Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 53)

– Который? – спросил кто-то с верхнего этажа. – Франк или Эрнест?

– Дьюи, – сказала Солнышко.

– Никакого Дьюи не существует, – сказал другой постоялец. – Это мифический персонаж.

– Он не мифический персонаж! – возмутилась Вайолет. – Он биб…

Клаус дотронулся до руки сестры, и Вайолет умолкла.

– Каталог Дьюи – это тайна, – шепнул средний Бодлер. – Нельзя, чтобы о нем написали в «Дейли пунктилио».

– Но как же истина? – шепнула Солнышко.

– Клаус прав, – сказала Вайолет. – Дьюи просил нас сохранить тайну, и нельзя его подводить. – Она печально поглядела на пруд и вытерла слезы. – Хоть это мы можем сделать.

– Какое, оказывается, печальное событие! – сказал еще кто-то. – Мы должны тщательно изучить обстановку, вмешиваясь в ход событий лишь тогда, когда это совершенно необходимо.

– Я против! – скрипуче проревел кто-то другой. – Мы должны немедленно вмешаться, а изучать обстановку будем лишь тогда, когда это станет совершенно необходимо!

– Надо вызвать полицию! – воскликнул кто-то еще.

– Надо вызвать управляющего!

– Надо вызвать посыльного!

– Надо вызвать мою мамочку!

– Надо поискать улики!

– Надо поискать оружие!

– Надо поискать мою мамочку!

– Надо поискать подозрительных типов!

– Подозрительных типов? – переспросил другой голос. – Но мы же в приличном отеле!

– Подозрительные типы в приличных отелях просто кишмя кишат, – заметил кто-то другой. – Я видел прачку в подозрительном парике!

– Я видел посыльного с подозрительным предметом в руках!

– Я видел такси с подозрительным пассажиром!

– Я видел повара, который готовил подозрительную пищу!

– Я видел служителя, который держал огромную подозрительную лопатку!

– Я видел человека с подозрительным облаком дыма!

– Я видел младенца с подозрительным замком!

– Я видел управляющего в подозрительной форме!

– Я видел женщину в подозрительных листьях салата!

– Я видела мою мамочку!

– А я вообще ничего не вижу! – завопил кто-то. – Словно ворон, одиноко парящий в беспросветной ночи!

– А я кое-что вижу прямо сейчас! – воскликнул другой голос. – На краю пруда стоят трое подозрительных типов!

– Это они разговаривали с журналисткой! – закричал третий голос. – Они прячут свои лица!

– Наверное, они убийцы! – завизжал четвертый голос. – Разве честные люди стали бы вести себя так подозрительно?

– Побежали-ка вниз, пока они не улизнули! – предложил еще один гость.

– Ух ты! – заверещал другой голос. – Погодите, вот прочтут читатели «Дейли пунктилио» заголовок «ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО В ОТЕЛЕ „РАЗВЯЗКА“»! Это гораздо увлекательнее, чем просто несчастный случай!

– Психология толпы, – сказала Солнышко, вспомнив термин, которому ее научил Клаус незадолго до того, как младшая Бодлер сделала свои первые шаги.

– Солнышко права, – сказал Клаус, вытирая слезы. – Толпа становится все разъяреннее и разъяреннее. Еще немного – и они поверят, будто мы действительно убийцы.

– А может быть, так оно и есть, – тихо сказала Вайолет.

– Реникса! – решительно возразила Солнышко, что приблизительно означало «ерунда». – Несчастный случай!

– Да, несчастный случай, – сказал Клаус, – но по нашей вине.

– Отчасти, – поправила его Солнышко.

– Это не нам решать, – сказала Вайолет. – Мы должны вернуться в вестибюль и поговорить с судьей Штраус и прочими. Они знают, как нам быть.

– Возможно, – сказал Клаус. – А возможно, пора бежать.

– Бежать? – спросила Солнышко.

– Бежать нельзя, – сказала Вайолет. – Если мы убежим, все решат, будто мы убийцы.

