не компаньоны, и вам представился случай подробно рассмотреть одного из них, когда он сидел напротив вас в автобусе, и, быть может, Хьюго, Колетт и Кевин по-прежнему вместе, и вы проследили за этими непостижимыми людьми, так как заметили, что один из них одинаково владеет обеими руками. Быть может, мистер Леско теперь ваш сосед, а миссис Морроу теперь ваша сестра, или мать, или тетушка, или жена, или даже муж. Быть может, шорох за окном производит бородатый мужчина, который пытается забраться к вам в комнату, а может быть, это такси, которое вызвала женщина в шляпке в виде вороны. Быть может, вам случалось заметить в толпе и управляющих отелем «Развязка», и судей Верховного суда, и официантов из кафе «Сальмонелла», и, быть может, вы знакомы со специалистом по несправедливости или сами им стали. Быть может, для вас люди, которые встретились на вашем непостижимом жизненном пути, и их непостижимые судьбы яснее ясного, но когда лифт остановился в последний раз и двери раздвинулись, а за ними оказалась крыша отеля «Развязка», Бодлеры чувствовали себя так, словно чудом балансируют на загадочной и неверной груде непостижимых тайн. Они не знали, кто уцелеет в пожаре, который они разожгли, а кто погибнет. Они не знали, кто считал их волонтерами, а кто думал, будто они негодяи, и кто верил, что они невиновны, а кто верил, будто виновны. И они не знали, что означают их собственные наблюдения, дела и поступки и кто они – благородные люди, злодеи или нечто среднее. Когда бодлеровские сироты вышли из лифта и проходили через солярий на крыше, они чувствовали, что их жизнь – словно книга, полная важнейших сведений, которую сожгли, как сожгли всеобщую историю несправедливости, превратившуюся в пепел пожара, который с каждой секундой разгорался все сильнее.

– Глядите! – закричал Граф Олаф, свесившись с крыши отеля и показывая куда-то вниз.