Дэниел Хэндлер – Занавес опускается (страница 40)

Часы в вестибюле отеля «Развязка» давно стали легендарными – в данном случае это слово означает «Прославились необыкновенно громким боем». Расположены часы в самом центре потолка, под куполом, и когда часы бьют, звон разносится по всему зданию – он гулок, глубок и звучит как будто некие слова, которые повторяются каждый час. В эту секунду пробило три, и все в отеле слышали рокот колоссальных колоколов, трижды повторивших: «Не так! Не так! Не так!»

Когда Вайолет Бодлер вошла в лифт, сжимая в обтянутых перчатками руках зловещую тяжесть гарпунного ружья, чувство у нее было такое, словно часы укоряют ее за неудачные попытки раскрыть тайны отеля «Развязка». «Не так!» Она изо всех сил старалась быть хорошим фланером, но не смогла раскрыть замысел Эсме Скволор и Кармелиты Спатс. «Не так!» Она попыталась наладить связь с одним из управляющих отеля, но не сумела разобраться, кто он – Франк или Эрнест. А главное «Не так!» – она несет смертоносное оружие в солярий на крыше, где оно послужит неведомой зловещей цели. С каждым ударом часов Вайолет преисполнялась уверенности, что все кругом идет не так, но вот наконец она добралась до места назначения и вышла из лифта. Отчаянно надеясь, что брату и сестре удастся лучше справиться со своими задачами, Вайолет зашагала по крыше, стараясь не попасть под удар лопатки, которыми служитель переворачивал гостей на зеркальных ковриках, и вручила гарпунное ружье Кармелите, дожидавшейся его с нетерпением и без тени благодарности, – и все это время думала лишь об одном: все идет не так, не так, не так.

Глава пятая

Когда лифт доехал до шестого этажа, Клаус попрощался с Вайолет и шагнул в длинный пустой коридор. В коридор выходили пронумерованные двери – четные с одной стороны, нечетные с другой, а в простенках стояли большие расписные вазы, слишком большие для цветов и слишком маленькие для шпионов. На полу лежал гладкий серый ковер, приглушавший неуверенные шаги среднего Бодлера. Хотя Клаусу до этого дня не доводилось бывать в отеле «Развязка», коридор навевал ему знакомые чувства. Эти же чувства охватывали его всякий раз, когда ему приходилось входить в библиотеку, дабы найти решение какой-то важной задачи, – входить, подозревая, что где-то в недрах собрания книг таится точный ответ на любой вопрос, занимавший в это время его мысли. Именно эти чувства возникли у Клауса, когда он с сестрами жил неподалеку от Паршивой тропы и раскрыл убийство Дяди Монти, раздобыв важнейшие сведения в герпетологической библиотеке. Эти чувства возникли у него и тогда, когда он с сестрами оказался глубоко в океане и ему удалось нейтрализовать действие яда, которым была отравлена Солнышко, раздобыв важнейшие сведения в микологической библиотеке, которая принадлежала Фионе, разбившей Клаусу сердце. И когда Клаус Бодлер оказался в коридоре и увидел все эти пронумерованные двери, у него снова возникли знакомые чувства. Он был уверен: где-то в отеле таится ответ на все бодлеровские вопросы и разгадка всех бодлеровских тайн, которая положит конец всем бодлеровским несчастьям. Он так и слышал, как этот ответ зовет его, словно ребенок, плачущий на дне сырого колодца, или будильник, звенящий под грудой отсыревших простыней.

Однако без каталога Клаус не мог себе и представить, где искать подобное решение, и поэтому направился исполнять обязанности посыльного в номер 674, надеясь, что наблюдения фланера приблизят его к раскрытию полного перечня мрачных тайн, которые причинили Бодлерам столько горя. Однако, когда он остановился у нужного номера, оказалось, что он лишь добавляет к этому горестному перечню еще один пункт. Из щели под дверью валил дым, зловещим потоком расстилаясь по коридору.

– Эй! – воскликнул Клаус и постучал в дверь.

– Сами вы «эй», – отозвался голос – смутно знакомый и крайне беззаботный. – Вы, случайно, не посылка?

– Я посыльный, – ответил Клаус, решив не объяснять, что посылка – это не человек, а почтовое отправление. – Вам нужна моя помощь?

– Конечно нужна! – воскликнул голос. – Я вас за этим и вызвал! Входите скорее!

Конечно, Клаусу не хотелось входить в комнату, заполненную дымом, но на работе – даже если на нее нанялись с целью выведать все тайны отеля – часто приходится делать то, чего делать не хочется, поэтому средний Бодлер открыл дверь, выпустив в коридор колоссальное количество дыма, и сделал несколько неуверенных шагов в комнату. Сквозь пелену дыма он разглядел коренастого человека, облаченного в костюм из блестящего зеленого материала, – человек стоял в дальнем конце комнаты лицом к окну. За спиной он держал сигару, которая, очевидно, и была повинна в клубах дыма, выплывавших мимо Клауса в коридор. Но Клаус уже не обращал внимания на дым. Он о нем забыл. Он глядел на человека у окна – на человека, которого надеялся больше никогда не увидеть.