– А может быть, так оно и есть, – напомнил ей Клаус. – Все благородные люди, которые остались в вестибюле, уже нас подводили. Откуда мы знаем, что на этот раз все будет иначе?

Вайолет тяжело вздохнула, и вздох ее прервался от слез.

– И куда нам бежать? – прошептала она.

– Куда угодно, – просто ответил Клаус. – Туда, где никто никогда не слышал ни про Графа Олафа, ни про Г. П. В. На свете наверняка есть и другие благородные люди, и мы их разыщем.

– На свете действительно есть и другие благородные люди, и они едут сюда, – сказала Вайолет. – Дьюи велел нам подождать до завтра. По-моему, нужно остаться здесь.

– Завтра будет поздно, – возразил Клаус. – По-моему, надо бежать.

– О двух концах, – заметила Солнышко. Это означало «У обоих планов, насколько я понимаю, есть свои преимущества и недостатки». Но не успели ее брат и сестра ничего ответить, как почувствовали, как над ними нависла тень, и, подняв глаза, увидели высокую тощую фигуру. Лица ее дети в темноте не разглядели – лишь изо рта торчала тоненькая тлеющая сигарета.

– Такси не желаете? – спросил незнакомец, указывая на автомобиль, который привез ко входу в отель судью Штраус и Джерома Скволора.

Дети переглянулись, а затем прищурились на таксиста. Им померещилось, что у него знакомый голос, – хотя, может быть, дело было в непостижимом тоне, который они с момента прибытия в отель слышали столько раз, что все казалось им одновременно и знакомым, и непостижимым.

– Пока не знаем, – немного помедлив, ответила Вайолет.

– Не знаете? – спросил таксист. – Когда вы видите человека в такси, то знаете, что он, скорее всего, едет по важному делу. У вас наверняка есть дела, которые нужно делать, и места, в которые нужно отправиться. Одна великая американская романистка написала, что в наши дни человек научился путешествовать быстрее, чем раньше, хотя она сомневается, научился ли он чему-то еще. Может быть, если бы вы в эту минуту путешествовали, вы бы научились еще чему-нибудь.

– У нас нет денег, – сказал Клаус.

– Вам не нужно тревожиться о деньгах, если вы те, кто я думаю, – сказал таксист и нагнулся поближе к Бодлерам. – Те ли вы, кто я думаю?

Дети снова переглянулись. Конечно, они не знали и знать не могли, кто этот таксист – волонтер или враг, злодей или человек честный и благородный. Вообще говоря, незнакомец, который пытается заманить вас в автомобиль, может быть, разумеется, кем угодно, только не честным и благородным человеком, и, вообще говоря, человек, который цитирует великих американских романистов, может быть кем угодно, только не злодеем, и, вообще говоря, человек, который говорит, будто вам не нужно тревожиться о деньгах, или курит сигареты, это, скорее всего, нечто среднее. Но выражение «вообще говоря» было не для Бодлеров. Бодлеры в нерешительности стояли у входа в отель «Развязка», на краю пруда, скрывавшего великую тайну, а толпа постояльцев преисполнялась все более и более серьезными подозрениями касательно ужасной трагедии, которая произошла всего несколько минут назад. Дети подумали о Дьюи и вспомнили, как невыносимо страшно было смотреть, как он медленно тонет в пруду, и вдруг поняли, что не знают и знать не могут, кто же они сами – люди злые или добрые, – не говоря уж о загадочном незнакомце, который навис над ними.

– Не знаем, – сказала наконец Солнышко.

– Бодлеры! – послышался с лестницы резкий голос, за которым последовал приступ кашля, и сироты обернулись и увидели мистера По, который глядел на них, прикрывая рот белым платком.

– Что случилось? – спросил мистер По. – Где тот человек, которого вы загарпунили?

Бодлеры были так измучены и расстроены, что не стали даже оспаривать точку зрения мистера По.

– Он погиб, – сказала Вайолет, чувствуя, как на глаза опять наворачиваются слезы.

Мистер По снова закашлялся от изумления, а затем спустился со ступеней и встал перед детьми, за благополучие которых должен был отвечать.