Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 57)
– Все виновны, – сказала судья Штраус. – По крайней мере, пока. А теперь – есть ли в зале суда лица, располагающие свидетельствами и уликами, которые они хотели бы представить на рассмотрение суда? Прошу подойти к судьям!
В зале началось настоящее столпотворение, что здесь означает «Целая толпа людей с завязанными глазами ринулась представлять улики на рассмотрение трех судей». Бодлеры сидели на скамье и слушали, как люди натыкаются друг на друга, стараясь представить Верховному суду результаты своих исследований.
– Я представляю на рассмотрение газетные статьи! – объявил голос Джеральдины Жюльен.
– Я представляю на рассмотрение договоры о найме! – объявил Сэр.
– Я представляю на рассмотрение исследования окружающей среды! – объявил Чарльз.
– Я представляю на рассмотрение классный журнал! – объявил мистер Ремора.
– Я представляю на рассмотрение планы банковских хранилищ! – объявила миссис Басс.
– Я представляю на рассмотрение административные отчеты! – объявил завуч Ниро.
– Я представляю на рассмотрение деловые документы! – объявил Хэл.
– Я представляю на рассмотрение финансовые сметы! – объявил мистер По.
– Я представляю на рассмотрение уставные книги! – объявил мистер Леско.
– Я представляю на рассмотрение конституцию! – объявила миссис Морроу.
– Я представляю на рассмотрение карнавальные плакаты! – объявил Хьюго.
– Я представляю на рассмотрение анатомические схемы! – объявила Колетт.
– Я представляю на рассмотрение книги, – объявил Кевин. – И правой, и левой рукой!
– Я представляю на рассмотрение чистую бумагу, инкрустированную рубинами! – объявила Эсме Скволор.
– Я представляю на рассмотрение книгу о том, какая я замечательная! – объявила Кармелита Спатс.
– Я представляю на рассмотрение записную книжку! – объявил не то Франк, не то Эрнест.
– И я тоже! – объявил не то Эрнест, не то Франк.
– Я представляю на рассмотрение мою мамочку!
Этот последний голос оказался первым в параде голосов, который Бодлеры не узнали. Казалось, всем присутствующим в зале есть что представить на рассмотрение Верховного суда, и Бодлеры почувствовали, как их накрывает лавина наблюдений, исследований и прочих свидетельств, часть из которых была реабилитирующей, – это слово здесь означает «Должна была доказать невиновность бодлеровских сирот», – а часть – осуждающей, и это слово заставляло детей дрожать при одной мысли о нем.
– Я представляю на рассмотрение фотографии!
– Я представляю на рассмотрение истории болезни!
– Я представляю на рассмотрение журнальные статьи!
– Я представляю на рассмотрение телеграммы!
– Я представляю на рассмотрение куплеты!
– Я представляю на рассмотрение карты!
– Я представляю на рассмотрение поваренные книги!
– Я представляю на рассмотрение бумажки!
– Я представляю на рассмотрение сценарии!
– Я представляю на рассмотрение обратные словари!
– Я представляю на рассмотрение любовные письма!
– Я представляю на рассмотрение либретто опер!
– Я представляю на рассмотрение словари синонимов!
– Я представляю на рассмотрение брачные лицензии!
– Я представляю на рассмотрение талмудические комментарии!
– Я представляю на рассмотрение завещания!
– Я представляю на рассмотрение каталоги аукционов!
– Я представляю на рассмотрение таблицы шифров!
– Я представляю на рассмотрение мифологические энциклопедии!
– Я представляю на рассмотрение меню!
– Я представляю на рассмотрение расписания паромов!
– Я представляю на рассмотрение театральные программки!
– Я представляю на рассмотрение визитные карточки!
– Я представляю на рассмотрение памятки!
– Я представляю на рассмотрение романы!
– Я представляю на рассмотрение пирожные!
– Я представляю на рассмотрение разрозненные улики, которые я не желаю систематизировать!
Наконец Бодлеры услышали оглушительное «Бум!» и победный голос Джерома Скволора.
– Я представляю на рассмотрение всеобщую историю несправедливости! – объявил он, и вестибюль наполнился аплодисментами и шиканьем – так волонтеры и негодяи ответили на это известие.
Чтобы утихомирить толпу, судье Штраус пришлось довольно долго стучать молоточком.
– Прежде чем Верховный суд рассмотрит эти свидетельства, – сказала судья, – мы просим каждого из обвиняемых выступить с речью, объясняющей их поступки. Излагать свою историю вы можете сколь угодно долго, лишь бы не упустить ничего важного. Сначала вы, Граф Олаф.
Негодяй поднялся, деревянная скамья снова скрипнула, и Бодлеры услышали вздох Графа Олафа и почувствовали его зловонное дыхание.
– Дамы и господа, – сказал он, – я настолько невероятно невиновен, что слово «невиновен» нужно написать крупными буквами у меня на лбу. Буква «Н» означает «Ничего плохого» – это про мои поступки. Буква «И» означает…
– «Невиновен» пишется иначе, – перебила его судья Штраус.
– При чем здесь олафография? Какая разница, как пишется? – заворчал Граф Олаф.
– Очень большая, – сурово сказала судья.
– Значит, «невиновен» пишется «О-Л-А-Ф», – заявил Граф Олаф, – и на этом моя речь кончается.
Скамья скрипнула – Олаф уселся обратно.
– Больше вы ничего не хотите сказать? – удивленно спросила судья Штраус.
– Ага, – ответил Граф Олаф.
– Я велела вам не упускать ничего важного, – напомнила судья.
– На свете нет ничего важного, кроме меня, – уперся Олаф, – а я совсем-совсем невиновен. В этой куче вещественных доказательств, не сомневаюсь, гораздо больше свидетельств моей невиновности, чем улик против меня.
– Ладно, – с сомнением сказала судья. – Теперь, Бодлеры, расскажите нам свою часть истории.
Бодлеры поднялись, пошатываясь, так как ноги у них дрожали от тревожных предчувствий, и снова оказалось, что они не знают, какие подобрать слова.