Вероятно, вам доводилось слышать набившее оскомину выражение «мир тесен», которым люди часто объясняют всякого рода совпадения. Если вы, например, входите в итальянский ресторанчик и встречаете там знакомого официанта, то он, не исключено, воскликнет: «Мир тесен!» – словно вы с ним неизбежно должны были оказаться в одно и то же время в одном и том же ресторане. Но если вам случалось хоть раз отправляться даже на самую пустячную прогулку, вы прекрасно знаете, как все обстоит на самом деле. Мир не тесен. Он очень просторен, и по нему разбросаны итальянские ресторанчики, а в них работают официанты, которые должны передать вам важное сообщение, и официанты, которые должны его до вас не допустить, и эти официанты охвачены враждой, истоки которой лежат в событиях многолетней давности, когда вам по молодости лет еще нельзя было есть даже спагетти. Мир не тесен, он очень просторен, и Клаус надеялся, что простора в нем хватит для того, чтобы постоялец отеля «Развязка», занятый в деревообрабатывающей промышленности и остановившийся в 674‑м номере, не оказался тем ужасным человеком, на которого Клаусу с сестрами пришлось работать на лесопилке «Счастливые запахи». За все кошмарное время пребывания в Полтривилле Бодлеры никогда не видели лица этого человека, так как оно всегда было закрыто завесой дыма от его сигары, и они не знали, как его зовут на самом деле, поскольку никто не мог правильно произнести его имя и он заставлял всех называть себя просто Сэр, но о его алчном и жестоком поведении они узнали достаточно, и Клаус был совсем не рад узнать, что этот просторный мир готов преподнести ему вторую порцию эгоизма Сэра.

– Ну и чего вы там стоите? – закричал Сэр. – Спрашивайте, чем можете помочь!

– Чем могу помочь, Сэр? – спросил Клаус.

Сэр рывком повернулся, и облако дыма вокруг его лица тоже повернулось рывком.

– А откуда это вы знаете, как меня зовут? – подозрительно спросил он.

– Посыльный не знает, как вас зовут, – терпеливо сказал другой голос, и Клаус сквозь пелену дыма разглядел второго человека, которого не заметил раньше: этот человек сидел на кровати, и на нем был халат с вышитой на спине надписью «ОТЕЛЬ „РАЗВЯЗКА“». Этого человека Бодлеры тоже знали еще со времен своей работы на лесопилке «Счастливые запахи», хотя сейчас Клаус и сам не понимал, рад он его видеть или нет. Чарльз всегда был добр к детям, и хотя его доброта не уберегла их от опасностей, обнаружить в комнате доброго человека, которого ты раньше не заметил, – большое облегчение. С другой стороны, Клаусу было жаль, что Чарльз до сих пор сотрудничает с Сэром, которому нравилось командовать Чарльзом не меньше, чем Бодлерами. – Наверняка посыльный обращается «сэр» ко всем мужчинам-постояльцам.

– Конечно ко всем! – рявкнул Сэр. – Я не идиот! А теперь, посылка, мы требуем немедленно проводить нас в сауну!

– Да, Сэр, – сказал Клаус, с облегчением припомнив, как то ли Франк, то ли Эрнест обмолвился о том, что сауна находится в комнате № 613. Сауна – это каморка, сделанная из дерева и натопленная очень-очень жарко, и можно сидеть там и потеть, а это считается весьма полезным для здоровья. Найти такую комнату в отеле «Развязка» без каталога Клаусу было бы трудно. – Сауна должна быть на этом же этаже, дальше по коридору, на противоположной стороне, – сказал Клаус. – Если вы последуете за мной, джентльмены, то я вас туда провожу.

– Как неловко получилось – мы заставили вас идти так далеко только для того, чтобы вы проводили нас чуть дальше по коридору, – сказал Чарльз.

– Ничего-ничего, это моя работа, – ответил Клаус.

Как вам, не сомневаюсь, известно, если человек говорит «Ничего-ничего, это моя работа», это приблизительно означает «Подобные занятия смертельно мне надоели», однако средний Бодлер надеялся разузнать, почему бывший опекун Бодлеров и его компаньон приехали из Полтривилля в отель «Развязка».

– Идем! Сию же секунду! – рявкнул Сэр и размашистым шагом направился в коридор.

– Может быть, вам лучше переодеться в банный халат? – спросил Чарльз. – Если вы будете полностью одеты, то не сумеете насладиться целебной силой пара.

– Наплевать мне на целебную силу пара! – рявкнул Сэр. – Я не идиот! Просто я обожаю запах нагретой древесины!

Чарльз вздохнул и вслед за Клаусом вышел из 674-го номера в коридор.

– Я надеялся, что мой компаньон хоть немного здесь развеется, но, к сожалению, он настоящий трудоголик.